Потерянная пара альфы (СИ)
Вот тебе, Мия, и изучение жизни по интернету. Можно, конечно, прочитать статьи и просмотреть сотни роликов, изучить советы бывалых, получить подсказки знающих в чатах. Но, это — ерунда, как подглядывание в окно, поскольку набор функций ограничен. Совершенно не сравнимо с живым, настоящим общением, контактом, непосредственным участием, когда сталкиваешься нос к носу с фактом.
Ведь передать миллионы оттенков различных запахов, да вот хоть при растопке печи, игру солнечного света сквозь густую зелень листвы, когда сидишь под деревом, сладкий аромат созревших ягод или терпко-горьковатый от собранных грибов, ласковое касание лучиков солнца кусок железа не может. Потому, впитываю всё, как губка, трогаю, наблюдаю, изучаю, запоминаю. Кайфую от этого, наслаждаюсь.
— Ты, как ребенок, дочка, — качает головой лесничий, наблюдая за мной из-под кустистых бровей.
Сидя на сколоченной собственными руками и отшлифованной до идеальной гладкости лавке, облокотившись спиной на нагретую жарким солнцем стену сруба, дед Исай неторопливо острым небольшим ножом обстругивает изогнутую толстую ветку.
— Не устали еще со мной возиться? — уточняю на всякий случай.
Всё же я здесь — постороннее существо, что ни говори.
— Глупости не мели, — грозит пальцем, отложив нож. — Хорошо мне с тобой. Спокойно. И жить снова хочется. Без Агейки совсем же загрустил. Думал, как бы ее догнать, но видать, твоя заступница решила, что я еще на этом свете сгожусь.
— Дед Исай…
— Нет, дочка. Так и есть. Уверен, Луна тебя сама ко мне послала, дав смысл, чтобы жить дальше. Не ты меня, а я тебя еще благодарить за встречу должен.
— Вот уж глупости. Скорее, обуза…
Не соглашаюсь ни в какую. Да старик даже деньги у меня брать отказался. И тогда, когда ходил в магазин первый раз, и сегодня утром вновь.
— Аля, всё, что мы с тобой записывали, сегодня купил. Только вот про ноутбук, конечно, тут даже смысла нет спрашивать. Надо в большой город ехать.
— Ничего, устрою себе каникулы небольшие, — пожимаю плечами.
Хорошо, что последний заказ по разработке и прокачке нового сайта я успела выполнить и сдать заказчику до побега. Проблем с нарушениями сроков не будет. Продолжу, когда смогу. Я и работала, только чтобы время тратить, а не сидеть просто так, лишь читая книги и смотря телевизор. Денег на счету достаточно. С голоду не умру. Если прижмет, главное, найти интернет, а там вопрос с финансами решу.
— Тут вот какое дело, дочка, — отложив нож, лесничий внимательно на меня смотрит. — Бабоньки у магазина обсуждали, мол, в деревне чужаки появились. Ходят и всё выглядывают, вопросы задают.
— И-и-и? — приподнимаюсь с разложенного на земле пледа, где перебирала бруснику.
— Что странно, одни ищут гулявшую недавно по лесу и случайно заблудившуюся девушку, сестру их друга.
— Одни? — цепляюсь за кольнувшее слово.
— Именно, — кивает, подтверждая, что правильный вопрос задала. И тут же продолжает. — Другие ищут воровку, укравшую кольцо у жены их начальника, когда та погостить приезжала.
— Кольцо? — приоткрываю рот от услышанной глупости.
— Да, Аля, кольцо. С бо-о-ольшим камнем. Как послушать, так на полкило тянет.
— Ого, — даже весело становится, потому фыркаю, улыбаясь.
Хотя отлично понимаю, что и те, и те по мою душу кругом рыскают. И смешного тут ничего нет. Только это уже нервное. Ну, нельзя же постоянно дрожать и бояться. Хочется просто тихонько жить.
— Только и это еще не всё. При мне тоже «ребятки» нагрянули, на больших черных машинах прямо у магазина и встали.
— И тоже кого-то ищут, — подсказываю замолчавшему деду.
— Верно. Эти ищут невесту своего… альфы. Оборотни, значит. Хотя, думается мне, что и первые со вторыми тоже не люди.
— Не люди, — подтверждаю на автомате, пытаясь понять: кто эти три команды ловцов.
