Пекарь-некромант. Часть 1 (СИ)

Полуша показался мне эдаким простоватым рубахой-парнем: совсем ещё молодой парнишка — на пару лет младше меня нынешнего, с широкой белозубой улыбкой, открытым взглядом небесно-голубых глаз и без признаков лишнего интеллекта. Я посмотрел на его мускулистые руки с сардельками-пальцами, на толстые ноги и широкие плечи.
«Хоть впрягай парня в повозку вместо лошади, — подумал я. — С таким работником механизмы в пекарне мне и не понадобятся. Подниму-ка я парню зарплату вдвое. Чтобы не сбежал. Где я другого такого красавца-силача найду? Не самому же мне корячиться на этой кухне. С моим тщедушным тельцем я тут много не наработаю. Уже после первого замеса теста протяну ноги. Зарядку что ли начать делать по утрам?»
«Займитесь выпечкой хлеба собственноручно, юноша, — ответил профессор Рогов. — И уже через месяц-два заметно окрепнете. Взгляните на эти мешки с мукой. Чтобы ворочать такие, вам понадобится хорошо развитая мускулатура».
Я посмотрел на сваленные у стены мешки — килограмм по пятьдесят каждый.
Мысленно произнёс:
«Нет уж, спасибо. Любому физическому труду предпочитаю зарядку. А любому тесту — молодые женские тела со вторым или третьим размером груди».
Я взглянул на белозубого Полушу.
Пекарня без этого улыбчивого паренька сейчас для меня не стоила и гроша.
Поинтересовался у него, останется ли он здесь работать, если новым владельцем предприятия стану я. Сразу уточнил, что повышу ему зарплату — парень расцвёл от счастья. Он заверил меня, что с радостью продолжит трудиться. Сказал, что эта пекарня давно уже стала для него домом. Оказалось, что он и живёт здесь — в той единственной комнате, куда меня не повёл Потус-младший.
Наследник мастера Потуса озвучил стоимость отцовского предприятия. Я плохо представлял, столько могла стоить пекарня, но вполне правдоподобно изобразил удивление. Загибая на руке пальцы, перечислил подмеченные в процессе осмотра дома недочёты: плохое освещение, старое оборудование… Перечислял долго, наблюдая за тем, как наливается краской лицо продавца. В итоге сказал, что готов раскошелиться на половину озвученной суммы.
Потус-младший вполне натурально изобразил возмущение. Принялся тыкать пальцем в амбарную книгу, осыпать меня цифрами прошлых доходов, рисовать золотые горы, ожидавшие меня в будущем — при условии, если я всё же приобрету пекарню. Я вежливо улыбался, делал вид, что вижу хитрого продавца насквозь и понимаю, как и в чём он пытается меня надуть — но из вежливости не возражаю.
Торговались мы около часа. Оба вошли в азарт, слегка охрипли. Сыпали доводами и контрдоводами, пару раз едва не сцепились врукопашную. Но в итоге мы расстались довольные друг другом. Потус-младший радовался, что уговорил меня на покупку. Я предвкушал скорое завершение сделки: предприятие мастера Потуса выглядело вполне налаженным, способным существовать автономно.
На следующее утро я совершил визит к ювелиру. Выяснил стоимость некоторых камней, заплатив за оценку серебром. Через час вернулся, дрожащей рукой развернул перед работником ювелирной мастерской тряпицу со своим якобы наследством. Камни прошли проверку — я пересыпал в свой кошель золотые монеты. И уже к вечеру следующего дня стал счастливым владельцем перспективного предприятия — пекарни.
  
Глава 3
 
Смотр личного состава пекарни я организовал утром. Толкнул раскрасневшемуся от жары Полуше и бледной от волнения Лошке (той самой продавщице с коровьими глазами) пламенную речь: расписал радужные перспективы нашей с ними совместной работы. Заверил, что счастлив трудиться бок о бок с такими профессионалами своего дела, как они.
Почти не покривил душой: пекарь и правда казался справным работником, а продавщица мало того, что имела неплохую фигуру, так ещё умела рисовать буквы, да орудовать цифрами — в деревне Следки считалась бы едва ли не профессоршей. Соврал я лишь в том, что тоже собирался работать. Я всё же надеялся, что парочка моих подчинённых справится без моей помощи.
По окончании моего вдохновенного выступления коллектив пекарни заверил меня в своей безграничной преданности. И пообещал, что чётко выполнит все инструкции. Звучали они так: «Вы сами знаете, что нужно делать». Они и правда знали работу пекарни лучше меня. Я уяснил пока лишь, что воду следует набирать в реке, а муку доставляют раз в десять дней.
 
