Звёзды

Проиграй она сейчас, то оказалась бы в смертельной опасности, а о Го Юане уж и думать не приходилось. Связи не было, кто знает, что там с ним сейчас происходило. Звуки должны были привлечь внимание остальных. Юнь Шань торопливо, крадучись отползла в сторону. Ее руки и ноги онемели от шока после полученных ударов, и движения замедлились.
Конечно, едва она успела уйти в сторону и найти уголок, чтобы спрятаться, как снизу засияли четыре луча. «Светлячки» обнаружили, что их товарищ споткнулся и потерял сознание, и немедленно принялись озираться вокруг.
Глубина приближалась к ста метрам, не будь фонариков, они бы не разглядели собственных пальцев. Юнь Шань затаила дыхание, поскоблила лианы, набрала пару горстей не то грязи, не то биослизи и размазала по телу, стараясь не попасть под прямые лучи света. Эта операция действительно полностью отодвинула в сторону вопросы личной жизни и смерти, судьба всех людей теперь зависила только от Го Юаня. Юнь Шань почему-то чувствовала какое-то удовлетворение, ведь она ставила на карту собственную жизнь, как настоящий воин.
Луч фонарика метался туда-сюда еще пару минут, прежде чем снизу раздался голос:
– Ладно, забудь, эти сверху рано или поздно спустятся вниз. Время поджимает.
– Где Цзян Ли?
– Неважно. Пойдем.
Люди продолжили шумный спуск, а Юнь Шань не смела пошевелиться. Минут через пять она вдруг почувствовала, как снизу поднялся сильный ветер, его порыв, влажный и смердящий, поднял окружающую пыль, чуть не задушив ее.
Проход в подземную центральную базу был открыт.
И впрямь, внизу она увидела чистый белый свет, источник которого находился всего в тридцати-сорока метрах, а еще заметила, как лучики фонарей падали в него, таяли и исчезали внутри. Благодаря свету Юнь Шань смогла внимательно оглядеться, чтобы понять, не охраняет ли кто-нибудь территорию внизу, и не нашла ничего необычного.
Она потрясла руками и ногами, разгоняя и активируя кровь, задрала голову и поглядела наверх. Там не было ни единого проблеска света, только кромешная тьма. От земли же, напротив, шло яркое сияние, создавая ощущение, что небо и земля поменялись местами.
Работающим здесь приходилось по-настоящему несладко. В Чэнду и так-то солнца не бывает, а от работы в таком месте собаки будут лаять на него целыми днями. [61] Юнь Шань медленно сползала вниз, лихорадочно размышляя. Чем ближе к входу, тем осторожнее. Дыра меж тем продолжала опадать вниз, становясь все шире.
Это центральная база. То, что сказал мягкотелая креветка Ча Хуань, было правдой.
Раньше у нее еще оставались сомнения, но сейчас она сама спустилась почти на двести метров.
Ужасно, что подобное и вправду создали в таком глубоком подземелье.
Здесь конец всем секретам.
Юнь Шань машинально коснулась пистолета на поясе.
Оружие не давало чувства безопасности и спокойствия, как обычно, зато странная, беспричинная паника поднималась из самых глубин души.
Она вспомнила, что Ча Хуань сказал во время допроса: «По сравнению с этой штукой все наши человеческие технологии и оружие – детские игрушки».
  
Глава двадцать первая
 
Следователь с улыбкой на лице сообщил Ван Хайчэну, что проверка в его отношении полностью завершена.
– Она затянулась на долгое время, но так всегда бывает, когда дело касается безопасности и благополучного ведения сверхсекретных национальных проектов. Я полагаю, что вы, доцент Ван, можете в полной мере это понять. В конце концов, проект «Звезды» вам как ребенок. Ценность и значимость этого проекта не поддаются измерению, и здесь нет места ни малейшей ошибке, поэтому нужно держаться настороже. Некоторые меры в процессе расследования могли быть довольно строгими, но обеспечивать безопасность проекта должен каждый. Я надеюсь, что у вас не возникнет никаких недопониманий или тревог. Я знаю, что вам было неловко отвечать на некоторые вопросы, и теперь могу извиниться перед вами. Особенно что касается вопросов о вашей студентке, докторе Бай, это было чересчур. Но тут особые обстоятельства, ситуация особая, и нам волей-неволей пришлось прибегнуть к активному психологическому давлению. Мы думали о национальной безопасности, я надеюсь, вы сможете понять. От себя лично приношу искренние извинения за прежние слова.
 
