Создана для любви

У Лиса все внутри похолодело, стоило ему увидеть, что Лиса ранена, истекает кровью и почти теряет сознание. Только когда офицер повернулся, Лис узнал в нем капитана Ланса Баррингтона. Он чуть не выпрыгнул за борт, желая плыть на помощь Лисе, ведь у него на глазах один из англичан ударил ее в висок рукояткой сабли, пресекая сопротивление.
Помощь неожиданно пришла от команды «Миледи Лисы», и Лис надеялся при помощи блефа заставить Баррингтона отпустить Лису. После переговоров с Баррингтоном Лис воспрянул духом, осознав, что капитан верит, будто он готов уничтожить фрегат с Лисой на борту, лишь бы не дать врагу уйти.
Когда Баррингтон пообещал отпустить Лису, Лис, полагая, что инициатива теперь на его стороне, быстро преодолел расстояние, разделявшее их корабли, и дал сигнал Дрейку нацелить пушки на фрегат. То, что случилось потом, навсегда останется в памяти Лиса. Охваченный ужасом, он точно в замедленной съемке смотрел, как Баррингтон берет Лису на руки, перевешивает ее через поручень и бросает. Лису потребовалась целая минута, чтобы прийти в себя и отреагировать.
Отстегнув меч, сняв мушкеты и сбросив ботинки, Лис красивой дугой спрыгнул с квартердека в морскую пучину, не думая ни о чем, кроме того, что Лиса не должна умереть. На палубе «Миледи Лисы» Дрейк, точно загипнотизированный, наблюдал, как маленькое тело Лисы исчезает в морской могиле. Он отреагировал, подобно Лису, прыгнув за борт почти одновременно с ним.
Победоносно ухмыляясь, Баррингтон дал сигнал, и его корабль, воспользовавшись замешательством, которое он так ловко устроил, подняв все паруса, пустился наутек. Он был уверен, что каперские суда не сдвинутся с места, пока не найдут тéла Лисы, и ни минуты не сомневался – Лисе не выйти из воды живой. В любом случае его не будет рядом, чтобы проверить.
Шок от падения встряхнул Алексу до той степени, что она побарахталась на воде несколько минут, прежде чем беспомощно пойти на дно. Раненая, слишком слабая, чтобы плыть, она чувствовала, что тонет, ее кружит в темном вихре, унося все глубже, глубже. Легкие болели без драгоценного воздуха, а когда Алексу вдруг охватил покой, она поняла – конец близок. Спокойная, расслабленная, чудесным образом способная дышать, она пари́ла в бездне на самой грани смерти, пока не вмешалась судьба.
Внезапно Алекса почувствовала, что поднимается, ее тащат вверх за длинные серебристые пряди. Мелькнула туманная мысль: зачем стараться, если прекрасно можно дышать под водой? А потом все оборвалось.
К тому времени, как Лис нашел Алексу и вытащил ее на поверхность, утекли драгоценные минуты, и она казалась такой безжизненной, что он отчаялся ее вернуть. С помощью Дрейка Лис осторожно передал Алексу на лодку, спущенную сразу же после того, как он прыгнул за борт. Лиса и Дрейка втащили следом.
Алексу уложили на тиковую палубу «Призрака», и Лис всерьез принялся раздувать слабую искорку жизни, еще теплившуюся в ее истерзанном теле. Когда он выкачал из ее легких всю воду, но она так и не задышала, его охватила паника. Он не может потерять ее сейчас! Им еще нужно столько всего сказать друг другу, столько решить. Нет, она не должна умереть.
В отчаянии Лис припал губами ко рту Алексы, надеясь вдохнуть в нее собственную жизнь. Снова и снова он вдувал в ее легкие воздух, однако она не отзывалась.
– Не вздумай умирать! – вскричал он, схватив ее за плечи, чтобы достучаться до нее. – Ты нужна мне, слышишь? Не оставляй меня!
Дрейк стоял рядом, не стесняясь бежавших по щекам слез.
– Бесполезно, Лис, – в отчаянии произнес он, положив руку на плечо капитана.
– Я не отдам ее, Дрейк, она должна жить! Я не позволю ей умереть, – прохрипел тот, стряхивая с себя руку друга и склоняясь над Алексой, чтобы продолжить вдыхать в нее жизнь. Он знал: это радикальная процедура, о которой лишь слышал, но никогда еще не применял. Но сейчас был готов на все.
