Великий и Ужасный 5 (СИ)
В общем, проблема кровопотери на фронтах и в тылу войны, где кровососы встречаются чаще, чем полковые священники, стояла весьма остро. Но если у солдат в аптечке будет средство, ускоряющее выработку организмом крови, то при нормальном питании и отдыхе через три-четыре дня после массового насильного отсоса подразделение полностью восстановит боеспособность. Разве что моральный дух будет ниже плинтуса, потому как ладно если кровосос окажется девушкой, или хотя бы женщиной элегантного вида… Но ведь такое бывает далеко не всегда: носферату, работая в тылах противника, часто обращают народ в упыриное состояние пачками, целыми деревнями, чтобы сразу сбить их в крупную стаю, которая могла бы предоставлять опасность для воинских соединений от роты и выше. То есть среди любителей пососать будет полно мужиков, дедок-бабок и прочих типов, специфический контакт с которыми явно может создать среди бойцов атмосферу весьма гнетущую…
— Фу, Бабай! Хватит уже про то, кто, как и кому сосет! — Коля Воронцов все никак не мог привыкнуть к нашей ордынской атмосфере, хотя путешествовал с нами уже третьи сутки. — Меня сейчас вырвет!
Ну как — с нами? Со мной! Знаете, что сделал этот зажиточный аристократический сукин сын? Он просто сгонял на аэротакси в Юзовку, купил себе невхерственный электрочоппер от «Grigarovich» и теперь ездил в качестве адъютанта его превосходительства за мной как привязанный. Вот кто — богач! Ему чоппер купить, как два пальца обоссать. Он мог купить двести таких чопперов.
А все мои баснословные миллионы, о которых в свое время говорила Марго, разлетались с космической скоростью. Точнее — уже разлетелись, просто пока это было не критично. Но аукнуться могло очень скоро.
Накормить двадцать тысяч мужиков — дорогое удовольствие. Понятно, что шаурмой мы их не особенно потчевали, действовали по принципу «щи да каша — пища наша». Ну, еще — галеты, плов, мультивитамины, пеммикан и альтернативный протеин. Но все равно, на закупку продовольствия, снаряжения и расходников для техники ушла вся свободная ордынская наличность, которую мы наскребли по филиалам. Не осталось практически никаких запасов! Да, на рубежах Хтоней наши охотники и сталкеры продолжат работу, и предприятия в Сан-Себастьяне фурычат на полную, но — в основном на собственную нашу потребу! Никакой сверхприбыли в таких условиях и быть не может, не обанкротиться бы…
Поэтому я ухватился за идею с Ярловацем, как утопающий за соломинку, и двинул Орду туда, хотя это и не была самая ближняя из обозначенных штабом целей. Эх, начнись война на пару месяцев позже — я бы всех на фургоны посадил! Мобильность обеспечили бы потрясающую, от речки Сарматской до того же Ярловаца за часов двенадцать-пятнадцать бы добрались. А так — приходилось перемещаться медленно, в основном пешим порядком, избегая людных мест, плотными колоннами.
Почему?
Потому что орков никто не любит, даже орки. В массовом сознании тутошнего народа российского орк = засранец, я в этом многократно убедился. Да и сам считал, в общем-то, также, потому что, объективно говоря, такое мнение недалеко ушло от истины. Представьте, что мимо вашего дома проходит целая толпа засранцев? Чувство, которое вы испытаете, будет далеким от радушия и гостеприимства.
При этом шли мы по земским территориям Юго-Западного края, которые перемежались юридиками местных магнатов. Орда маршировала второстепенными дорогами по самой дикой глуши, которую только могли выбрать наши командиры и я, грешный. Мне не нужны были грабежи, мародерство и стычки с местными. Начать боевой путь ЧВК с разорения пары-тройки провинциальных городков? Спасибо, не стоит.
Проблема заключалась в том, что зачастую сами местные гарные хлопцы из земщин и паны с паненками из юридик адекватно не могли оценить степень угрозы, и, завидев авангард пешей колонны, вели себя совершенно невменяемо.
Хуже всего было в юридиках. Фермеры и торговцы из простолюдинов отказывались продавать свежую пищу в самой оскорбительной форме. Баррикады на улицах, вооруженное ополчение и закрытые ставни окон — это даже не обсуждалось. Дружинники магнатов выдвигались к нам навстречу, выстраивались вдоль дороги и принимались бряцать оружием, похваляться магическими способностями и поносить бойцов авангардных отрядов. Они-то думали, что перед ними один из многих полков иррегуляров, что шли сейчас на фронт целыми потоками. На орочий полк у аристократов силы бы хватило!
