Их новогодний подарочек (СИ)

— Затрахаем до смерти, — он рыкнул так, что мне тут же расхотелось спорить, а потом… потом и вовсе стало не до споров. Резко прижав меня в себе так сильно, что последние остатки воздуха из легких вышибло, Демид задвигался жестко, быстро, с какой-то бешеной, совершенно невероятной скоростью, насаживая на себя все больше, все сильнее и запредельно глубже.
Он с безумием в голосе шептал что-то ласковое и такое до невозможности пошлое, что я краснела до самых ушей, принимая в себя его злость, его необузданную мощь, и забыв обо всем закричала так громко, забилась в ослепительном оргазме, содрогалась в мучительно-сладких судорогах.
Я четко ощутила, как Демид задрожал подо мной всем телом, а после сделал еще несколько мощных толчков. Парень наконец разделил со мной мое удовольствие.
— А ты громкая, да, малыш? — раздалось с переднего сидения, и меня накрыла вторая за вечер волна глубочайшего стыда.
— Тише, ну чего ты, чего?
— За тобой должок, Ленок.
Я рассмеялась, понимая, как именно с меня этот должок сейчас взымать будут.
И даже не удивилась скорости парней, когда, припарковавшись у дома, они обернули меня во все, что только нашли, прикрыв сверху непонятно откуда взявшимся пледом и понесли в квартиру.
Даня разве что не рычал от предвкушения, я это даже на расстоянии чувствовала, и в когда в квартиру вошли, никто даже церемониться не стал, просто отнесли меня в спальню и бросили на кровать, срывая остатки одежды и пожирая голодными взглядами.
— Без нежностей, Ленок, не заслужила, — произнес Даня и, резко перевернув меня на живот, ставя на четвереньки, грубо шлепнул по голой заднице.
В следующуе секунду я стонала, выгибалась и двигалась на встречу мощным толчкам, наслаждаясь грубостью, и даже не заметила, как на кровати оказался второй брат, со вполне себе ясными намерениями. Мне только удивляться осталось, насколько они вообще ненасытные, и губы покорно разомкнуть, позволяя брать себя одновременно с братом. Принимать его большой и пульсирующий…
Никогда раньше этого не делала, отказывалась, считала мерзким, но не с ними. С ними словно все условности, все границы стерлись, уступая место запретному, плотскому удовольствию. У меня от него глаза закатывались и хотелось молить, просить еще, просить не останавливаться.
Сзади шумно дыша, двигался Данил, руки все сильнее сжимали бедра, и я просто не могла больше, ничего не могла, только отдаваться двум ненасытным парням, позволяя им вообще все, что они только могли взять, и они брали, со всей присущей им ненасытностью брали.
И это было прекрасно, настолько, что я закричала, заплакала от нахлынувших, ранее неизвестных мне ощущений, взорвалась, и разлетелась на сотни мельчайших частиц, а следом расслышала гортанное рычание, и жесткая хватка на бедрах стала еще сильнее, широкая ладонь надавила на затылок, и парни пришли к финишу практически одновременно, окончательно меня уничтожив.
А потом целовали долго, гладили, ласкали, зализывая невидимы раны. Так нежно, так осторожно и заботливо, что я в очередной раз расплакалась, теперь уже от нахлынувшего огромной волной счастья. А они говорили, шептали, что не отпустят и я дура, если даже думать об этом посмела. И плевать совершенно, кто там что подумает, потому что я их, а они мои, и никакая сила теперь этого не изменит.
  
Глава 16
 
Новый год подкрался незаметно. И до меня дошла одна простая истина: праздник на носу, а настроения новогоднего особо и нет. Обычно в это время я украшала елку, покупала подарки, а сейчас все как-то стерлось, все пошло совсем не туда, зато я была спокойна. Впервые за долгое время в душе был абсолютный штиль.
Вглядываясь в легкий снегопад за окном, я четко поняла только это.
Было ли это хорошо? Да! Но какой ценой…вот тут я запрещала себе копаться глубже, потому что все эти думы приводили меня к одному исходу: я начинала грустить, потому что считала подобные отношения довольно странной, если говорить мягко, вещью. А более того, для меня раньше это было бы чем-то аморальным. Сейчас же в этом аморальном действии я принимала самое активное участие.
 
