Создана для любви

Гадая, что именно задумал граф, Алекса терпеливо ждала его возвращения. Через пятнадцать минут он снова появился в каюте с охапкой матросской одежды в руках.
– Одевайте, – велел он. – Это лучшее, что я смог найти за такой короткий срок. По меньшей мере, вещи чистые.
Алекса скривилась, взяв двумя пальцами белые штаны и рубашку, однако поняла, что в них будет куда удобнее лазать по канатам, чем в разорванном бальном наряде. Она начала снимать платье, но вдруг вспомнила, что Адам еще не ушел из каюты. Алекса многозначительно посмотрела на него.
– Скоро ваше тело перестанет быть для меня секретом, сударыня, – насмешливо поклонился граф. – Но если вам так легче, я подожду наверху.
Быстро переодевшись, Алекса вернулась на палубу и стала выискивать взглядом Мака, чтобы попрощаться. Первого помощника нигде не было видно, зато обнаружился сам капитан. Тот стоял на мостике в расслабленной позе, и лицо его плотно закрывала маска. Лис поднял руку в прощальном жесте, и прежде чем Адам пришел помогать Алексе перебираться через борт, та сумела выдавить из себя дрожащую улыбку. Если граф и заметил ее задумчивость, то ничего не сказал. А потом она так сосредоточилась на задаче благополучно спуститься за борт, что не могла больше волноваться ни о чем другом.
Они высадились на тонкой полоске песка у подножия утеса, и баркас немедленно вернулся на корабль. Алекса тоскливо огляделась по сторонам, чувствуя себя так, будто ее забросило в другой мир.
– Пойдемте, сударыня, – поторопил Адам, подталкивая девушку вперед.
Алекса испуганно поглядывала на скалы, прекрасно понимая: такие высоты ей не покорятся. Даже в удобной матросской одежде, которая на удивление хорошо ей подошла. Штаны были широковаты в талии, но соблазнительно обтягивали бедра, а рубашка сидела плотно, однако вполне по фигуре, особенно если закатывать рукава. Выражение лица Адама, когда он впервые увидел ее в этом наряде, убедило Алексу, что она не выглядит в нем некрасивой.
– Адам, – наконец сердито сказала девушка, – мне никак не взобраться на эти утесы.
– Знаю, – самоуверенно ухмыльнулся он. – Но это и не потребуется. Следуйте за мной.
Алекса, подчинившись, была поражена, когда он привел ее к маленькой пещере, зияющий вход в которую полностью скрывал из виду огромный валун. Адам, пригнувшись, вошел внутрь, Алекса послушно последовала его примеру. Вынув из кармана кремень, граф зажег факел, удобно размещенный в подсвечнике на каменной стене, и Алекса с удивлением обнаружила, что пещера большая, просторная, а ее своды позволяют выпрямиться во весь рост. Держа в одной руке факел, а в другой ладонь Алексы, Адам повел ее к маленькому коридору в правой части пещеры.
Факел освещал тропинку, неуклонно стремившуюся вверх, и вскоре Алекса начала задыхаться от усталости. Внезапно перед ними возникла каменная лестница, по ступеням которой они стали медленно подниматься. Потом – еще один пролет, поворачивавший влево. И еще. Наконец они достигли двери в каменной стене. Адам достал из кармана ключ, вставил его в замок, и дверь со скрипом отворилась, громко сетуя на нечастое использование.
Адам, первым войдя в комнату, низко поклонился, когда порог переступила Алекса.
– Добро пожаловать в замок Пенуэлл, миледи, – сказал он, и его угрюмое лицо озарилось полуулыбкой, не унявшей, впрочем, страхов Алексы. – Надеюсь, вам здесь понравится.
4
Корнуолл, 1778 год
Алекса понуро смотрела на пейзаж из высокого окна красивой комнаты, отведенной для нее. Кровать с балдахином, поставленная на таком возвышении, что добраться до ее поверхности можно было только с третьей ступеньки специальной лестницы, являла собой центр спальни, оформленной во всевозможных оттенках синего. Платяной шкаф, комод, изящный французский столик и несколько обтянутых атласом стульев дополняли приятный глазу декор. Эта комната явно предназначалась для женщины. В камине пылал огонь, отгонявший сырость, пропитывающую каменные стены, несмотря на лето и толстые гобелены. Алекса пробыла в замке Пенуэлл два дня, и ей казалось, что за все это время ветер не стих ни разу.