Потому и поносили они «свинорылых папуасов», «зеленокожих ублюдков», «отрыжку Государства Российского» и «раковую опухоль на теле Отечества» последними словами. А когда видели в наших рядах еще и людей — так и вовсе заходились в истерике. Челове-е-е-к, да с о-о-о-орками! Позо-о-о-ор! Отчего вы не в нормальной армии, предатель людской расы?
Их рожи сразу становились очень кислыми, когда приходило осознание масштабов проблемы. Обычно это происходило при появлении основных сил, с развернутыми черными хоругвями с белой дланью и обозом из фургонов. Двадцать тысяч — это очень много. И очень сложно. Сложно удержать их всех в узде, чтобы вооруженные и сплоченные долбоящеры толпой не набросились на чванливых аристкратов и не втоптали их в землю, несмотря на потери. Десять магов и сотня пустоцветов против двадцати тысяч бойцов с обрезами и алебардами? Ну-ну.
Честно говоря, мне не раз и не два за эти три дня хотелось выхватить меч, рявкнуть «фас» и во главе любимых отморозков пойти гасить местных хозяев жизни. Я едва сдерживался. И дико обрадовался, когда увидел на горизонте облако хмари над ядовитыми туманными болотистыми холмами Ярловаца.
* * *Болотистые холмы, как такое может быть? Да вот так вот. Гребаная Хтонь! Легко посылает к черту законы физики и законы живой природы.
Местная аномалия представляла собой возвышенности, покрытые слоем ядовитой грязной воды примерно в метр глубиной, которая повторяет очертания рельефа самым противоестественным образом, никуда не стекает и нигде не скапливается. Над зелено-желтой жижей торчали верхние этажи старинных зданий, колокольня древней кладбищенской часовни и верхушки крестов и памятников, купола готического собора… На самом высоком холме стоял замок, полузатопленный, мрачный — и я готов был поклясться, что сердце Хтони располагается именно там.
Мы нашли какого-то доходягу из местных, он исполнял обязанности сторожа, проживал в какой-то халупе на сваях у границ Хтони, присматривал за ней. Таких сторожек по периметру Ярловацкой аномалии было примерно полсотни. Почему сторожки, а не пулеметные турели? Да потому, что инциденты тут случались строго во время половодья, когда местная речушка разливалась, и эти гребаные червяки попадали из хтонической жижи в местные водоемы. Вот тогда-то начинался лютый кабздец. Хотя что значит — тогда? Сейчас. Паводок еще до конца не сошел, и сезонный инцидент по сути продолжался.
— Кишмя кишат твари в бочагах! — причитал этот седой проходимец с залысинами. — А как дождик грянет — так и вылезают, гады! Ползут, ползут и… И жрут всех и всё подряд!
— И как с этим борются? — уточнил я, любуясь местными хтоническими пейзажами.
— А шо? А зачем это? Оно ж само через пару недель просохнет, а потом грязь-то с гнилыми червями на огороды народ разбирает. Помидоры растут — во! — он продемонстрировал размеры томатов с хорошую тыкву. — Их Бучачский консервный завод покупает. Кетчуп делают.
— Кетчуп — это, конечно, дело хорошее. А расскажи-ка мне, милый человек, про этих самых червей, а? На что они похожи, каких размеров достигают…
И он рассказал. И лучше бы не рассказывал! Потому как кольчатые черви длиной в три-четыре метра и диаметром двадцать-тридцать сантиметров — это мерзость просто по определению, а учитывая кучу острых зубов внутри, как у долбаного Шаи-Хулуда, если бы Шаи-Хулуд не подыхал от воды и был похож на сраную болотную пьявку, так и вовсе даже думать о них не хотелось! Эти кишечнополостные товарищи плодятся и увеличиваются в размерах в прямой зависимости от возможной для расселения акватории! То есть, чем больше водоемов напрямую соединено с эпицентром, тем больше червяков в них появится. И тем крупнее они будут. В отрыве от Хтони не размножаются, но и подыхать не торопятся, пока водичка не высохнет или пока кто-то их не убьет.