Я назвал его галстуком
Тебе добавить риса? — Мама наполнила миску. — Возьми еще тофу. Оту-сан [22], передай ему, пожалуйста, лук-порей.
В считаные секунды стол был перенакрыт. Гарниры и соусы переставили ближе ко мне. Я ел. Когда я потянулся за последней пельмешкой-гёдза, мои палочки столкнулись с отцовскими.
— Бери ты.
— Нет, ты возьми.
Он погладил себя по животу:
— Я уже сыт.
Мы посмотрели друг другу в глаза. Мы выдержали этот миг.
— Пиво, — наконец произнес он. — Кэйко, принеси-ка нам пива. Мы выпьем за это. За что? Ну, за «Джайентс», разумеется.
Из телевизора раздались восторженные возгласы. Комментатор сорвал голос. Игра продолжалась. Мать принесла три кружки и сушеные кальмары.
— Кампай! [23]
Мы подняли стаканы.
— В конце долгого дня, — смеялась мама, — пиво особенно вкусное.
114
Пока мы так сидели и с помощью косвенного говорили о прямом, я понял, что мои родители тоже хикикомори. Они были заперты в доме вместе со мной, потому что моя жизнь зависела от них. Редкие отцовские отпуска они проводили дома. Не ездили на море. По выходным в О., на мамину родину. Ну да, порой они выбирались в кино, чтобы посидеть в темном зале. Порой в ресторан с друзьями, которых не видели целую вечность. Порой катались на машине. Просто катались, представляя, каково было бы поехать дальше. На самый край света. А потом остановиться и сказать себе: «Там есть тот, кто нуждается в нас». Развернуться. И назад. Чтобы раз в несколько дней ходить в магазин «У Фудзимото». Закупать продукты на завтрак, обед, ужин. Мать ни разу не пропустила ни один из приемов пищи. Иногда она приносила из магазина футболку. Пару носков. А зимой — свитер. Она оставляла под моей дверью письма, которые я все равно не читал. Так и оставлял нечитанными за дверью. Теперь мне стало интересно, о чем они были. Быть может, о том, как она рада видеть, что в холодильнике не хватает колы, или что плитка в ванной мокрая. А быть может, о том, что ее это очень огорчило. Быть может, о том, как они стыдятся меня. А быть может, о том, как им трудно понять, что заставило меня отстраниться от них. Теперь сидеть вместе и с помощью косвенного говорить о прямом было первым глотком воздуха после того, как мы втроем долгое время пребывали под водой. Мы преодолели поверхностное натяжение. Но все еще откашливались.
— Ну, я пойду. — Я встал из-за стола. — Спокойной ночи.
— Это была лучшая игра за долгое время, — сказал отец, не сводя глаз с экрана. В одной руке он сжимал пустой стакан, второй держался за край стола. Побелевшие костяшки выдавали его. Предательская одеревенелость. Еще хоть слово — и стакан разобьется в его руке.
НАЧАЛО
Благодарности
Я благодарю всех, кто был рядом и поддерживал меня в написании романа. Ваша бесценная дружба — это живой вклад в эту историю. Особую благодарность хочу выразить моему мужу Томасу — за твое ободрение, твое терпение, твою заботу; Одзии-тян и Обаа-тян, дедушке и бабушке, — за множество счастливых летних месяцев; Митио, Никену, Аяне и Рюта — за красные нити, которые связывают нас через многие мили; Сатоси — за прекрасные воспоминания о тебе; Тобиасу — за поддержку; Ангеле — за твое epile spitmek; Барбаре и Верене — за вашу вайн-фиртельскую преданность; Катрин — за совместное пение и чтение; Лело — за капкейки и звездную пыль. И, конечно же, те, кого я не упомянула, заслуживают самой большой благодарности.
