Звёзды

Предполагаемое открытие инопланетной сверхцивилизации, возможно, создало у высокого начальства иллюзию – наверное, там решили, что оно окажет какое-то влияние на человечество? На экраны сейчас выходит слишком много кино о столкновениях с инопланетянами, из-за чего люди уверены, что, как только пришельцев обнаружат, те сразу прилетят на Землю на своей летающей тарелке, чтобы разграбить ее.
Ужасно бесит…
Ван Хайчэн нахмурился. Хотя нынешний главный был блестящим выпускником Университета Цинхуа и не мог считаться «обычным человеком», но неспециалисту все же слишком сложно интуитивно понять пространственно-временной масштаб Вселенной. Например, самая дальняя точка, достигнутая пилотируемым космическим кораблем, – это Луна. Если расстояние до нее сравнить со световым годом, наиболее часто используемой единицей измерения расстояния в астрономии, то он в 25 миллионов раз больше пути от Земли до Луны. Людям требуется около восьми дней, чтобы долететь до спутника. Если брать за основу эту скорость, на то, чтобы с человеческими технологиями добраться до ближайшей к Земле звезды, находящейся в четырех световых годах от нас, потребуется около 540 тысяч лет.
А сейчас два предполагаемых облака Дайсона: одно находится на расстоянии 1400 световых лет от Земли, а другое, примерно в десятке тысяч световых лет. Пусть сверхцивилизация невероятно развита технологически, но для контакта с людьми ей все равно потребуется время. Даже если послать радиоволну, ее путь до Земли будет дольше всей истории человечества.
Последние пару дней Ван Хайчэн пребывал в необъяснимой панике, но не в той самой классической чистой панике. Он знал, что о таких вещах невозможно толком рассказать, потому что разуму они кажутся абсурдными.
Секретарь объяснил ему дальнейший распорядок, а затем отправил с директором Ли обратно отдохнуть. Шагая плечом к плечу с молодым доцентом, директор дружеским тоном произнес:
– Дорогой Ван, возможно, вы не очень хорошо понимаете некоторые вещи. Позвольте вас предупредить.
– А? Я вас слушаю, директор.
– Такая возможность выпадает раз в жизни. Финансирование института зависит от вас. Вы понимаете?
– Нет… Не особо…
– Ну, скажем так, можем ли мы, занимаясь астрономией, быть экономически эффективны? Можем ли мы создавать рабочие места? Можем ли мы производить взрывчатку для войны? Ничего из этого, верно? Но мы тратим деньги на исследования. Обсерватории, телескопы, оборудование для исследования дальнего космоса – все это стоит денег. При этом у нас нет программ сотрудничества с предприятиями и денег от них тоже нет, мы можем тратить только государственные средства. Тогда почему правительство нас поддерживает? Что плохого, если мы деньги возьмем, на звезды посмотрим? – Директор Ли тихонько вздохнул и продолжил: – За все эти годы я две трети своего времени не занимался исследованиями. А чем я занимался? Участвовал в мероприятиях, занимался научпопом, почти стал звездой Интернета. Думаете, мне нравились эти забавы? НАСА смогло запустить «Эксплорер-1» в 1950-х годах, долететь до Луны и даже начать подготовку к колонизации Марса. Сегодня, хотя прошло уже полвека, мы до сих пор догоняем то, что НАСА сделало в первые годы. Почему же тогда оно тихонько прикрыло кучу передовых проектов, а теперь у него не осталось даже космической станции? Потому что правительство не считает, что на это стоит тратиться. Вы знаете, что в астрономии есть много ужасного – черные дыры, сверхновые, распад вакуума. Все это с легкостью может уничтожить пространство на десятки тысяч световых лет. Я считаю, что если про все эти астрономические страсти сказать правительству одно только слово, подать главному одну только мысль, она изменит возможности развития нашей науки лет на пятьдесят вперед. Я потратил столько сил, и может быть, вы считаете, что как же так, директор не занимается серьезной наукой? Почему? А на самом деле я решаю самую основную и самую важную проблему – пытаюсь заставить вышестоящих поверить, что на астрономию не просто стоит, а необходимо тратить деньги. Сейчас у нас есть редчайший шанс. Мы должны все им растолковать и заручиться поддержкой государства.