Полуша робко поинтересовался, не желаю ли я обновить линейку производимой моим предприятием продукции — так я перевёл для себя его заикания. Заверил пекаря, что у меня грандиозные планы на будущее нашего предприятия (не уточнил лишь, какие). Но пока я вынужден их временно отложить: следовало срочно разобраться с насущными организационными вопросами.
На счёт «вопросов» я не солгал. Полдня провёл в местном отделении поварской гильдии: ждал «нужных» людей. Выслушал там долгую лекцию о том, как следует работать в Персиле: узнал множество пунктов «правил честной конкуренции». Оплатил разовый взнос за постановку предприятия на учёт, выслушал условия будущего сотрудничества: гильдия потребовала десятую часть выручки.
Десятую часть запросила и канцелярия главы города. Такой же взнос с меня причитался в бюджет князей Збруйских — город Персиль считался частью их клановых владений. Я совсем не удивился, когда увидел вечером у порога пекарни представителя местного криминалитета. Тот сообщил, что пекарня стоит на территории банды некоего Крюка — я могу рассчитывать на их защиту… всего за десятую часть выручки.
Следом за посланцем бандитов ко мне на огонёк заглянул и квартальный — аналог привычного для меня по прошлой жизни участкового. Я уж было решил, что своим запросом он округлит причитавшийся с меня налог до половины выручки. Но круглолицый усатый стражник попросил серебрушку в сутки: именно за такую плату патруль станет приглядывать за пекарней по ночам, когда пробуждалась нежить и нечисть.
Поведение местных властей меня нисколько не удивило. В моём прошлом мире происходило примерно то же самое. Стоило лишь кому-то заявить, что хочет замутить небольшое дельце, заработать денег, как он сталкивался со странным явлением. Большие доходы всё ещё оставались лишь в его мечтах, но изо всех углов уже слышалось: «Дай, дай, дай!» — точно галчата в гнезде открывали клювики и требовали от родителей пищу.
* * *
За окном стемнело, когда я поднялся на второй этаж своего дома. Сегодня решил заночевать здесь. Наскоро поужинал испечённым Полушей ржаным хлебом, умылся мутной водопроводной водой. Ноги гудели, словно я пробежал марафон — впрочем, вполне возможно, что так и было: город оказался немаленьким, мне пришлось прошагать по нему не один километр.
В спальню бывшего хозяина дома не пошёл: там всё пропахло чужим потом — я пока не нашёл времени навести на втором этаже порядок. Бросил на деревянную лавку в столовой попахивавший плесенью матрас (нашел его в одной из кладовок), со стоном стянул сапоги и принял, наконец, горизонтальное положение. Закрыл глаза; не чувствовал в себе сил даже на то, чтобы пообщаться с профессором.
В соседней комнате что-то с гулким грохотом свалилось на пол.
— Долбанные крысы, — пробормотал я.
Собирался добавить ещё о том, что завтра же прикуплю крысоловки и переловлю всю обитавшую в доме живность. Но не успел. Потому что уснул.
* * *
Утром я впервые почувствовал себя владельцем пекарни: проснулся от запаха свежего хлеба. Счастливым владельцем — потому что мог позволить себе проспать до рассвета и не прерывать сон для того, чтобы работать. Живот отреагировал на вполне аппетитный аромат выпечки призывным урчанием. Не обращая внимания на его стоны и возмущения, я немного повалялся на лавке.
Жмурился от лучей солнца, что проникали в комнату через окно. Прислушивался к пению птиц, что прятались в листве росших во дворе клёнов. А ещё наслаждался шумом приглушённых стенами голосов покупателей, доносившимся из магазина на первом этаже — похоже: процесс роста моего благосостояния уже начался. А главное: проходил без моего участия.