Дневники Киллербота (сборник)

Но это, по крайней мере, означало, что база подобрала челнок с Оверс и остальными.
Нужно было избавиться от скафандра. При гравитации он затруднял передвижения, и его можно взломать, если я отвлекусь, к тому же я не знал, защитит ли скафандр Амену от реактивных снарядов или другого оружия. Конечно, идти внутрь корабля – не лучшая идея, но свобода передвижения важнее.
Я велел скафандру открыть шлем и выпустил дроны. Двум я приказал встать в караул у входа в коридор, а другие отправил аккуратно прочесать корабль… то есть ГИК. Потом расстегнул скафандр и вышел из него.
– Думаешь, это разумно? – спросила Амена.
Чего мне сейчас точно не надо, так это чтобы какой-то подросток подвергал сомнению мои действия.
– У тебя есть другие предложения?
– Наверное, мы не можем вечно ходить в этих штуковинах, – пробормотала она и расстегнула скафандр.
Я подождал, пока она выберется из скафандра. Она немного дрожала, вспотела и потирала поврежденную ногу. Нужно добраться до медотсека. Что бы здесь ни происходило, будет проще с этим разобраться, подлечив Амену.
Я двинулся по коридору, жестом велев Амене держаться за мной. Сканер по-прежнему ничего не показывал, кроме фоновых шумов. Дроны смотрели на пустые коридоры и закрытые люки. Я направил их к командной палубе и к кают-компании под мостиком. Кто-то же должен там быть, бот, человек или дополненный человек. Теперь я отправил запрос через коммутатор.
Голосовая система загудела, выдав автоматический ответ. Амена вздрогнула от этого звука.
– Это сделал я, – прошептал я.
– Зачем? – Она умудрялась шептать требовательным тоном. А потом раздраженно поморщилась. – Ладно. Надо думать, они знают, что мы здесь, раз уж нас похитили.
Пока что дроны не обнаружили экипаж. Никто не ответил и по голосовой связи. Я двинулся к коридору, не зная толком, что предпринять. Может, подняться на мостик и треснуть по главному процессору?
По этому коридору я ходил много раз туда и обратно, работая над кодом, который делал меня похожим на человека, а ГИК не переставал меня критиковать. Возможно, именно поэтому я потерял осторожность. А еще потому, что всего несколько секунд назад здесь пролетали дроны. И когда я шагнул в коридор, то боковым зрением заметил какое-то движение.
Вот зачем нужны дроны. К несчастью, что бы это ни было, дрон его не увидел. И я не увидел, пока оно не пошевелилось, а тогда было уже слишком поздно.
Удар пришелся в висок, и я всем телом шмякнулся о переборку.
Критическое снижение уровня производительности.
Выключение.
Перезагрузка.
Я лежал на куче мусора, и острый осколок впивался мне в щеку. Я понял, что пережил аварийное отключение. Я постоянно скучаю по своей броне, но особенно в такие моменты.
Мне необходимы органические части внутри головы, но они гораздо лучше сопротивляются ударам, находясь в броне, а не в человеческом черепе. Если стукнуть автостража со всей силы, это может привести к быстрому и резкому падению производительности и вызовет временное отключение. Замечу – временное. Но скажу честно – это плохая идея. Если вы хотите сохранить свои внутренние органы в целости и не желаете, чтобы вас размазали по стенкам вашего краденого корабля.
Ага, наконец-то я включился.
Мои дроны находились в спящем режиме, а мои системы еще не подключились, чтобы их пробудить. Вернулась аудиосвязь, и я различил идущий из коридора звук. Голос Амены, слишком тихий, чтобы разобрать слова. Я проверил соединение с сетью дронов – она по-прежнему работала в пассивном режиме.
– Вы совершили большую ошибку, – твердо сказала Амена с явно фальшивой бравадой. – Через несколько минут здесь будут вооруженные корабли. Они будут здесь…
– Ох, деточка, мы уже в транзитном переходе. Никто в жизни тебя не найдет.
Голос (Неизвестный № 1) был легкомысленным и игривым и отдавался эхом в устаревшей системе звукопередачи.
– А теперь расскажи нам про оружие.
Бравада Амены превратилась в подлинную ярость:
– На исследовательском модуле не было оружия! А если бы было, вас бы разнесли в клочья.
