Апостат (СИ)

От раздавшегося скрипа несмазанных металлических петель, нагло вторгшегося в ее невеселые мысли, аристократка вздрогнула и неосознанно вжалась в стену своего узилища, мечтая стать как можно менее заметной. Но вот дверь распахнулась и внутрь хлынуло ровное сияние, кажущееся пленнице просто ослепительным. Единственное, что сумела различить женщина, много дней просидевшая в практически полной темноте, так это темный силуэт, держащий в руке заряженный светильник.
И пусть этот визит мог значить, что ее теперь будут мучить и истязать, но все равно домина Амброс испытала величайшее облегчение. По крайней мере у того, кто посетил ее, не было жутких рогов, клыков и когтей… а остальное не так уж и важно.
– Следуйте за мной, – вполне вежливо обратился к ней тюремщик. – Его Императорское Величество желает вас видеть.
Неуверенно отлипнув от холодной стены, женщина сделала первый робкий шаг. Непрестанно щурясь и утирая бегущие слезы, она наощупь попыталась добраться до дверного проема. Но ослабевшие ноги отказывались держать свою хозяйку, и оттого она постоянно припадала и спотыкалась, рискуя растянуться на каменном полу.
Надсмотрщику же, похоже, стало жаль Долану, поэтому он аккуратно взял ее под локоть, чтобы придержать. А затем неспешно повел по глухому подземелью, подстраиваясь под ту скорость, с которой пленница смогла передвигаться.
– Спасибо, – тихонько пискнула помощница советника, ощущая себя крайне жалко.
Но прибывший за ней мужчина не удостоил узницу ответом. А потому она примолкла и больше не пыталась завязать разговора. Долана просто послушно плелась рядом с тюремщиком, который вскоре вывел ее на первый уровень дворца, где с момента заключения аристократки практически ничего не изменилось.
Там ее в буквальном смысле передали с рук на руки четверке ауксилариев, и уже они принялись конвоировать женщину дальше, закрывая своими широкими плечами от любопытных взглядов. За последнее, кстати, домина Амброс была им особенно благодарна. Ей и без того хватало потрясений, а презрение придворных, которые раньше вынуждены были ей кланяться и заискивать, могло и вовсе добить помощницу.
Так и брела пленница в сопровождении гвардейцев, старательно прячась за их спинами, покуда ее не привели к дверям императорского малого зала. Обычно Его Сиятельство принимал здесь самых почетных и влиятельных гостей, с которыми беседовал с глазу на глаз. А Долана, нужно сказать, никогда к числу таких персон себя не причисляла. И когда солдаты впихнули женщину внутрь, то она поняла, что не ошиблась в своих выводах. Далеко не ей государь оказал такую высокую честь.
Помимо самого Иилия, в зале для аудиенций находился еще и немолодой мужчина крайне сурового вида, носящий одежды представителей Ордена Костяного Меча. Почему-то взгляд гостя правителя напустил страху на Долану, хотя она наивно думала, что после встречи с клыкастым отродьем ее уже ничего не сможет напугать.
Ауксиларии молча отсалютовали своему господину и покинули помещение, плотно притворив за собой двери. А домина Амброс, оставшаяся наедине с императором и жрецом, испытала ранее несвойственные ей неуверенность и робость. Чтобы скрыть свои чувства, помощница советника попыталась исполнить сложный реверанс, которым этикет предписывал приветствовать монаршую особу. Да вот только прошедшие дни в камере сказались на ее здоровье сильнее, чем она могла предполагать. Ноги не удержали аристократку, и она шлепнулась прямо на пол, заливаясь краской от стыда. Однако же не государь, ни его гость никак не прокомментировали это позорное фиаско.
– Это и есть домина Долана Амброс, – прозвучал глубокий голос Иилия. – Бывшая помощница моего советника. Вы можете спрашивать ее о чем угодно, экзарх.
Пленница услышала приближающиеся шаги, сопровождаемые лязгом металла и шуршанием твердой кожи. Но так и не нашла в себе сил оторвать взгляд от пола. Она продолжала глупо сидеть, опустив голову, и рефлекторно вздрогнула, когда в поле ее зрения возникли высокие черные сапоги служителя Воргана.
 
– Ты знаешь, кто я такой, дитя? – Задал вопрос воитель.
