Создана для любви

– Я позабочусь, чтобы этого не случилось, – многозначительно ухмыльнулся Билли, – если, конечно, она не остановит свой выбор на мне.
– Ты уверен, что ее мужа нет в живых, Билли? Если не уверен – мы зря теряем время.
– Я слышал это лично от Чарльза Уитлоу, перед тем как он уехал в Индию, Уэйн, – самодовольно успокоил его Билли. – Он привез леди Алексу из Америки после смерти ее мужа. В ту ночь он здорово налакался и намекал на какой-то темный секрет в ее прошлом, отказавшись рассказать, в чем там было дело. Хотите верьте, хотите нет, но создалось впечатление, будто он боится моей дражайшей кузины.
Адам чуть не подавился, сдерживая смех. Гнев Лисы мог быть страшен, и Чарльз прекрасно об этом знал. Адам недоумевал, почему Чарльз и Алекса разругались, особенно учитывая, что Билли Эшли со дня на день мог отнять у Алексы ее наследство. До этой минуты он не знал, что Джона Эшли нет в живых. Как бы часто Адам ни желал сэру Джону смерти, теперь его кончина больше не казалась ему важной. Но сейчас он, по крайней мере, знал, где живет Алекса. Похоже, она обосновалась в городском доме Эшли. Однако вместо того, чтобы предстать перед Алексой в состоянии, далеком от идеального, Адам решил отложить встречу, надеясь, что на следующий день ему будет легче справиться с эмоциями.
Прежде чем явиться в особняк Эшли следующим вечером, Адам успел много чего сделать. В том числе нанести визит юристу Уэйну. Адам посмеивался про себя, вспоминая эту встречу и ошарашенное выражение на лице Билли, который заглянул к своему поверенному в тот самый момент, когда с ним разговаривал Адам.
Клод Уэйн чуть не плюхнулся на широкий зад, увидев Адама, – его провели к нему в кабинет, и он назвался.
– Вы… муж леди Алексы Эшли Фоксворт? – в недоумении выдохнул Уэйн. – Это невозможно, сэр! Адам Фоксворт, лорд Пенуэлл, умер.
– У вас есть доказательства? – холодно спросил Адам, смахивая невидимую пылинку с безукоризненно чистого рукава.
– Ну… э‑э… тут не нужно доказательств, – проблеял Уэйн. – У вас имеется удостоверение личности, сэр?
– Имеется, – ответил Адам, веселясь от души.
Он вынул из кармана несколько документов, в том числе верительную грамоту и длиннющий банковский чек на свое имя. Уэйн очень внимательно изучил бумаги перед тем, как отдать их владельцу. Его лицо пошло пятнами, он явно не обрадовался такому повороту событий. У них с Билли Эшли были грандиозные планы правдами и неправдами лишить леди Алексу большей части имущества, пока юная леди не достигла совершеннолетия. Своим злосчастным появлением муж леди зарубил их отлично продуманную схему.
В этот момент, не соизволив постучать или дождаться приглашения, в кабинет вразвалочку вошел Билли Эшли.
– Что слышно в суде, Уэйн? – протрубил он, не заметив Адама в кресле. – Взяток хватит, чтобы состояние Эшли досталось мне?
Уэйн побледнел и отчаянно замахал руками в сторону Адама, поднявшегося во весь рост перед Билли.
– Кто этот человек, Уэйн? – спросил Билли, спину которого внезапно сковала волна необъяснимого ледяного ужаса.
Уэйн закашлялся и заерзал в кресле.
– Боюсь, вас ожидает потрясение, мой мальчик, – ответил он слишком высоким голосом. – Это лорд Пенуэлл, муж Алексы Эшли, воскресший чудесным образом.
Билли затрясло, его лицо перекосилось от гнева.
– Не может быть! Чарльз не стал бы врать! Этот человек самозванец!
– В Англии слишком много людей, которые могут подтвердить, кто я, – лениво протянул Адам. Опасный блеск в его глазах не ускользнул от внимания Билли Эшли. – Полагаю, поверенный Уэйн удовлетворен моими документами. Что до Чарльза Уитлоу, боюсь, его информация не соответствует действительности. Как видите, я далеко не призрак.
Театрально поклонившись, Адам покинул кабинет под громкие проклятия Билли. Он смеялся от души, чего с ним не было долгие месяцы. Его душевный подъем длился до тех пор, пока он не остановился у элегантной двери особняка Эшли. Было очень поздно, потому что сначала Адам заехал в театр и, к негодованию Фэнни, перенес их свидание на следующий вечер.