 
Алексе было ясно: это старинный замок, построенный одним из предков Адама. Граф наконец признался ей, что они находятся в уединенном уголке Корнуолла и замок с прилегающими землями составляет часть его наследства. Алекса знала: где-то рядом должен быть поселок, потому что слуги не могли приходить издалека.
Но молчаливости Хильды, пожилой женщины, приставленной к ней, могли бы позавидовать глухонемые. Было очевидно, что слуги безоговорочно преданы хозяину Пенуэлла и, при всем уважении к гостье, слушаются только Адама. Дом находился в распоряжении Алексы, однако выходить наружу и гулять по болотам, как она хотела, не дозволялось. Девушка понимала, что при такой богатой библиотеке, какую собрали в этом замке, скука ей не грозит, но она тосковала по отцу и друзьям.
Однако Алекса была бесконечно благодарна Адаму за то, что тот еще не привел в действие угрозу сделать ее своей любовницей. Днем она была по большей части предоставлена самой себе, а по вечерам граф требовал от нее только присутствия за ужином.
Как правило, Адам держался холодно и учтиво, но порой та ненависть и презрение, которые он питал к отцу Алексы, переходили и на саму девушку, что красноречиво читалось в его ледяных глазах.
Больше всего Алексу удручало то, что она осталась без нормальной одежды. Матросский наряд у нее забрали в первый же день, а в шкафу и комоде не нашлось ничего, кроме полупрозрачных ночных одеяний, в большинстве из которых было неприлично показываться на люди. Когда она пожаловалась Адаму, тот лишь учтиво улыбнулся и сказал:
– Вам нечего от меня скрывать, сударыня.
Алекса не смогла ничего прочесть в окаменевших чертах его лица и потому сочла за благо не докапываться до сути загадочных слов Адама. Чем меньше разговоров о причине, по которой граф привез ее на эту продуваемую ветрами землю, тем лучше. И в конечном итоге Алекса стала носить ночные сорочки с халатами, радуясь, что может хоть чем-то прикрыть наготу.
Из комнаты, расположенной высоко над утесами и морем, Алекса не могла видеть маленькой бухточки, где «Серый призрак» высадил их с Адамом на берег, потому что ее окна находились под таким углом, с которого бухта не просматривалась. Адам рассказал: пещерой и ходом в замок пользовался когда-то один из его предков, занимавшийся контрабандой, что напомнило ей о Лисе. К этому времени, предполагала Алекса, он уже вернулся к своему любимому занятию досаждать британскому флоту. Она мечтательно вздохнула, вспомнив о той последней ночи на его корабле, когда он занимался с ней любовью.
Алексу так увлекли воспоминания, что она не услышала, как Адам вошел в комнату, и не увидела, как он задержался в дверях, чтобы полюбоваться ее очаровательным лицом и стройной фигурой. Ее большие, обрамленные черными ресницами глаза сверкали, словно два аметиста на белом фарфоре кожи. Ее прямой маленький нос и розовые губы были просто созданы для поцелуев. И все это венчали черные как смоль блестящие волосы, чуть не доходившие до линии бедер и стянутые тонкой лентой.
Под атласным халатом четко и ясно просматривался каждый соблазнительный изгиб: высокая грудь с дерзко торчащими сосками, тонкая талия, которой не нужен был никакой корсет, плавно и обольстительно очерченные бедра. Два дня Адам воздерживался от того, чтобы взять Алексу, предпочитая подождать, пока она привыкнет к обстановке. Но больше ждать он не мог. Его взгляд затуманился, и мужчина подумал: месть может оказаться гораздо слаще, чем он предполагал. Леди Алекса Эшли была лакомым кусочком, и он мог многому ее научить. К тому времени, как он вернет ее отцу, она в совершенстве овладеет искусством любви.
– Смею ли я надеяться, что вы думаете обо мне, сударыня? – тихо спросил Адам.
Алекса, не ожидавшая обнаружить Адама у себя в спальне, резко обернулась.
– Вряд ли, – надменно ответила она.