Синеока, что делать? (СИ)
— Это моё! Моё чудо! — вскрикнула Виола и подбежала к драконам. — Виолетта. Я назову её Виолетта! — добавила она, почему-то сразу сообразив, что это девочка. Драконица перевернулась сбоку на бок, уткнувшись носом в Виолкино пузо, и открыла жёлтые, словно два огранённых топаза, глаза.
— Вот это да! А я-то дурак думал, что мы так и будем вместе на одном драконе летать, — толи разочаровано, толи очарованно признался Лавр.
Никто не заметил как в ворота въехал автомобиль и вскоре около драконов, протиснувшись сквозь толпу берегинь, появились Степан и Лиля, покачивающая на руках младенца в синей шапочке с вышитой белыми нитками надписью: «Светозар». Молодые родители не стали экспериментировать с растительными именами. Ни Лиля ни Синеока. Даринка была для Синеоки как дар любви, а для Лили сыночек, как свет в окошке…
— Лиличка! У нас ещё маленькая! Представляешь? Просто невероятно! — воскликнула Виолка, заметив сестру.
— Магический бэби бум какой-то. Так жалко, что я ничего не видел, — с разочарованием сказал Степан. Кто это? Девочка?
— Да. Моя девочка, — с гордостью подтвердила Виолка.
— Судя по ране в боку и вероятно отсутствием одного ребра… можно сделать вывод…
— Что Ева произошла из ребра Адама? — удивившись больше прежнего, договорил за Синеоку Степан, пока та осматривала Ярса, считая рёбра на его зелёных боках. Дракон всякий раз вздрагивал, но терпел.
— А может он того… как инфузория туфелька? — предположил Лавр.
— По сути это одно и тоже. Воспроизводство путем деления. Только как-то уж больно стремительно, — добавила Лиля. — Дракон не инфузория-туфелька. Это масса!
— По сути мы ничего не знаем о драконах. Мало того, этот дракон будучи в яйце отозвался на зов Лавр и Виолы. Два хозяина одного дракона? Быть не может! Возможно, что в яйце сидели близнецы? Как матрешки: один в другом. Любое другое животное вряд ли б выжило, имея такой довесок, а дракон рос и развивался. А в тот момент, когда второму пора было появиться на свет, он вышел, вспоров бок со стороны отсутствующего ребра, — сделала вывод Синеока. Она подошла к Ярсу и положив руку на рану в боку, помогла регенерации. Наверняка дракон справился бы сам, но берегини для того и нужны чтобы заботиться о всём живом.
Ярс благодарно лизнул ей щеку. Синеока изменилась в лице, но вытерпела. Щека покрылась вязкой слюной…
— Мам, как же быть с малюткой? Можно взять её в дом?
— Виолка, малютка твоя размером с телёнка.
— Ну и что?
— Наш домик, слишком маленький!
— Мам, ты же можешь чуть-чуть увеличить размер спальни…
— Да и разделить её пополам. Я не собираюсь жить в одной комнате с драконом.
— Только две ночки, умоляю…
— Хорошо, но не больше. Слона мы в доме держать точно не станем!
— Покататься на драконе сегодня не получится, — сказал, пожимая плечами, Лавр друзьям.
— Понятно… — с завистью ответил Вовка.
А вот Оля его не слушала. Не в силах отвести глаз от драконицы, она топталась около Виолки.
— Можно погладить? Можно? Какая она хорошенькая.
— Я тоже хочу такую, — скулила Кления, поглаживая блестящую лиловую шею.
— Если честно я им завидую… — сказала Лиля Синеоке, Степану и Шмелю, глядя на детей. — Такое диво-дивное. Сказка оживает прямо на глазах. Оля с Вовкой, не перестанут верить в фей и драконов, а магический народ вновь поверит в людей. А значит у сказки всё-таки есть будущее.
Степан взял Лилю и ребёнка на руки и понёс в дом.
Синеока, глядя на них, просияла. Шмель заметил золотистые искры, опутавшие её сверху донизу, и тоже, счастливый, прижал к щеке щёчку Дарины. В ответ щечка девочки вспыхнула розовыми искрами.
— У неё жар! — испугалась Синеока.
— Нет. Думаю, её следовало назвать Заря. Она вспыхивает розовым.
— Дарина может иметь любой цвет магического пламени. Уверена, потом мы увидим и золотой. И голубоватые и зелёные искры — какие угодно, — кокетливо развернулась Синеока и длинное шёлковое платье взмыло дымным шлейфом… розовым, оставив в воздухе медвяный аромат таволги и душицы.
Иннокентий стоял чуть в стороне. Он ещё не понял безопасно быть рядом с драконом или нет и казался себе брюзжащим стариком, который боится всего нового.
— Пап, не бойся, погладь её. Я тебя люблю, — Оля чмокнула отца в щеку
Иннокентий прослезился. Лисий Бор делал его «соучастником» чуда. После всех событий прошлого года они с детьми стали ближе друг другу. Ему льстило и то, что с матерью секретом этого волшебного места дети так и не поделились. Поэтому при встречах постоянно висели у него на ушах, рассказывая, что новенького узнали от Лавра, с которым постоянно переписывались в соцсетях.
— Каждой семье не хватает хоть маленького, но чуда. Для счастья, — подумал Иннокентий и бочком протиснулся к дракону.