Создана для любви
Алекса сидела на кровати, любовно воркуя над сыном. Ей нравилось наблюдать, как он улыбается и лопочет в ответ.
– Мой милый Дэвид, – мурлыкала она, поглаживая его по круглому животику. – Я люблю тебя больше жизни. Я сделаю все, чтобы ты был здоров и счастлив.
Адам, ненадолго задержавшись у двери, услышал невероятные слова Алексы, и в следующий миг ярость превратила его в ангела возмездия. Обнажив шпагу, он размахнулся ногой, обутой в сапог, и вышиб дверь, с досадой обнаружив, что она даже не была заперта и ее можно было открыть с гораздо меньшим пафосом. Его ледяной взгляд остановился на Алексе, которая боком полусидела на кровати, роскошным телом прикрывая своего любовника.
Когда дверь с треском распахнулась, Алекса в первую очередь подумала о Дэйви и накрыла его собой, повернув голову к порогу, чтобы определить источник опасности. То, что она увидела, заставило ее вскрикнуть от шока.
Со шпагой наголо, растрепанной гривой рыжевато-каштановых волос, громом и молниями в серых глазах на пороге стоял Адам.
– Я поймал тебя на горячем, Алекса! Отпусти любовника, чтобы он смог себя защитить. Или он трус, предпочитающий прятаться за женскими юбками?
– Адам! – ахнула потрясенная Алекса. – Мы уже завтра собирались возвращаться в Лондон.
– Мы! Хотела заявиться домой вместе с любовником? Отойди, Алекса, и дай ему встать. Я хочу посмотреть ему в глаза, прежде чем убью его. Никто не заберет у меня моей жены!
Алекса прыснула от смеха, не в силах больше сдерживать веселья.
– Адам… я… я…
– Что смешного, Алекса? – взорвался Адам. – Кто этот мерзавец? Ты принадлежишь мне, Алекса. Я люблю тебя!
– Что? Что ты сказал?
– Я сказал, что хочу убить мерзавца, возомнившего, будто может украсть у меня женщину, которую я люблю!
– В самом деле? Ты действительно меня любишь?
Все еще держа перед собой шпагу, Адам в нелепой позе замер и задумался.
– И что с того? – уклончиво спросил он. – Не думай, будто моя любовь к тебе спасет твоего любовника.
Внезапно став серьезной, Алекса медленно села на постели.
– Я всегда тебя любила, Адам. Но об этом поговорим потом. Я хочу тебя кое с кем познакомить.
– О, вероятно, с тем самым неуловимым Дэвидом, – проскрежетал Адам, крепко стискивая рукоять шпаги. – Пусти меня к мерзавцу!
Алекса, обернувшись, взяла на руки Дэйви и протянула его Адаму.
– Познакомься со своим сыном, Адам. Его имя Дэвид, но я зову его Дэйви. И он не мерзавец. Его отец – свирепый Лис, а мать – Лиса той же породы.
Шпага выскользнула из онемевших пальцев Адама и с грохотом упала на пол, так и оставшись лежать у ног. Челюсть его отвисла, а в глазах загорелся опасный огонек. Ребенок! Дэвид всего лишь ребенок, и, если Алексе можно верить, его родной сын! На негнущихся ногах Адам осторожно подошел к постели и с тоской посмотрел на малыша. Пара таких же, как у него, серых глаз ответила ему внимательным взглядом. Адам осторожно притронулся к ребенку, и тот немедленно схватил его за палец, потащив трофей в розовый ротик. Малыш весело рассмеялся, и Адам, сраженный выходкой сына, тут же растаял.
А вот Алексе повезло меньше.
– Почему, Алекса? Почему ты не сказала мне о Дэйви? Я так тебе ненавистен, что ты готова столь жестоко меня наказывать?
Алекса чувствовала, как становится пунцовой под сердитым взглядом Адама.
– Все наоборот, Адам. Это ты меня ненавидел. Я собиралась рассказать тебе о Дэйви, когда ты поймешь, что любишь меня, и поверишь, что я не была любовницей Чарльза.
– Черт возьми, Алекса, это не оправдание!
– Я боялась, что в порыве гнева ты заберешь у меня Дэйви!
Боль в ее голосе полоснула Адама по сердцу. Неужели он был настолько суров к жене?
– Бог мой, Алекса, скрывать от мужчины родного сына… Его плоть и кровь!
Эта фраза повисла между ними, словно густой туман.
