Дневники Киллербота (сборник)

– Ты мог бы сказать ей о своих желаниях. Мы… она… мы беспокоились.
Я смотрел на вид за ее спиной, а через камеру пузыря изучал ее лицо. Пин-Ли сжала губы и не произнесла того, что собиралась. Потом все-таки собралась и продолжила:
– Я видела сообщение, которое ты оставил ей на прощание. Она, конечно, понимала, что мы все просрали.
Я отреагировал эмоционально, а я ненавижу эмоции. Лучше я буду испытывать безопасные эмоции во время просмотра сериала. Чувства, возникающие в общении с реальными людьми, ведут лишь к дурацким решениям вроде поездки на Тран-Роллин-Хайфу. И они просрали отнюдь не все. Частично да, конечно же. Но я не знал, как себя вести.
– Я не хочу об этом говорить, – сказал я.
Она вздохнула – устало и сердито – и прижала пальцы ко лбу. Пришлось подавить желание обратиться к несуществующей медсистеме, чтобы поставить диагноз.
– Так где тебя носило? – спросила она. – И как ты очутился здесь? – А потом с опаской добавила: – Ты работаешь на кого-то по контракту?
Вот потому-то я и сбежал.
– Либо я собственность Мензах и работаю на нее, либо свободен и работаю на себя.
Она окинула меня пронизывающим взглядом.
– Ясно. Так какой же контракт ты заключил сам с собой?
Интересная постановка вопроса. И мне она нравилась. До чего же странно разговаривать с человеком вот так, причем с человеком, который знает, кто я. Мне не приходилось заставлять себя смотреть Пин-Ли в лицо и беспокоиться о том, чтобы выглядеть по-человечески. Абене знала, что я автостраж, но не знала, что я – это я.
– Я путешествовал и увидел в новостях, что Мензах пропала. Ее заманили сюда с помощью какой-то уловки или похитили?
Она снова прищурилась, но теперь, видимо, строила догадки.
– Ты в самом деле просто шатался где-то и смотрел сериалы? Мы боялись, что тебя схватила «СерКриз», но они продолжали требовать, чтобы тебя приобщили к делу в качестве улики. Думаю, если бы ты оказался у них, они бы с радостью об этом объявили.
– Я в самом деле где-то шатался и смотрел много сериалов.
Я выжидал. Пин-Ли – крепкий орешек, нужно дать ей время успокоиться и снять опасения. В моей памяти хранились сотни часов видеозаписей с Пин-Ли. Не нужно было даже их просматривать, чтобы понять – ее нервы натянуты до предела от страха за Мензах и ответственности за жизнь остальных.
– Так ты приехал, чтобы нам помочь, – наконец сказала она. – И с какой стати я должна тебе доверять? Нам ты явно не доверяешь.
Если бы я мог на это ответить, то, наверное, чувствовал бы себя намного лучше. Я им не доверял, по крайней мере, доверял не во всем. И понятия не имел, с какой стати им доверять мне.
– Я достал записи с истребителя страховой компании. Она не станет вам помогать, пока на станции не отменят запрет на швартовку. Ты сама по себе. Точнее, не только сама по себе, но еще в нагрузку с Ратти и Гуратином, а это даже хуже.
Она поморщилась.
– Я и забыла, какая же ты свинья.
Ага, я такой.
– Чтобы придумать план, мне нужна информация, – сказал я.
Она посмотрела на пейзаж и едва заметно вздрогнула, когда вспыхнул круговой экран, мимо которого мы пролетали.
– Ее похитили из Порта свободной торговли после встречи с представителями «Дельты». Некоторые родственники жертв приехали лично, чтобы забрать останки, и собралось много народа, очень эмоциональная вышла встреча. В конце выступила Мензах с небольшой речью, а потом ушла. Камеры засекли тот момент, когда ее схватили, но когда это обнаружилось, ее уже увезли со станции. С помощью дипломатов «Сохранения» я убедила страховую компанию, что это их прокол, а они уже один раз облажались с нашим контрактом, а потому впряглись. Потом «СерКриз» потребовала, чтобы «Сохранение» отозвало иск против нее и объявило об этом публично. Мы так и сделали и теперь прилетели сюда, чтобы обговорить размер выкупа. – Ее лицо посуровело. – На «Сохранении» сейчас пытаются собрать нужную сумму, но у нас нет и малой доли того, что они требуют.
Так, значит, я был прав, «СерКриз» требует денег.
– А страховая компания вам не помогла?
 