Внезапно грудь Алексы слабо поднялась – один, два раза – и она начала кашлять, отплевываясь. Вне себя от радости, Лис продолжал свои манипуляции, пока не удостоверился: Алексе больше не нужна его помощь и она способна дышать самостоятельно. Только тогда он сел на пятки и поднял глаза к небу, благодаря Господа за то, что тот вернул ему женщину, без которой он не может жить.
 
Алекса пошевелилась, остро ощущая каждый синяк и порез на своем избитом теле. Ослепительный свет прорезал ее закрытые веки, и она застонала, пытаясь найти более удобное положение.
– Алекса, проснись. Пожалуйста! Поговори со мной, любимая.
Голос! Лис! Лис говорит с ней, умоляет ее проснуться, называет любимой. Открывать глаза было больно, но, сделав это, Алекса увидела, что над ней склонился Лис, и его губы под маской сжаты в тревоге.
– Слава богу! – выдохнул он, когда ее васильковые глаза наконец сфокусировались на нем. – Я боялся, что ты никогда не проснешься.
– Сколько… сколько времени я была без сознания? – слабо спросила Алекса.
– Три дня, – уныло сообщил Лис. – Три ужасных дня ты висела на волоске между жизнью и смертью.
– Тебя это так волнует? – изумленно спросила Алекса.
– Господи, Алекса, как ты можешь такое спрашивать?
Алекса замерла, только теперь осознав, что Лис называет ее Алексой, а не Лисой. Тихий крик вырвался из ее горла, а рука метнулась к лицу. Но, еще не коснувшись мягкой кожи щеки, Алекса поняла – маску сняли.
– Ты знаешь! – с обидой выдохнула она.
– Алекса, милая, – с ноткой смеха в голосе отозвался Лис, – я понял, кто ты, как только увидел твое голое тело, так восхитительно растянувшееся на песке.
– Ты знал уже тогда? Но… как? Я… я не понимаю. Я носила маску, осветляла волосы, изменяла голос.
– Думаешь, я не узнал бы тела, которое мне так же близко, как свое собственное? Мне знакóм каждый дюйм твоей великолепной плоти, Алекса. Я бы никогда не спутал тебя с другой. И потом, – плотоядно усмехнулся он, – на твоем теле есть место, которое ты забыла осветлить. Это особенное место, любимая, было чернее ночи.
Алекса густо покраснела, прекрасно понимая, о чем идет речь. Вообще-то она не думала осветлять столь интимный участок, ведь не собиралась позволять кому-то разглядывать свое обнаженное тело.
– Почему ты ничего не сказал? Почему позволил мне думать, будто я обманула тебя? – сердито спросила Алекса.
– Сначала я пришел в ярость, узнав, что Лиса – это ты, что ты умышленно пошла против моей воли и поставила себя в опасное положение. Когда поправишься, нам предстоит долгий разговор. Я хочу знать, как Лиса появилась на свет.
– Тем не менее ты позволил мне продолжать маскарад, невзирая на опасность.
– Я мог бы снять с тебя маску, открыть, кто ты на самом деле, и отправить тебя обратно в Нассау. Но что бы это дало? – Он философски пожал плечами. – Ты нашла бы способ преодолеть эту преграду и снова выйти в море.
Алекса медленно кивнула.
– Верно.
– После нашей дуэли я понял: ты способна за себя постоять. Дрейк – хороший парень, и Беггс тоже. Поговорив с твоими людьми, я выяснил: они преданы тебе до той степени, что готовы за тебя умереть. Твоя отвага и смелость поразили меня, и, вопреки здравому смыслу, я решил – нечестно с моей стороны пресекать твои действия, если ты так болеешь за американское дело.
Алекса просияла от его похвалы, но Лис быстро добавил:
– Только теперь с этим покончено, Алекса. Тебя тяжело ранили, и я больше не позволю тебе лезть на рожон. По сути Лиса погибла в морской пучине. Я позабочусь, чтобы весть об этом распространилась и достигла нужных ушей. Прощай, Лиса, с возвращением, Алекса.
– Нет, Лис, – взмолилась Алекса, – не заставляй меня до конца войны отсиживаться в Нассау.
– У тебя нет выбора, любимая. Пройдут месяцы, прежде чем твоя рука заживет до той степени, когда ты сможешь безболезненно ею пользоваться.
– Значит, сейчас мы наверняка держим курс к Нассау, – бессильным гневом вскипела Алекса.