Измена. Жених моей подруги (СИ)

Но я сама, сама же, дура, должна его оттолкнуть и убежать, а не соглашаться на все его вот эти действия.
Я чувствую, как он ухмыляется мне в область ключицы. Невесомая дорожка поцелуев осыпает мою нежную кожу шеи, пропуская лёгкие укусы, а всё это совсем не походит на то, как он вёл себя со мной буквально вчера ночью.
Меня словно бьет током, когда Люцифер одной рукой уверенно прижимает меня к себе, будто бы намеренно демонстрируя своё напряжение в штанах, которое я отчётливо ощущаю своим животом. Тем местом, где уже должны были воскреснуть бабочки, которые давно покинули свой пост и отправились в мир иной, ведь с таким резко-возникшим торнадо вожделения выжить — невозможно.
Резким движением демонюга разворачивает меня к себе спиной, заставляя руками упереться в край мраморной столешницы из серого камня, а его горячие пальцы, перебирающим движением, поднимают подол моего платья, оголяя ягодицы. 
Закусываю губу, глядя в его наполненные желанием глаза через отражение зеркала, и вновь позволяю Люциферу делать всё, что только взбредёт в его голову.
Смачный и звонкий шлёпок остаётся на моей правой ягодице, от чего я чуть вскрикиваю, но демонюга тут же затыкает мне рот ладонью, пальцами грубо сжимая скулы. 
Смотрю на него округлившимися глазами, а он нещадно оставляет шлёпок уже на левой части некогда белоснежной попы. А затем рыкнув, больно кусает кожу у плеча и упирается членом между ямочек на пояснице, а я уже теку как Ниагарский водопад, если не сильнее. 
Хнычу ему в ладонь, молящие смотрю в отражение его самодовольного лица, когда ягодицы уже саднит от нескольких шлепков по каждой половине. Меня опьяняет его присутствие сильней любого глифта, любого алкоголя, что я могла бы выпить будучи человеком, любого наркотика, который может убить смертного — меня же он сейчас возносит до небес.
Выше небес, далеко в галактику, когда я уже чувствую головку его пульсирующего члена на влажных складках. Издевается и мучает, но сам изнемогает от желания, а потому и входит рывком до упора, заставляя меня простонать, кусая до крови изнутри щеки. 
Его движения грубые и рваные, как и дыхание, которым он щекочет мою шею, заставляя ноги вновь подкашиваться с каждым рывком. Звуки кожи о кожу — пошло рикошетят от стен и бьют по перепонкам, заставляя возбуждение возноситься выше уровня максимум. 
И мысли о том, что этот демон даже мог дверь не закрыть, не приходит мне в голову, когда я чувствую приближение оргазма каждой клеточкой тела, каждым дрожащим пером, а в следующую секунду оргазм всё же разрывает меня на мелкие крупицы, которые я вряд ли, кажется, уже смогу собрать.
— Ты моя, Лулла, и не смей, — толчок, — больше, — толчок, — меня, — толчок, — злить.
И демонюга изливается мне на ягодицы, вынуждая почти прозрачные струи стекать по мареновой от шлепков коже вниз. Стараюсь выровнять дыхание, но это уже не представляется возможным, когда я в отражении зеркала сталкиваюсь с ошарашенными зеницами Сэми, что стоит у входа, черт возьми, в мужской туалет. Видимо, в состоянии своей растерянной злобы я и не заметила, как вошла не в ту дверь.
Твою ж мать…
— Понимаю, это же... Люцифер, — пожимает плечами ангел, а я чувствую колющие уголки глаз слёзы.
— Мне так стыдно, Сэми, и я хочу всё исправить, но как? Как исправить то, что уже невозможно изменить? Я пыталась достучаться до Линды, что эта свадьба — плохая затея, но она так слепа от этой безнадежной любви к нему, и я вообще не понимаю, как можно.. вот так? Она знает, что Люцифер изменник, что он абсолютный подонок, уверена, она также знает, что ему на неё наплевать...
Бурный поток слов из глубин моей души прерывается глухим всхлипом, когда реки соленой жидкости из глаз хлещут по щекам, капая с подбородка на атласное платье, а затем оставляя на подоле округлые следы. 
Мне хочется кричать во всё горло от своей же тупости, от неменьшей глупости Линды, от того, какой Люцифер — подлый мудак, и как несправедлив этот мир. Чувство вины течёт по моим венам, заменяя собой необходимую кровь, а от того кожу будто зудит, вовсе неприятно.
 
