Наставник для Веры (СИ)

— Да.
Всего одно слово — как приговор самой себе. Приговор родившейся во мне крохотной надежде, что все в моей жизни может измениться.
Марк молчал, больше ни о чем не спрашивал.
— Наверное, уже поздно что-то объяснять. Это Агата, да? Она притащила свадебный альбом?
Великан чуть склонил голову.
Ну конечно! Кто же еще!
— Я хотела тебе рассказать, но…
— Я обещал не делать выводов, основываясь на мнении твой сестры, Вера. — Каждое его слово выбивало из меня воздух. — Но я хочу знать правду.
Медленно касаюсь мягкой кожи альбома — не могу говорить, когда он перед глазами. В сторону, подальше от себя. Вот так лучше, да.
— У нас на улице, где мы с мамой жили, дом новый построили — точечная застройка, дом элитный, со своей территорией. Мне шестнадцать было, я в школе училась. Вадим ко мне на улице подошел познакомиться. Я тогда испугалась и убежала. Со мной никто особо не знакомился, а Вадим — он старше меня, на восемь лет. Но я потом его чуть ли не каждый день стала встречать, он как раз в этом элитном доме жил. Сосед… А затем домой к нам пришел… вместе с мамой. Сумки помог донести. Я в шоке была. Ну и маме тогда все рассказала.
— Что рассказала? — Голос Марка по-прежнему не выдавал никаких эмоций.
— Что он ходит за мной, в школу иногда приезжал. У него мерседес серебристый был, очень заметный. У нас его быстро вычислили, странно, что маме не донесли, но я отказывалась к нему в машину садиться. Я его боялась.
Перед глазами замелькали картинки из прошлого.
— Он тебя обижал?
— Нет, ничего такого, просто мне не нравился. Непростой он был, сам себе на уме, и друзья у него… слишком взрослые для меня были. Я совсем не интересовалась парнями тогда, а тут… Мама его встретила потом на улице и попросила больше к нам не приходить и меня не беспокоить. И вообще я несовершеннолетняя, а он уже взрослый мужчина. А он ей сказал, что влюбился и хочет на мне жениться, когда я подрасту. И тут мама испугалась: Вадим… у него свой бизнес, а отец его в полиции большая шишка, кажется, уже тогда был генералом, не знаю... А потом мама заболела, все так быстро случилось, Вадим, когда узнал, тут же пришел, хотел помочь, но…
Слезы текли из глаз. Я не хотела, чтобы Марк это видел и думал, что я на жалость давлю, но и остановиться не могла.
— Я сожалею, — тихо произнес Марк.
— Так сложилось, никто не виноват… А потом появились тетя Зина и Агата. Я знала, что у мамы есть сестра, а у той — дочь, но до этого только один или два раза их видела. Они много лет не разговаривали, вообще не общались, только один как-то раз, уж не знаю, по какому поводу. А тут… в один день переехали в нашу квартиру — она у нас трехкомнатная, каждой по комнате. Тетя Зина поселилась в маминой, я не хотела ее туда пускать, но мне не было восемнадцати, я зависела от нее. Я не знаю, как они снюхались с Вадимом, он совсем мне прохода не давал, но тете Зине очень нравился. Агата сначала не верила, что он на меня запал, она его возненавидела просто, да и он терпеть ее не мог. Но тетя Зина с него пылинки сдувала — Вадим ей деньги давал, а мы не очень богато жили, Агата в институте на дневном училась, я пыталась подрабатывать, но это совсем копейки были. Он почти каждый день к нам приходил, а я закрывалась у себя в комнате и ждала, когда уйдет. Я дни считала до своего восемнадцатилетия — тетя с Агатой вернулись бы к себе, никуда я поступать не собиралась, пошла бы работать и кое-как жила бы, но сама, без них.
— Так напрягали?
— Чужие. Тетя Зина… она сразу же убрала все фотографии мамы из квартиры, только у меня в комнате не тронула. Как я должна была к ней относиться?! И меня она ненавидела, но не открыто, а так, исподтишка, да и Вадим быстро появился, а значит, и деньги.
Я бездумно смотрю в черную ночь — осталось рассказать совсем немного, но это самое трудное. И я знаю, что мне придется сделать после.
— Агата предложила устроить вечеринку на мой день рождения. Я совершенно не хотела, но она все организовала — позвала Вадима, девчонок из класса, хотя я ни с кем, кроме Аллы, не дружила, но ее Агата как раз забыла позвать. Мы уже тогда с Кучеровой часто ссорились — из-за Вадима: Алка говорила, что я должна выгнать его из дома, что это мой дом, а не тети Зины с Агатой. А я не могла, без денег Вадима мы бы не выжили.
 