 
– То есть надо рассказать, как нам нужны деньги, – впервые за весь его монолог подал голос Ван Хайчэн.
– Именно! Как нам нужны деньги.
Директор Ли похлопал его по спине и ушел. Подняв голову, Ван Хайчэн понял, что подошел к общежитию для молодых преподавателей. Условия в нем были весьма неплохи, но давали его только на два года «переходного периода». А у него оставалось всего три месяца. Если не решить жилищный вопрос, он и в самом деле окажется на улице.
– Деньги, деньги, дребеденьги. Все время речь о деньгах. Никуда без денег.
Два часа спустя Ван Хайчэна и Бай Хунъюй привели в скромный институтский конференц-зал. В коридоре было очень тихо, совсем не так шумно, как обычно.
Планировка в зале была спартанской; кроме самого главного присутствовал лишь дежурный сотрудник, а привычную сопровождающую свиту где-то оставили. Секретарь любезно поприветствовал их двоих и представил главному:
– Это тот самый доцент Ван Хайчэн, а вот доктор Бай Хунъюй, которая с ним работает.
Главный выглядел худее, чем по телевизору. Он улыбнулся, поздоровался с обоими за руку и улыбнулся:
– Присаживайтесь, пожалуйста.
Главный был высоким, с уставшим лицом, и разговаривал скорее как ученый, а не политик.
– Вчера вечером я читал отчет Академии наук. Открытие, несомненно, важное, но кое-что я не до конца понял, – сказал он, взглянув на Ван Хайчэна.
– Спасибо, что нашли время в своем плотном графике, чтобы уделить внимание нашей работе. Я не в курсе, что там в отчете, видимо, не я его писал… То есть, если у вас есть вопросы, я постараюсь ответить на них, – впервые увидев начальство столь высокого уровня, Ван Хайчэн, разумеется, слегка разволновался.
– Я слишком устал, чтобы за закрытыми дверями вот так в реверансах приседать. Давайте без церемоний, как у высших, считайте, что я просто дилетант, который пришел у вас поучиться, – главный махнул рукой и открыл лежавший рядом отчет. – Первый вопрос: в отчете упоминаются два гигантских источника излучения, предположительно, облака Дайсона, это уже подтвердилось, верно?
– Докладываю вам, что после того, как мы наблюдали два аномальных источника излучения с телескопа FAST, мы подтвердили существование двух небесных тел с помощью двух больших телескопов VLA и VLBA в Соединенных Штатах. Одно из них находится на расстоянии 1,4 тысяч световых лет от Солнца, другой на расстоянии более 9,6 тысяч. Источники излучения определенно существуют, но с нашими наблюдательными возможностями мы пока не можем определить, правда ли это облака Дайсона, но теоретически такая вероятность очень высока.
– Только американская обсерватория подтвердила? А наша собственная что, не могла?
– Это… у нас нет такой большой антенной решетки. – Ван Хайчэн не совсем понял ход мыслей главного. – Чувствительность сигнала FAST'а выше, но угловое разрешение намного ниже. Мы можем судить о содержании сигнала от источника, но где именно он находится, сказать трудно.
«Неужели он беспокоится, что иностранные обсерватории предоставили нам поддельные данные?» – внезапно подумал Ван Хайчэн. Обдумав эту мысль, он добавил:
– Кроме того, эти источники также засек космический телескоп «Спитцер».
– В отчете объекты называются «неизвестными крупными небесными телами», но первооткрыватель – то есть вы – считает, что это могут быть облака Дайсона, иными словами, искусственные небесные тела инопланетной цивилизации. Насколько это вероятно?
Открыв рот, Ван Хайчэн внезапно вспомнил наказы директора.
– Мы думаем, что это очень вероятно. Но…
– Погодите, позвольте мне убедиться, что я вас правильно понял. Вы верите, что в космосе есть две сверхцивилизации, которые могут создавать искусственные небесные тела, покрывающие звезды, и эти тела больше всей Солнечной системы. Так?
– Но, но…