Одиссея генерала Яхонтова

Вскоре из гостиницы, пусть и «самой шикарной в мире», как гласит реклама, нацистский посланец предпочел перебраться в укромный дом в пригороде, где, не привлекая излишнего внимания, кое-кто кое с кем встречался. Водил дружбу с Вестриком и Билл Донован. Чего тут удивительного? Удивляться, скорее, надо тому, что правительство почувствовало неприличие ситуации. Власти организовали в газетах нужный шум, и германский посол предложил неудобному гостю отправиться восвояси. Но еще до этого шума «Нью-Йорк таймс» опубликовала пространное интервью с Вестриком, в котором нацист изложил любопытнейшую программу. Он обрисовал путь к «вечному миру», для чего, по его мнению, мировая экономика должна подчиниться триумвирату: Уолл-стрит, германский — Рейхсбанк, и банк Японии. Вот с кем водил дружбу Даллес, слуга Рокфеллеров…
Виктор Александрович еще вспомнит все это в семидесятых годах, когда по инициативе Рокфеллера была создана Трехсторонняя комиссия (три «центра силы»— США, Западная Европа и Япония). В комиссии активно подвизался новый слуга рокфеллеровского клана — ярый антисоветчик и патологический русофоб Збигнев Бжезинский, будущий влиятельный помощник президента по национальной безопасности. И сам будущий президент Джимми Картер. Идея сей комиссии была все той же.
Подумал Яхонтов и о том, что, в сущности, Вестрик дурачил своих собеседников. Тайная, высшая цель у него и у его фюрера была иная — мировое господство. Ну, а Даллес говорил, что некоторые нации, можно сказать, рождены для власти, другие достигают ее или пытаются сделать это, но только о Соединенных Штатах будет справедливым заявить, что власть возложена на них. Тоже — мечта о мировом господстве. И основное препятствие на этом пути — СССР. Позиция Даллеса тревожила многих. Журнал «Лук» писал (Яхонтов использовал эту цитату в своих лекциях и хорошо ее помнил): «Со времени Гитлера ни одного иностранца не презирали и не ненавидели в Англии в такой степени, как государственного секретаря Джона Фостера Даллеса». Это, господа, не в СССР — в Англии, это не «Руский голос» писал, а «Лук».
На следующий день, случайно оказавшись рядом (друзья подвозили его на машине), Виктор Александрович зашел в свой клуб на Пятой авеню, где почти уже не бывал. Его окликнули старые знакомцы — удалившиеся от дел богатые бизнесмены братья-близнецы, которых все звали, сливая два имени в одно, Джим-и-Джесс. Яхонтов подсел к ним.
— Давно вас не видно, генерал, — любезно сказал Джим. — Вы чем-то расстроены?
Неожиданно для себя Яхонтов рассказал им о смерти друга, о траурном митинге памяти Крынкина, хотя, конечно, здесь это было в общем-то неуместно. Но братья слушали его внимательно. А потом Джесс, раскурив сигару, заговорил, тщательно подбирая слова:
— Поймите меня правильно, генерал. Я не маккартист, я человек широких взглядов, скорее даже либерал, Но согласитесь, вся эта ваша деятельность последних лет, после того как вы ушли из ООН, выглядит как-то… странно. Знаете, кое-кто поговаривает…
— Кое у кого создается впечатление, — пришел ему на выручку брат, — чтовсеэтн ваши увлечения… Против русских я лично ничего не имею… Но в наше время это выглядит, некоторые поговаривают, что ваша газета и ваш Арров-парк это ну не то чтобы пятая колонна красных, ну, скажем, не вполне патриотичные, не вполне американские… Что-то роют, копают…
Яхонтов печально взглянул на собеседников, позве пел льдинками в стакане со своим неизменным апельсиновым соком:
— Разговор, я вижу, серьезный. Я тоже буду откровенным. Все наоборот, господа. Я убежден, что люди, о которых вы говорите (и которых, кстати, не знаете) — подлинные патриоты Америки. Да, они роют и копают — пути к миру, к нормальным, к хорошим отношениям с Россией. При атомных и водородных бомбах, при баллистических ракетах война немыслима. Гибель или дружба с Россией — вот альтернатива. У нас много пишут о величии Америки, о ее уникальности. Я согласен. Наша страна — великая страна. А ее уникальность я вижу в том, что мы — страна иммигрантов. Через таких, как я, Америка будто пуповиной связана с Россией, через других — с Японией, с Норвегией, с Мексикой. Что плохого, если русские американцы примутся налаживать американо-советскую дружбу, шведские — со Швецией, ну и так далее. Вы можете сказать, что наши высокие официальные лица вплоть до президента бывают в подобных ассоциациях: американо-шведской, американоитальянской, американо-португальской… Ну, а если речь идет о народах не Запада, а Востока? Что же, бывает, что власти почтут присутствием американо-польскую или украинскую организацию. Но будьте уверены — это организации, враждебные правительствам Польши или СССР. А вот если бы — это моя мечта — президент патронировал организации русских или украинцев, но не диссидентские, а лояльные к родине отцов — это было бы великолепно. Это было бы на пользу и Америке, и России, и всему миру. Если это будет в нашей многонациональной стране, Америка воистину станет сердцем мира!
 