Мне хочется вернуться в тот день, когда я впервые увидела этого демона, и вместо советов, какой алкоголь лучше выбрать, дать ему леща. И больше никогда с ним не разговаривать. Но судьба и удача показывают мне самый неприличный жест из своего арсенала, примерно: удача ладошкой бьет о сложенный рукой судьбы «колодец» из глупой игры «камень-ножницы-бумага». Видимо, не один демонюга решил оттрахать меня во всех возможных позах, да только жизнь — куда изощренней это может сделать.
Хотя в фантазии Люцифера сомневаться опасно.
— Я думаю, что нужно рассказать Линде, — тихонько говорит Сэми, вызывая у меня заливистый смех из горла.
— Рассказать? — пытаюсь унять истерический хохот. — Как ты себе это представляешь? «Извини, Линда, но твой женишок трахнул меня, а я с удовольствием под ним извивалась?» Так?
От истерики не остаётся и следа, когда я понимаю всю абсурдность ситуации. Голова уже кружится от нахлынувшей злости на саму себя, за несдержанность и абсолютное легкомыслие, что я уже трижды оказалась под влиянием алых глаз змея искусителя.
— Нет, Сэми, я не смогу ей рассказать, даже если это и правильно. Вот такая я подруга, — развожу руками в стороны. — Это убьёт её, а я... я не смогу.
Вздыхаю так устало и уже хочу встать, но ангел придерживает меня за предплечье. Нехотя поднимаю к нему покрасневшие от слез глаза, смотрю в его зеницы и замечаю в них сожаление вкупе с пониманием. Я уверена, что он осуждает меня и имеет на это полное право, и мне остаётся только надеяться, что он не станет мне этого хотя бы говорить.
— Я не буду лезть, Лулла, но тебе нужно прекратить это, пока ещё кто-нибудь не узнал. У них свадьба, а Люцифер... тот ещё ублюдок, — шипит Сэми, а я удивляюсь от услышанного ругательства из его уст.
— Ты прав, — кладу ладонь поверх его руки, держащей мою. — Я постараюсь, обещаю.
  
Глава 7. Ревность
 
Раздражение переполняет, а похмелье придаёт шарма моему недовольному образу. Первая лекция после выходных у Велиара — пытка. Говорят, второй раз не умирают, но я уже как-то сомневаюсь в этом мнимом суждении. 
Монотонно читая Ветхий Завет ангелов и демонов, заученный им, наверняка, с рождения. Профессор-демонюга обводит надменным взглядом присутствующих. Его недовольная физиономия раздражает ещё больше, когда он замечает мою скучающую позу. 
Опираясь локтем о парту, положив на ладонь голову, я вывожу непроизвольные, небрежные линии в тетради и прикрываю второй ладонью зевок, тем самым выводя Велиара из равновесия ещё больше. 
Но — слава Богу , демонюга — молчит.
Линды нет уже второй день.
И если после вечеринки, я уверена, что она была у Люцифера, то сейчас я начинаю волноваться о её пропаже. Но она и не обязана передо мной отчитываться, так что мне остаётся только ждать её появления и надеяться, что она мне хотя бы объяснится, почему не предупредила.
Спасательный звонок от этой мучительно-скучной пытки, в роли бубнящего Библию демонюги, раздаётся с оглушающим шумом, до дернувшихся крыльев, вызвал болезненную вибрацию по вискам.
— А где Линда? — удивлённо оглядывая комнату, подмечает отсутствие демоницы Ади.
— Её со вчерашнего дня нет, — пожимаю плечами, откладывая в сторону шкатулку с различными аксессуарами, которые я от безделья перебирала около часа.
— Скучаешь? — улыбка красуется на его хитрой физиономии, заставляя нахмурить брови.
— Дай угадаю, ты хочешь выпить?
— А ты что думала? — из-за спины он достаёт бутылку глифта и запирает за собой входную дверь.
Обводя взглядом присутствующих в дворе академии, замечаю рыжую макушку, владелец которой в солнцезащитных очках пьёт минеральную воду. Засматриваюсь на скачущий кадык и невольно улыбаюсь, понимая, что ему также хреново, как и мне.