Рабыня для чудовища востока (СИ)
— Спи… завтра покупаешься, — глаза Алифара вновь изменили цвет, сейчас кристальное сияние отдает золотом.
А я хватаю ртом воздух и все равно задыхаюсь. Соски стали настолько болезненными и чувствительными, что реагируют на мое малейшее движение. Хочется даже самой сжать их в ладонях и немного успокоить. А еще лучше наброситься на него, покрыть манящее тело поцелуями, ощутить его силу в себе…
Дальше фантазии меня уносят так далеко, что моментально краснею. Откуда в моей голове рождаются все эти образы, слияние потных тел, крики, стоны. Лоно сжимается, я ощущаю, что там так пусто, и у меня жизненная потребность заполнить эту пустоту.
Не знаю, как у меня получилось усидеть на месте. И не прыгнуть к нему в фонтан. Это выше человеческих сил. Никогда не думала, что потеряю разум из-за похоти. Никогда такого не было, и я бы расхохоталась в лицо тому, кто бы это мне сказал.
Надо попробовать заснуть. Мне нужны силы. И необходимо выкинуть этого манипулятора из головы. И только я смогла сделать несколько более-менее спокойных глотков воздуха, как этот гад улегся рядом со мной и прижался к моей спине. Его рука покоится на моей талии, в спину упирается разгоряченный и твердый как камень орган. По ощущениям он огромный. Манит, соблазняет, даже когда просто вот так в меня упирается, оставляет ожоги внутри и заставляет кусать губы от раздирающих меня желаний.
Через какое-то время мой затылок стало обжигать размеренное дыхание оборотня — он уснул. Я немного отстранилась. Чтобы хоть таким образом перевести дух. Помогло это слабо. Провести ночь зажатой в тиски и не получить желанной близости — это ли не адская пытка?
Раньше я не задумываясь ответила бы — нет. Но к утру градус моего возбуждения достигает максимума. Еще и бабочки словно намеренно порхают вокруг нас распаляя все рецепторы, заставляя изнывать от желания все больше и больше. Сколько раз я хотела наплевать на все, развернуться и накинуться на своего мучителя. Изнасиловать вредного оборотня. Да, я девственница думала об изнасиловании… Звучит смешно, комично… Если бы жажда близости не сводила меня с ума. Теперь нет сомнений я рабыня похоти, подчиняюсь животному зову и уже неспособна его контролировать.
Алифар проснулся в прекрасном расположении духа. Кожа светится, глаза горят, на губах лукавая улыбка. А я закипаю от злости. Сама себе напоминаю бомбу, которая в любой момент может взорваться. Он позавтракал, я же не могу проглотить ни кусочка, хоть стол ломится от деликатесов.
После прыгнула в воду, желая хоть там найти немного облегчения. И все же исподлобья поглядываю, может волк захочет ко мне присоединиться? Нет. И от этого я разозлилась еще сильнее. Его равнодушная вежливость добивает. Еще и золотистая вода, как густой крем, обволакивает кожу, снова возбуждает. Кажется, я дошла до той точки, когда абсолютно в любой вещи могу разглядеть сексуальный подтекст.
Волк искупался только после меня. Посоветовав мне подкрепиться перед дорогой. Тошнит от такой заботы, когда она проявляется совсем не в том чего я так жажду.
Дорога назад еще тяжелее. Любое его движение отзывается судорогами неудовлетворенности в теле. Между ног пекло. Хочется завыть. Жар солнца ничтожен по сравнению с моим внутренним пожаром.
И ведь он замечает все! Не может не заметить! Но с умным видом продолжает мне рассказывать истории про страну. Сводить с ума своим хрипловатым голосом, пронзать стрелами похоти, усиливать дурман.
Когда мы добрались до города, из груди вырвался вздох облегчения. Скоро моя пытка рядом с ним закончиться. Нет. Кого я обманываю? Желание не исчезнет. Но надеюсь, оно ослабеет, и здравый разум вернется ко мне.
Из раздумья меня выдернул душераздирающий женский крик. Отчаянный. Надрывный. Так что кровь похолодела. И… очень знакомый…
— Алифар, что там?
— Полагаю, наказывают рабыню, — невозмутимый ответ.
Крик раздается из дома, который мы проезжаем. Высокая перегородка мешает заглянуть внутрь.
— Не надо… Прошу… Пощади… — кричит женский голос. Кажется… я его узнала…
— Пожалуйста, посмотри что там! — хватаю его за руку, заглядываю с мольбой в глаза.