Если одни — это те, от кого в лесу сбежала, вторые — парни Райдэна, ну, а вдруг, а третьи, получается, шакалы Винса. Но, если я путаюсь…
— А они… — боюсь предположить, что за машиной приютившего меня человека могли проследить. Потому просто осматриваюсь кругом, заставляя Серебрянку напрягать слух.
— Нет, дочка, я хоть в армии и давно служил, а как уходить от противника и следы заметать, еще помню. Хвоста не было, — уверенно произносит дед Исай, а я киваю.
Не верить тому, кто старается мне всячески помочь, грубо и неприемлемо. Мы с Серебрянкой ему полностью доверяем.
Чужие.
Моя девочка, резко поворачивает мордочку в сторону накатанной лесной дороги и тщательно принюхивается.
— Кто-то едет, — поясняю лесничему, смотрящему на меня непонимающе.
Неудивительно: я вскочила, напряглась, а дальше просто впала в ступор.
— Та-ак, дочка, не боись, своих в обиду не дадим, — дед Исай, несмотря на возраст, шустро подрывается, исчезая на минуту в доме, а после возвращается с ружьем. — Иди-ка, милая, покамест, в дом пока.
* * *
— Исай, здорОво! — сиплый, будто прокуренный голос человека, вылезшего из старенькой нивы, местами прогнившей так, что видны дыры по низу крыльев капота, с облупившейся до ржавого железа грязно-зеленой краской, слышится так четко, будто тот находится от меня не в пятнадцати метрах, а в трех максимум.
— И тебе не хворать, Януш, — лесничий, как ни в чем не бывало снова сидит на скамейке, стругая палку.
Ох и хитрый прохиндей.
Качаю головой, тихонько выглядывая из окна. Короткие до подоконника шторы, задернутые, чтобы палящее солнце поменьше нагревало и так теплый дом, служат надежным укрытием.
Прр-росто человек.
Рыкает Серебрянка, как и я, тщательно изучая постороннего.
Невысокий, лет сорока пяти, щуплый, немного сутулый, с сальными соломенными волосами, лезущими в глаза. За три минуты, что его разглядываю, раз шесть успевает провести пятерней по челке, зачесывая её назад. Нервный какой-то, руки постоянно в движении, то в карманы засунет, то на груди сложит, то щеку с неопрятной куцей порослью почешет, то под носом потрет, а после из кармана ключи достанет, повертит на указательном пальце пару раз и снова уберет.
Не нравится он мне. Жадностью и завистью за версту прёт. Чувствуешь?
Волчица не сводит с новоприбывшего зоркого взгляда, стараясь просчитать причины его прибытия сюда.
Нет, милая, этого не ощущаю, зато бегающий взгляд вижу. Смотри-смотри, как быстро успевает всё изучить и приметить. Сам говорит, а глазами влево-вправо стреляет. Права ты, не прост этот гость.
Соглашаюсь с волчицей.
— Чего-сь пожаловал, Януш? Неужто заскучал? Так я твой доклад меньше недели назад выслушивал, — не прекращая работы, интересуется дед.
— А я по делам заскочил, естественно. Новостями поделиться. Слышал, ты только в сельмаге был, вещами закупался. Вот и подумал, а вдруг догоню. Новости-то такие, что надобно начальству непременно доложить.
— Хм, новости, говоришь? Новости — это хорошо, послушаю с удовольствием, — кивает старик. — Да не стой столбом, проходь, садись на лавку.
— А ты чего-сь? Ягоду решил перебирать, прямо посередь двора? — меняет тему гость, замечая оставленную мною бруснику. — Когда успел? Я ж почти сразу за тобой поехал, бабоньки сказали.
— Я-чего-й-то не пойму, Януш. Ты меня допрашивать приехал? — в голосе деда зарождаются первые признаки назревающей грозы. Того гляди, гром грянет и молнии стрелять начнут. — Или докладывать положение дел на вверенном тебе участке леса?
— Да я чего-сь? Да я ничего-сь. Не серчай, начальник, — лебезит приезжий, в искренность которого совершенно не верю. — По делу я. По делу.
— Ну? — недовольное.
— Проблемы у нас, кажись, Исай, — выпаливает и паузу держит. Ждет вопросов, но их не следует, лесничий просто сверлит соломенноволосого взглядом и молчит. — Я на той неделе на гиблое место наткнулся в низине самой, где болота. Стая волков разодрана вся, смотреть жутко, — понижает голос до шепота и добавляет. — Семь здоровенных самцов. И что-то мне сдается, что это не обычные волки, а оборотни. Шкуры лощеные, бока отъетые. Не-е, как есть, оборотни.