Я. Та, которая и помыслить не могла о подобном, та, которая считала всякого рода извращения не своим уровнем. Та, которая и к сексу особой любви не питала. Ага. Это все она. Почти нимфоманка сейчас, которая спала и видела лишь бы ее разложили двое накаченных и молодых ребят, один лишь взгляд которых заставлял выпрыгивать из трусиков и томно дышать в предвкушении наслаждения.
В принципе, даже то, что с Даней и Демидом мне было хорошо, особо роли для моей совести не играло. Порой мне хотелось вырвать ее с корнями, чтобы не мешалась под ногами.
И пока я чуть снова не канула в бессмысленные угрызения совести, послышался лязг замка, затем возня, и передо мной предстали братья Авраменко с огромной елкой, что царапала потолок. Боже. Они как два лесоруба смотрелись, полностью покрытые снегом, в рабочей одежде, больше напоминавшей одежку лесничих.
—Вау, — прошептала, стараясь всматриваться в пушистую красавицу, а не в стоявших напротив мужиков.
—А то, нравится? — Демид посмотрел на меня и даже улыбнулся, что происходило крайне редко. Обычно это был животный оскал, кривая ухмылка, на крайняк, улыбка соблазнителя.
—Очень.
—И нам нравится, — Демид поставил елку на подставку, а затем развернулся ко мне.
—Очень, — Данька хрипло прошептал, поигрывая широкими бровями.
—Ну может не стоило? Вы же, наверное, куда захотите пойти, а я тут буду с елкой сидеть? — своим вопросом я высказала переживания, что так или иначе теребили душу. Это было сказано зря. Ну а с другой стороны…
Я думала, что, как и все молодые люди, парни захотели бы куда-то пойти, но стоило мне только заикнуться об этом, как две пары злобных глаз вперились в меня намертво, грозя проткнуть ко всем чертям.
—Я не понял, тебе что, с нами скучно? — Данька подошел ко мне, сидящей за кухонным столом, и, схватив за подбородок, приблизил к себе, обдавая жаром мои искусанные им же и его ой каким не нежным братиком губы.
Скучно? Мне с ними? Тяжело выдохнув, переводя взор на плотно сжатые губы, я отрицательно махнула головой, ощущая, как сзади походкой хищника ко мне кто-то приближался. Кто-то, ага, конечно, кто-то. Второй мавр.
Мне не было скучно, порой больно, потому что между ног все давно стерлось, но не скучно, нет. Они делали все, чтобы я забыла это слово, как, впрочем, и забыла собственное имя.
—Раз не скучно, тогда что за глупые предложения поступают? — Демид наклонился к моему уху, а затем облизал мочку, вызывая в теле шквал мурашек, расползающихся миллионными импульсами.
—Я просто…подумала.
—Лен, мы уже выяснили, что тебе думать вредно, вечно какую-то хуету надумываешь, — выругался Демид, пока Данька продолжал дышать на мои полураспахнутые губы и водить пальцами невидимые узоры по шее.
Они распаляли, заставляли таять и испытывать ни с чем не сравнимое удовольствие. Меня однозначно разбаловали. А к хорошему быстро привыкаешь.
Так и было решено, что празднуем мы дома. С обилием всяких вкусностей и под старые фильмы, вот только я все равно подозрительно посматривала на парней, потому что им пару раз звонили и приглашало куда-то. Они только волком смотрели на трубку и грубо отнекивались, переводя затем на меня взгляд, полный вожделения.
Я понимала, что они дорвались до новой игрушки, вот всеми руками и ногами за то, чтобы отпраздновать дома. А я…я слишком сильно в них тонула, чтобы запретить им баловаться с этой новой игрушкой. Слишком хорошо поняла, что значит, когда тебя хотят, чтобы так легко и просто отказаться от этого наслаждения.
Пусть временами я себя и ненавидела, пусть временами ругала на чем свет стоит, но в следующий момент, когда грубые руки нежно касались меня, когда шершавые губы прокладывали дорожку вдоль шеи к груди, когда грубые толчки разрывали меня изнутри, а ноги превращались в желе после многочасового секса в крайне неудобной позе для спины, но такой нужной и такой глубокой для наслаждения, все мысли сдувало.