Владыка выгибает бровь. Ничего мне не отвечает, но направляет коня в сторону дома. Он даже не стучит, просто проводит рукой, створки разъезжаются, пропуская нас внутрь.
Теперь уже кричу я. Посреди оранжевых цветов в изодранной одежде, избитая, залитая кровью лежит Марыся.
— Что за зверство! — кричу, продолжая дергать Алифара за руку. — Освободи ее!
— Моя маленькая дева, ты предлагаешь мне завести еще одну рабыню? — и не одной эмоции на лице.
— Ее надо спасти! — пытаюсь спрыгнуть с коня. — Она умирает!
В ужасе смотрю на девушку. Сейчас она больше напоминает кусок окровавленного мяса, чем живого человека. Алифар помогает мне слезть.
— Так ты хочешь, чтобы я взял ее себе? — идет рядом со мной.
— Просто спаси! — даже сейчас, когда я охвачена ужасом, мне неприятна мысль, что кто-то будет рядом с волком. И что он с ней закончит, то чего у нас так и не было. Заскрипела зубами. Нет. Я этого не вынесу. Почему у меня такая дикая реакция? Опускаюсь на колени около Марыси.
— Владыка, приветствую тебя! — из дома к нам идет довольно низкий и щуплый оборотень. Седые длинные волосы выбиваются из-под платка, накинутого на голову.
— Что этот нелюдь с тобой сделал?! — перевожу взгляд с седого уродца на девушку.
— Лика…мне больно… — шепчет, едва шевеля окровавленными губами.
— Газван, в чем провинилась рабыня? — Алифар стоит рядом с нами. На вид слишком расслабленный, спокойный, но в блеске глаз улавливаю ярость хищника, она пока дремлет, спрятана в глубине.
— Владыка, — падает на колени, улыбается, сверкая клыками, — Я опробовал свой новый товар. Бестия так меня завела, что утратил контроль. Она оправится, ничего серьезного, — пренебрежительный взмах руки, словно отмахивается от мусора.
— А давай тебя также разукрасим, скотина! А? Давай позабавимся! — поднимаюсь с колен, во мне просыпается несвойственная ярость, кажется, я сейчас с превеликим удовольствием могу свернуть ему шею. И самое жуткое — испытаю при этом невероятное удовлетворение.
— Владыка! Что девка себе позволяет! Как она смеет открывать пасть на меня! — он говорит так, словно он пуп земли. Высоко задирает голову, уши покрываются шерстью.
— Еще одно оскорбление в адрес моей спутницы — останешься без клыков, — на губах Владыки ухмылка, больше похожая на оскал.
— Чтооо?! Она же… — но закончить фразу он побоялся.
Я не замечаю, как приближаюсь вплотную к стоящему на коленях оборотню. Кулаки плотно сжаты. Во мне полыхает желание раздавить. В руках чувствую потрескивание, что-то струится по моим венам, выходит через кончики пальцев и собирается на ладони в прохладный электрический клубок.
— Нашел мразь, где применять силу? Над слабой девушкой издеваешься?! — бью его наотмашь по лицу. Пощечина, в которой сконцентрирована вся моя ярость.
Оборотень с диким воем заваливается и катается по земле. Орет как ненормальный. Отступаю назад к Марысе и Алифару. Истошные вопли меня напугали, злость схлынула. Разум прояснился.
— Что там происходит? — шепчет девушка. Только сейчас замечаю, что волк стал таким образом, чтобы закрыть от Марыси происходящее.
— Тихо, — короткий приказ в ее сторону.
Седой уродец немного затих. Сел на земле и уставился на нас осоловевшими глазами. Я закрыла рот рукой, сдерживая рвущийся наружу возглас удивления — на правой щеке у него красуется темно-синий рубец. Огромный, похож на шрам, только цвет, словно у него половина щеки покрылась толстой коркой льда.
— Газван, своими действиями ты позоришь народ. Если у волка есть собственность — он ее бережет. Если ты хочешь жестоких сношений, ты подаешь запрос и ищешь соответствующую рабыню, которая добровольно согласится. И это все будет прописано в контракте. Я тебя имеется подобный документ?
— Нет… — мотает головой, губы дрожат, — Но это просто мясо… Они созданы, чтобы обслуживать нас оборотней. Ублажать любыми способами. Я эту купил! Она моя!