 
Хотя Мак умолял взять его на встречу с Алексой, ему было отказано. Мака терзал страх, что Адам нанесет жене телесные увечья, но тот уверил друга – трогать ее не станет.
– Я не буду марать об нее руки! – презрительно плюнул Адам.
– Ты порядком похлопотал ради Алексы, Адам, – напомнил ему Мак. – Ты мог бы отойти в сторону и позволить Билли Эшли разорить ее.
– Нет, не мог, Мак. Рано или поздно мое имя прозвучало бы в числе американцев, прибывших в Лондон, чтобы обсудить мирное соглашение с Англией. Я вообще не должен был поддаваться на твои уговоры и ехать сюда. Кроме того, – с расчетливым блеском в глазах добавил он, – имущество Алексы по закону принадлежит мне. Не мог же я допустить, чтобы такое состояние попало в руки человека вроде Билли Эшли.
– Алексе не понравились бы такие разговоры, – лукаво улыбнулся Мак. – Она-то, наверное, воображает, что наследство в ее руках.
– Закон есть закон, Мак, – ухмыльнулся Адам, представляя лицо Алексы, когда он скажет ей, что забирает все ее имущество. – Я еду к ней, чтобы сообщить: ее муж живее всех живых, вопреки попыткам Алексы добиться обратного.
Дом выглядел опустевшим. Виднелся всего один тусклый огонек, и тот из окна ближе к тылу здания. Но Адама это не остановило. Он знал, Алекса должна быть там. С решимостью, порожденной долгими месяцами размышлений о такой встрече, Адам крепко сжал кольцо сильными пальцами и оглушительно забарабанил в двери. Несколько мучительных минут никто не отвечал. Потом, когда Адам был готов с презрением оставить эту затею до утра, дверь медленно открылась.
Алекса уснула в отцовском кабинете, свернувшись калачиком в кресле с книгой на коленях. Оуэн и Берта ушли к себе, и Алекса, не в силах отделаться от мыслей о предстоящем через несколько дней визите ко двору, забрела в комнату отца. Там ее и сморил сон. Грохот у парадной двери разбудил Алексу, но только через несколько минут она сумела достаточно собраться с мыслями, чтобы пошевелиться. Толком не проснувшись, побрела к двери словно в тумане. Ей не пришло в голову, что посетители в такой поздний час подозрительны и открывать им дверь может быть опасно. Она думала только о Дэйви и о том, что с ним могло что-то случиться. Держа перед собой лампу, Алекса медленно открыла дверь.
При первом взгляде на Алексу, прелестные черты которой разрумянились ото сна, ее иссиня-черные волосы, в беспорядке рассыпавшиеся по узким плечам, тело Адама налилось желанием, а сердце бешено заколотилось в груди. Обуздав непослушные эмоции, Адам почувствовал, что тонет в бездонных васильковых глубинах, когда глаза Алексы округлились от шока.
– Ты! – Ее голос был грудным хрипом, напоминавшим о Лисе. – Не может быть! Ты умер!
– Не умер, Алекса, – холодно ответил Адам, – а очень даже жив, не твоими молитвами.
Маленькая ручка Алексы порхнула вверх и судорожно схватилась за горло.
– Адам! Слава Богу!
И тут с ней произошло то, что всего единожды случалось в ее жизни, – она потеряла сознание.
С грацией пантеры Адам подхватил ее и одновременно затоптал пламя лампы, которая разбилась, выпав из бесчувственных пальцев хозяйки. Оглядевшись по сторонам, Адам не увидел в углах слуг – их, несомненно, уже отпустили на ночь. Захлопнув парадную дверь ногой, он окинул угрюмым взглядом тело Алексы, мирно обмякшее у него на руках, и быстро принял решение. Чувствуя, как вскипает кровь, поднялся по лестнице, вошел в первую попавшуюся спальню и бесцеремонно бросил Алексу на кровать. По иронии судьбы он оказался именно в ее комнате.
Адам торопливо зажег лампу и смочил тряпку, чтобы положить на лоб Алексе, но вдруг замер, позволяя глазам насладиться красотой, в которой ему так долго отказывали. Насмотревшись вдоволь, положил компресс на голову и ослабил пуговицы на ее корсете. Через несколько минут Алекса встрепенулась, тихо застонала и начала метаться в постели. Сумев наконец сосредоточить взгляд, обнаружила, что Адам спокойно сидит рядом с ней на кровати, изогнув чувственные губы в саркастической улыбке.