– Нет, после того как станция отказала ее кораблю в швартовке. Нам дали ключ к аварийному импланту, который Мензах приобрела на крайний случай, но Гуратин сказал, что имплант заблокирован, потому что ее содержат где-то наверху, вне зоны охвата главной системы безопасности станции, и сигнал глушится.
– Ключ у тебя с собой? – спросил я.
Вполне возможно, сигнал заблокирован только для Гуратина, но не для меня.
Она расстегнула внутренний карман куртки и протянула мне ключ, который выглядел как чип памяти с доступом к сети. Я загрузил адрес и ровно минуту и сорок три секунды пытался соединиться с имплантом Мензах. Для меня он тоже оказался блокирован, увы.
– Гуратин, возможно, был прав относительно глушения сигнала.
Как бы мне ни противно было это признавать.
Пин-Ли разочарованно поерзала.
– Мы не можем долго тянуть с выкупом. Я пыталась нанять местную охранную компанию, в надежде, что ее не подкупит «СерКриз». – Она отвернулась от окна и снова уставилась на меня. – Кстати, о подкупе. Страховая компания ведет двойную игру, верно?
Я порадовался, что Пин-Ли уже пришло это в голову и она не собирается отрицать реальное положение дел.
– С вероятностью в девяносто пять процентов, – сказал я.
Страховая компания работает как неисправный торговый автомат: ты отдаешь ей деньги и получаешь что хочешь, но только пока кто-то другой не предложит более круглую сумму и не попросит остановиться. Сейчас лучший вариант для «СерКриз» – залить всех деньгами.
Пин-Ли простонала и потерла лицо.
– Я почти рада, что ты здесь.
  
4
 
Когда пузырь вернулся на станцию, я подошел к автомату у отеля, чтобы забронировать номер, а Пин-Ли отправилась за остальными. Она решила, что стоит поговорить всем вместе и без посторонних ушей. Мне тоже так показалось. Можно было бы сделать это по сети, прямо на скамейках в саду, но люди наверняка начнут размахивать руками и привлекут внимание.
Я поднялся на лифте к номеру. Конечно же, внутри не было сети, гостиница решила таким глупым образом заманить постояльцев, обещая приватность в номерах, но записывая в общих коридорах. Этот отель был дешевле предыдущего, хотя выглядел примерно так же. А сеть глушили, если, конечно, не знаешь, как это обойти.
Комната была поприличней, с кроватью нормального размера, убирающейся в стену, так что оставалось место для стульев; с экраном, занимающим четвертую часть стены, а не всю; и душевой с местом для полотенец. Автостражу не позволялось сидеть или пользоваться предназначенной для людей мебелью ни на службе, ни в свободное время, а потому я тут же сел на стул и положил ноги на стол. Но потом снял ноги со стола – поза была ужасно неудобной. Зато в качестве развлечения я проник в систему безопасности отеля.
Когда сеть оповестила, что люди у двери, я велел замку открыться. Принял расслабленную позу и включил на экране «Лунный заповедник». На самом деле я перенаправил видео на экран, потому что владельцы отеля могли записывать через него происходящее в комнате, пусть в соглашении при бронировании и обещали полную конфиденциальность.
Пин-Ли затолкала внутрь остальных, и дверь захлопнулась. Пин-Ли явно все им уже рассказала, потому что Ратти улыбался во весь рот.
– Отлично выглядишь! – сказал он. – Чем занимался?
Выражение лица Гуратина я интерпретировал как ошарашенное. Да, ты мне тоже не нравишься.
– Позже, Ратти, – сказала Пин-Ли. Она шагнула мимо них и опустилась в кресло. – Автостраж не обязан рассказывать, где был и чем занимался, если только сам не захочет. Сейчас нужно сосредоточиться на том, как вызволить Мензах.
Этого я не ожидал и порадовался, что смотрел на экран. В отсутствие камеры я чувствовал себя не в своей тарелке. Я видел отражение всех присутствующих на гладкой поверхности стен, но это не то.