Ван Хайчэн спокойно выслушал и кивнул:
– Я могу понять, – а затем добавил, – и хочу встретиться с высшим начальством.
Услышав это, следователь, собиравший со стола документы, на мгновение опешил:
– А?
– Я хочу встретиться с высшим начальством, – спокойно повторил Ван Хайчэн.
Следователь в недоумении переглянулся с сопровождавшими его людьми.
– Что вы имеете в виду? Разве я не ясно выразился? Ваше расследование окончено, проблем нет, с сегодняшнего дня вы можете вернуться к работе…
– Мне нужно кое о чем доложить, это очень важно.
– Э-э… не могли бы вы сперва объяснить нам, о чем вам нужно доложить?
– Не мог бы, – лаконично ответил Ван Хайчэн.
– Почему?
– Вашим умом этого не понять.
Следователь аж поперхнулся от такого, и ему пришлось сделать глубокий вдох:
– Товарищ Ван Хайчэн, у нас нет полномочий, чтобы помочь вам подать заявление такого рода. Наша работа закончена, и теперь вы свободны. Что касается других требований, пожалуйста, обратитесь за советом к своему руководителю.
– Тогда, пожалуйста, отведите меня к моему руководителю. Я теперь не знаю, кто мой руководитель и где находится его кабинет.
– Хорошо, – вздохнул следователь.
Он долго водил Ван Хайчэна по военной базе, прежде чем остановиться у двери какого-то кабинета. Ван Хайчэн постучал, и изнутри донесся низкий женский голос с хрипотцой:
– Войдите.
Он так и поступил.
Кабинет был невелик, и в глаза бросалось отсутствие всякой мебели, кроме стола. То ли так отдавали дань военному стилю, то ли повлияла недавняя политика строгой экономии. За столом сидела женщина с волосами, подернутыми сединой, при виде Ван Хайчэна директор поднялась с места и протянула ему руку, перегнувшись через половину стола.
– А, профессор Ван, я давно слышала о вас и очень ждала личной встречи. Пожалуйста, присаживайтесь. Моя фамилия У, У Сяо. Садитесь.
Ван Хайчэн ничего не мог понять ни о ее ранге, ни о должности. По сей день он не мог разобраться в отношениях между отделами, секторами и институтами, впрочем, и не планировал выяснять это. Ему хватало знания, что она заведует проектом «Звезды». В отличие от предыдущих, эта начальница была непривычно вежлива и даже казалась немного застенчивой.
– Я и сама должна была поговорить с вами, ваше расследование ведь только что закончилось?..
– Как вы думаете, что такое тектосы? – перебил ее Ван Хайчэн.
У Сяо на мгновение замерла.
– Я не знаю. Разве это не то, что мы пытаемся выяснить в рамках проекта?
– Да ну? Проект «Звезды» не хочет это выяснять. Проект хочет выяснить, как использовать эти вещи.
– Это…
– Возможно, я ошибаюсь. В начале половина проекта «Звезды» пыталась выяснить, что это за штуки, а другая половина пыталась понять, для чего они нужны. Но позже, по мере того, как возможности тектосов все возрастали и начали выходить за пределы нашего понимания, ценность артефактов возрастала, и весь проект полностью свелся к выяснению того, как можно использовать инопланетные технологии. Я неправ? Все-таки это инопланетная технология, и она может изменить картину мира.
– Можно и так понять, – неловко улыбнулась У Сяо.
Ван Хайчэн вспомнил историю профессора Аня о том, как в африканской саванне поднимали на дерево веревки, тянули вверх без остановки. Тот вечер был относительно недавно, но сейчас, казалось, остался в какой-то другой жизни.
– Я не знаю, продвинулось ли исследование тектосов, пока я сидел взаперти из-за расследования. Просто, судя тому, что я узнал раньше, даже текущих знаний хватит, чтобы по всей планете случились великие перемены. Я считаю, что больше всего нас должен беспокоить тектос «Моисей», который может нарушать второй закон термодинамики и создавать энергию из воздуха. Это первый известный нам настоящий вечный двигатель. Мне не нужно пояснять, для чего пригодится эта штука, – думаю, наверху уже давно начали изучать, как ее использовать.