Помнишь, я говорила тебе, что совершила поступок, за который мне до сих пор стыдно? Стыдно — это не совсем так: я не могу себе простить того, что случилось. Я помню, что выпила всего один бокал шампанского, но меня развезло, вообще не понимала, что делала, потом все пыталась вспомнить, прокрутить в голове минуту за минутой, но только смутные обрывки. Марк… — Я повернулась и посмотрела прямо в печальные глаза мужчины. — Тогда я сбила человека, он чудом жив остался. Это…
Я снова смотрю в темноту и вижу перед собой забинтованного парня в больнице, который лежит без сознания. Я виновата, Марк. До сих пор не понимаю, зачем меня потянуло покататься по центру.
Большие руки обнимают за плечи, прижимают к груди. Он молчит, но я слышу, как ровно бьется сердце в его груди, и чуть успокаиваюсь.
Добрый великан. Даже сейчас.
— Отец Вадима замял дело, тогда мы продали нашу с мамой квартиру — парню деньги на лечение нужны, у него семья, маленький ребенок. Вадик от тюрьмы меня спас, понимаешь? Я ему обязана была, да и сейчас… Жить было негде — тетка с Агатой в свою однушку вернулись, потом, правда, Вадим снял им квартиру в соседнем подъезде, а затем Агате вообще отдельную купил… С Аллой мы тогда окончательно разругались, я одна осталась, а Вадим сказал, что всегда будет рядом и защитит меня. Так я замуж вышла. Но его женой никогда себя не чувствовала, просто жила с ним в одной квартире. Он велел мне пойти на истфак, его мать там декан. «Мне нужна образованная жена». Я чужая была в его доме, в его семье. Так и не смогла привыкнуть к нему — наверное, я кажусь неблагодарной сволочью: Вадим много для меня сделал. И никогда не давал мне этого забыть: «Все, что у тебя есть, — это только благодаря мне». Но я все равно не ощущала себя его женой, свадьбу только вот по этому альбому и помню и фамилию его ненавижу. А он беситься начал, что я как привидение хожу. Однажды напился, я тогда в гостиной спать легла, разбудил среди ночи и сказал, что, если мне не нравится с ним жить, так можно все устроить, что его папа вмиг мое дело поднимет. И я поняла, что это моя расплата за то, что чуть не убила человека.
Я замолчала. Может быть, не нужно ему все это рассказывать… Да, пожалуй, хватит. Чуть повела плечом — Марк сразу отпустил.
— Спасибо, что выслушал. И прости, что не сказала раньше, но тогда я бы вряд ли здесь оказалась, верно?
— Неверно, — задумчиво проговорил Марк. — Но почему ты ушла от него именно сейчас?
  
Глава 33
 
— Когда тебе столько времени говорят, что любят, начинаешь в это верить. Да и сложно не поверить — сравнивать ведь не с кем и не с чем. Но я точно могу сказать: так, как ко мне относился Вадим, ребята в школе к девчонкам не относились. У них все было легко и просто, Вадик же… для него никого не было, кроме меня. Он мог легко избить любого, если думал, что на меня не так смотрят. Он же КМС. Знаешь, что это?
— Кандидат в мастера спорта?
— Ага. С ним никто не хотел связываться, так он меня защищал. И я была уверена, что он любит меня. Вот так по-дикому, но любит. Тетка говорила, что это любовь настоящего мужчины, а я просто мелкая и глупая еще и не понимаю, как мне повезло. И что на моем месте любая была бы счастлива. Он очень ревнивый, одногруппника одного моего хорошо так приложил, а мы просто вместе с пар шли. Его матери, она декан истфака, потом досталось. А я решила не заводить друзей. Вообще поменьше общаться, так было проще. Вадим то спокойный как танк, то буйный. Никогда не знаешь, в каком он настроении и что будет через пять минут. То орет так, что стены дрожат, а через пять минут руки целует. Но я верила, что он меня любит. А через полгода после свадьбы в машине нашла чью-то помаду. Вадим снова раскричался, выбросил ее в окно, я сразу же пожалела, что спросила. Потом он стал задерживаться, иногда не ночевал, а я находила время от времени «улики». Знаешь, я обрадовалась, что он мне изменяет. Я думала, он не будет ко мне… в общем, что, может, я ему надоела и он меня бросит. А он пьяным домой завалился однажды и орал, что это я во всем виновата, что будь я… «настоящей бабой, а не фригидным поленом»...