 
На заметку людям и дополненным людям – никто не любит, когда с ними говорят свысока.
– Лучше бы у вас оказалось оружие, о котором нам говорили, а не то я вырву тебе ребра одно за другим и сломаю их перед твоим милым личиком.
Теперь голос Неизвестного № 1 звучал еще веселее.
Я сохранил разговор на будущее. Неизвестный № 1, похоже, неплохо потрудился над формулировками угрозы, будет жаль, если он никогда не испытает это на своей шкуре.
– Ненавижу ложь, – произнес Неизвестный № 2. Голос был почти таким же, как у Неизвестного № 1, только чуть ниже.
– Я не лгу, – ответила Амена. – Я не знаю, о чем вы говорите.
Тень ее страха прорвалась наружу. Думаю, она начала понимать, что говорит не с разумными людьми, открытыми для убеждения рациональными аргументами.
– Ты лжешь, эта штуковина лжет, все лгут, – сказал Неизвестный № 1. – Нам лучше знать.
– С этим я ничего не могу поделать, – выпалила Амена звенящим от напряжения голосом.
Уровень производительности рос, и начинали функционировать остальные части тела. Из-за временного отключения органические части подавили бо́льшую часть токсинов стресса, и я чувствовал себя намного лучше. Сканирование показало, что осколки под щекой – это фрагменты устройства, покрытые стелс-материалом. Меня сшиб дрон, возможно, того же типа, который я заметил в модуле до эвакуации. Он ударил меня с такой силой, что сам разлетелся на куски. Ни у одного дрона ГИКа, по крайней мере из тех, которые он позволил мне увидеть, не было стелс-оболочки. Пожалуй, принудительная перезагрузка даже принесла мне пользу, потому что я был полным идиотом, не подумав об этом раньше. Если дроны каким-то образом получают приказы, то должна быть и активная сеть внутри ГИКа, просто не на стандартном канале. Как только включились ноги и руки, я медленно поднялся и откорректировал указания дронам – теперь они сканировали весь диапазон.
Моя ракетная установка валялась рядом, и от нее остались одни обломки, как будто кто-то специально постарался. Сохраненная схема помещений ГИКа пришлась кстати, когда я определял направление, откуда доносился голос Амены. Дальше по вот тому изогнутому коридору, из кают-компании. Я двигался бесшумно.
Добравшись до первого поворота, я обнаружил канал управления их дронами. Он был зашифрован, как армейская сеть. Умно. Вот только шифрование было древним даже в терминах людей, не только ботов. Последний апдейт программы взлома ключей, который я получил от своей бывшей компании, устарел больше чем на восемь тысяч семьсот часов, но он взломал этот код как орешек.
Сеть была почти пуста, я не обнаружил никаких голосов, только команды для дронов. Если их шифрование устарело, то и код дронов наверняка тоже. Я нашел старый список паролей к дронам и начал их перебирать. Когда я восстановил связь, мои дроны по-прежнему находились в режиме ожидания, но сейчас были почти бесполезны, поскольку не могли заметить стелс-дроны врага.
Дверь в кают-компанию, откуда доносился голос Амены, была открыта, яркий свет падал в полуосвещенный коридор. Я хотел дождаться, пока уровень производительности вернется к девяноста процентам, но тут услышал голос Амены:
– У нас нет оружия, вы захватили не то судно.
Страх в ее голосе был так очевиден, что я ворвался в отсек.
Пометка: надо пропатчить модуль контроля импульсивного поведения.
Отсек был большим, с мягкими диванами у переборок, несколькими низкими столиками, убирающимися в палубу, и многочисленными парящими над ними экранами, сейчас выключенными. В отсеке находился один клиент, Амена. Она прислонилась к стене в дальнем углу, была растрепана, глаза широко открыты, но никаких видимых повреждений. Две потенциальные цели и две потенциальные жертвы у дальней стены, рядом с Аменой. Обе Потенциальные жертвы в синяках и ссадинах, с испуганными или удивленными лицами. Потенциальные жертвы носили красно-коричневую форму с логотипом корпорации, потрепанную и порванную. Еще одна аномалия, поскольку экипаж ГИКа носил темно-синюю.