– Вы жрец Великого Стража… – послушно озвучила очевидную догадку Долана.
– Я высший патриарх столичного экзархата, – поправил ее мужчина.
И аристократка могла бы сказать, что его голос прозвучал строго, если бы вместе с этим он не протянул ей руку, помогая подняться на ноги. Благодарно кивнув, женщина все-таки подняла лицо, чтобы посмотреть на гостя, но стоило ей увидеть бездну чужих бесконечно глубоких и требовательных глаз, как она тут же потупилась, не выдержав сокрытого в них колючего холода.
– Тебе не стоит опасаться меня, дитя, – все тем же отнюдь не ласковым тоном поведал храмовник. – Но все же я попрошу тебя быть со мной откровенной.
– Да, экзарх, – тихо выдохнула Долана. – Как прикажете…
– Скажи, ты в самом деле видела демона? Опиши его.
Боясь именно этого вопроса, женщина прикрыла веки, воскрешая в памяти черты отвратительного монстра, который скрывался под личиной ангельски милого мальчишки. Стараясь быть предельно объективной, она описала все, что смогла запомнить, начиная от зловещих волчьих глаз и заканчивая кривыми витыми рогами, венчающими голову этого существа. Домина Амброс сознательно избегала в своем рассказе эмоциональных сравнений и эпитетов, ужав повествование лишь до сухих фактов. Но даже этого хватило, чтобы ее начали колотить приступы крупной дрожи, вызванные воспоминаниями о пережитом ужасе.
Чернодоспешный воин внимательно выслушал аристократку, а затем развернулся к Иилию, который все это время хранил тяжелое молчание.
– У меня нет сомнений, Ваше Сиятельство, – вынес вердикт патриарх. – Вы действительно столкнулись с демоном. В наших священных текстах есть упоминания о похожих созданиях.
– Тогда как, в таком случае, вы объясните действия своих братьев? – С отстраненным интересом, будто происходящее нисколько его не волновало отозвался государь. – По какой такой причине они пошли за отродьем бездны, провозгласив себя последователями какого-то неведомого Алого Завета? Почему стали перекрашивать свои доспехи в цвет демонической чешуи, подчеркивая свое отречение от Воргана?
– На это, к сожалению, у меня нет ответа, – не смутился орденец. – Я не имею ни малейшего понятия, как кровавое исчадие сумело затуманить разум моим единоверцам. Есть версии, что это как-то связано со слухами о чернокрылом ангеле, которого видели в Махи.
– Демон и ангел играют на одной стороне? – Скептически вскинул бровь император. – Разве такое возможно?
– Мы одинаково мало знаем и о тех, и о других, Ваше Сиятельство, а потому не можем делать никаких выводов.
Долана вполуха слушала разговор правителя и патриарха, мало что в нем понимая. Женщину вообще сейчас мало что беспокоило, помимо ее собственной судьбы. О том, что произошло в Махи она не имела понятия и, к своему стыду, даже не хотела вникать. Покуда ее участь остается столь неопределенной, ей даже пришествие дьявола будет безразлично.
– Скажи, дитя, – снова обратился экзарх к аристократке, – почему демон тебя не убил?
– Я… я не знаю, – призналась помощница советника, ощущая из-за своего неведения настоящую беспомощность.
– А может ли статься так, что он снова подпустит тебя к себе? – Вкрадчиво поинтересовался патриарх.
– Даже если и так, что это изменит? – Недовольно повозился на своем кресле правитель, пока Долана раздумывала над ответом. – Эта тварь убила двоих моих Асов, что сможет сделать ему какая-то посредственная Владеющая?
Осознав, что именно вымолвил Иилий, женщина побледнела. Какого черта эти двое задумали? Неужели они хотят заставить ее по доброй воле снова отправиться в когтистые лапы жуткого демона?! Ну нет уж! Лучше уж смерть через пытки и казнь…
– Понимаете, Ваше Сиятельство, – переключился на императора храмовник, – эти жители преисподней совсем непростые создания. Легенды, дошедшие до наших дней, рассказывают, что навредить им оружием смертных крайне сложно. Поэтому неудивительно, что ваши воины не сумели одолеть отродье. Однако в наших хранилищах есть такие реликвии, которые, как мы надеялись, уже никогда не понадобятся человечеству…