— Вы идеалист, генерал, — улыбнулся Джим.
— На этот раз я согласен со своим братом, — как бы превращая все в шутку, отозвался Джесс.
— Нет, — возразил Яхонтов. — Я реалист. В этом я вижу единственно реальный шанс выжить. И мне, и моим правнукам — а они уже американцы в третьем поколении.
  
Запад — Восток и Восток — Запад
 
Выше приводились слова Яхонтова о том, что после 1959 года групповые поездки в СССР, организуемые «Русским голосом», стали традицией. Сказано верно, но слишком скупо. Не просто было решиться ехать в СССР летом 1960 года. Ведь 1 мая того года над Свердловском был сбит американский самолет-шпион «У-2» и взят в плен его пилот Пауэрс. В результате была сорвана намечавшаяся в Париже встреча на высшем уровне. Но была и польза от инцидента с самолетом. Аллен Даллес окончательно убедился, что забрасывать шпионов в СССР самолетами ЦРУ стало не только неэффективным — невозможным. Кое-кто из американских «верхов» осознал, что мериться силами с Россией опасно. Но не все. Иначе два с половиной года спустя не разразился бы карибский кризис, когда мир впервые в полном смысле слова стоял на пороге термоядерной войны. У президента Кеннеди хватило трезвости в последний момент остановиться. И твердости — не послушаться тех, кто подталкивал его к роковому решению (такие, как всем в Америке было хорошо известно, окружали президента со всех сторон). На следующий год Кеннеди, согласно официальной версии, был убит Освальдом, который — внимание, господа, внимание! — жил какое-то время в СССР, а по возвращении оттуда якшался с русскими эмигрантами. И поди потом доказывай, что колония русских ярко выраженной белогвардейской направленности с претензией на аристократизм, с которой общался Освальд в Далласе, совсем не то, что те русские эмигранты, которые сгруппировались в Арров-паркс или в клубе имени Н. Г. Чернышевского. Поди докажи! В мозг среднего американца вбивалось: убийца президента был в СССР, дружил с русскими эмигрантами. Да и женат был на русской.
Одновременно началась вьетнамская авантюра. О Вьетнаме открыто говорили — там идет битва между доброй Америкой и злой Россией. Все эти бури, мягко выражаясь, не дули в паруса борцов за дружбу между США и СССР.
Но «Русский голос» гнул свою линию, и каждый год организуемые им тургруппы ездили «открывать» Советскую страну. Почти ежегодно ездил с ними и Виктор Александрович. Начиная с 1959 года он посетил СССР пятнадцать раз! На интуристовских дорогах Советского Союза он встречал и других американцев. Иные покупали индивидуальные туры, как он сам когда-то, иные приезжали группами. Были и русские группы, по не связанные с «Русским голосом». Обычно они организовывались на основе какого-нибудь православного прихода. Люди из таких групп в откровенных разговорах давали понять, что газета им представляется «опасно левой».
И хотя он встречал в Москве и Ленинграде не только туристов, но и бизнесменов, артистов, ученых из США, он не впадал в излишний оптимизм и понимал, что подлинно широкие контакты так и не налаживаются. Да кто из американских лидеров в этом заинтересован. Яхонтов трезво оценивал сменявших один другого президентов.