Адам потянулся к Дэйви, и Алекса с радостью передала малыша мужу, наблюдая за игрой эмоций на его лице. Теперь она понимала: нельзя было умышленно разлучать отца и сына, но в то время это казалось правильным решением. Пока Адам качал сына на руках, Алекса повела тихий рассказ о том, что и как делала для защиты Дэйви, когда узнала о своей беременности. Она также думала, будто спасает жизнь Адаму.
– Я собиралась рассказать тебе, что ношу твоего ребенка, но как раз в ту ночь британские солдаты явились на плантацию Фоксворт и лишили меня такой возможности. Выбежав из дверей кабинета, я угодила в руки Чарльза Уитлоу, который пришел предупредить меня об опасности, когда услышал о предстоящем аресте. Он узнал, что я Лиса, и у него разыгралось воображение, он решил, что хочет забрать меня себе. Чарльз отвез меня в Саванну и настоял на том, чтобы я вернулась с ним в Англию.
– Ты поехала с ним из‑за ребенка, – проговорил Адам, наконец начиная понимать, что к чему.
– Сама я бы с радостью умерла рядом с тобой, но не могла обречь на ту же смерть твоего ребенка. Он заслуживал жизни. Чтобы заставить меня пойти на уступки, Чарльз придумал хитрый план, благодаря которому ты должен был оказаться на свободе. Я… я согласилась стать его любовницей, даже выйти за него замуж, чтобы спасти тебе жизнь.
– Только Чарльз не собирался оставлять меня в живых, – с горечью сказал Адам. Он сел на край кровати и бережно положил ребенка между ними. – А любовницу себе раздобыл.
– Нет! – воскликнула Алекса. – Я не стала любовницей Чарльза! Ему не хотелось брать женщину, в которой уже растет ребенок другого мужчины. Он согласился ждать, пока малыш не появится на свет. А потом война закончилась и он потерял надо мной власть. Я могла больше ничего не бояться.
– Мне сказали, он уехал в Индию.
Алекса громко расхохоталась.
– Трус! Когда он заявил мне, что ты умер, я пообещала: однажды, после рождения ребенка, я вернусь и убью его, и, похоже, он мне поверил. Как-то раз он уже скрещивал шпаги с Лисой, и, думаю, этого оказалось достаточно.
– Ты бы в самом деле его убила?
– И глазом не моргнула бы, – заверила Алекса Адама леденящим душу тоном, напомнившим о Лисе, которая часто убивала во имя свободы. – Он сказал мне, что тебя нет в живых и что он заплатил, чтобы тебя убили, и моя ненависть к нему не знала границ. Знаешь, любимый, не будь у меня под сердцем Дэйви, я бы, наверное, и себя лишила бы жизни, так велико было мое горе.
– Хвала небу за Дэйви, – с благодарностью прошептал Адам. – И за Мака. Если бы не он, меня бы здесь не было.
– Аминь, – торжественно заключила Алекса.
– Вам удалось помириться, не искалечив друг друга?
Мэдди стояла на пороге, спокойно разглядывая растерзанную дверь, все еще болтавшуюся на петлях. Кроме нее, казалось, ничего не пострадало.
– Мэдди, как вы справлялись с этой хулиганкой? – полушутя-полусерьезно спросил Адам.
– Теперь вы знаете, чего ждать от мастера Дэйви, – усмехнулась Мэдди. – И, кстати, о нашем юном джентльмене – ему пора спать.
Адам нехотя передал малыша экономке, но не раньше чем остановил на ней строгий взгляд и сказал:
– Вам повезло, Мэдди. Если бы я так не радовался новости, что стал отцом, вряд ли простил бы вам пособничество Алексе в ее дурацком плане разлучить меня с сыном. Но впредь, если вы с Алексой или еще с кем-нибудь сговоритесь против меня, я не буду столь снисходительным.
Получив заслуженный выговор, Мэдди только и могла, что кивнуть, соглашаясь:
– Да, милорд.
Потом она вынесла малютку из комнаты и тихонько прикрыла за собой разбитую дверь.
– Тебя это тоже касается, любимая, – строго предупредил Адам, накрутив на руку прядь ее шикарных волос и легонько потянув, чтобы ей пришлось прислониться к нему спиной. – Никогда больше не пытайся от меня что-то скрывать.
– А как же Фэнни? – едко возразила Алекса. – Я еще не простила тебя за то, что ты спал с этой потаскухой.
– Я не спал с Фэнни с тех пор, как переехал в особняк Эшли, – нехотя признался Адам. – Я просто желал, чтобы ты меня приревновала, ведь думал, что ты завела любовника. Как я мог спать с Фэнни после наших с тобой ночей?