Хроники раздора (СИ)

Несколько раз Фалайзу казалось, что вот сейчас им точно конец, но кто-нибудь непременно начинал: «Прощайте, товарищи! С Богом, ура!», и группа в едином порыве пробивалась дальше.
Комната Витора фон Альмагея располагалась на отдельном этаже и, как выяснилось, представляла из себя не жилое помещение вовсе, а храм. Все сопутствующие атрибуты были на месте: высокий потолок, витражи из цветного стекла, статуи какого-то, судя их общему сходству, одного бога, точнее богини, ряды длинных скамей, и, конечно же, алтарь, находящийся на небольшом возвышении. На нём лежал Витор, за которым бережно и с заботой ухаживал ангел.
Когда в помещение ворвались игроки, она отстранилась от барона и с презрением произнесла:
— Враги света снова здесь, мой верный рыцарь.
Однако в бой группа вступила сразу. Вместо этого они развернулись и принялись баррикадировать двери храма, самым наглым образом используя для этого внутреннее убранство. Тукан так вообще повалил одну из статуй и натурально покатил её.
— Воры, убийцы, мародёры — вот кто это, — прошипел Витор, с трудом поднимаясь.
— А ещё проститутки и наркоманы! — добавил, не оборачиваясь, крестоносец.
— И эти, гомо… — крикнул кто-то, — гео… как же их, гомеопаты, во!
— Вам не достанется ни клочка этой земли! — барон поднял свой молот, как для удара. — Во имя богини!
Он взмахнул своим монструозным оружием, однако первый удар пришёлся не по игрокам, а по витражу, и разбил его вдребезги. Сквозь него в помещение хлынул ослепительной яркости солнечный свет. Ангел подошла к Витору и осторожно поцеловала его в лоб.
— Богиня услышала твою мольбу и дарует тебе своё благословение, верный рыцарь…
От барона столбом повалил пар. Сквозь его доспех вдруг начали пробиваться всполохи белого пламени. Вскоре оно целиком охватило Витора, от головы, образовав там что-то вроде короны или нимба, до рук и ног.
— Воспылай же огнём веры и убей их всех до единого.
Закончила свою фразу ангел и отдалилась, вернувшись к алтарю, показывая, что она участия в бою принимать не будет.
— Сразу видно, — оценивая происходящее, заметил Фалайз, — религия добра и мира.
— Ага, сейчас он нас сожжёт во имя лучших своих побуждений, — поддакнул Гонгрик. — Ну шо, ребят, покажем этой образине? Как вы там стонали? Наверх, все по месту, оружия в ряд?
— ПОСЛЕДНИЙ ПАРАД НАСТУПАЕТ! — прозвучал в ответ нестройный хор голосов.
Бой с Витором, точнее его вторая фаза, очень предсказуемо оказалось трудной. Сказывалось как то, что босс был явно рассчитан на большее количество игроков, так и то, что группа имела перекосы в составе.
Потрёпанные, немногочисленные танки не могли удержать внимание барона на себе. Четвёрка чудом уцелевших лекарей едва справлялась с тем, чтобы держать их живыми. Больше прочих страдали игроки, специализирующиеся на нанесении урона, которых некому было лечить.
Витор хоть и был бойцом ближнего боя, но обладал на удивление широким арсеналом для нанесения урона издали. В основном с помощью огня. То и дело он точечно кидал огненные стрелы. Мог без предупреждения пыхнуть пламенем, словно какой-то дракон. Умел пускать из руки струю огня, которой бы позавидовал и иной огнемёт. Но самым опасным из этого было умение испускать неторопливую волну пламени, убивавшего мгновенно, при ударе молотом о пол. Спастись от него удавалось лишь в том случае, если вовремя заметить и успеть убежать за одно из укрытий — ими служили те самые статуи, часть которых очень некстати оказалась в баррикаде.
Фалайзу в этом плане было не привыкать. Он себя поджигал более чем регулярно и без посторонней помощи. Стоял новичок тоже поодаль от других магов, чтобы ненароком не задеть, и поэтому босса видел очень хорошо и всегда замечал момент перед испусканием волны смертоносного пламени. Кроме того, у него даже укрытие было личным — отдельно стоящий постамент. Другим игрокам бегать туда было далековато, да и места там было маловато, а дикому магу хватало в самый раз.
Во время очередной волны в укрытие вместе с новичком прибежал и Тукан. Ему, как одному из танков, приходилось, пожалуй, хуже всех. Вся битва для него состояла из постоянной беготни туда-сюда и попыток сбить с себя пламя.
 
Закопченный, запыхавшийся и явно очень недовольный происходящим, крестоносец нырнул за постамент и недовольно крикнул:
— Да сколько можно-то, а?!
— Надоело? — с усмешкой поинтересовался Фалайз.
В ответ Тукан продемонстрировал остатки своего меча — от того осталась хорошо если треть, да и та местами поплыла, словно была сделана не из стали, а из пластмассы.
— Этот гад не стоит того. Такой меч был… мой первый меч.
Мимо, уже в общем-то привычно и буднично, прокатилась волна пламени.
— Ну-с, — вздохнул Тукан, выглядывая из укрытия, — щас я ему покажу, почему не стоит связываться с Шабанами!
Фалайз проводил его задумчивым взглядом и выпил за его успех зелье маны — благо их теперь можно было не беречь.
Спустя пару минут, во время новой волны, компанию ему составила уже Фиона.
— А что? Тукан сбегал, и я сбегаю! — заявила жрица на ещё незаданный вопрос.
— И как тебе бой?
— Огонь, — жрица посмотрела на свои руки в копоти, и спросила, — у тебя случайно нет зеркала?
— Хе-хе, тебе лучше в него не смотреть.
— Всё настолько плохо?
— Ты похожа на кочегара-модника.
Жрица мрачно на него посмотрела, намекая, что огонь, сжигающий даже металл, тут — не самое опасное явление.
— Но тебе идёт! — поспешил исправиться Фалайз.
— Слушай, а мне кажется, или стало жарче?
Новичок и вправду замечал, что постепенно становится всё теплее и теплее, вплоть до того, что температура в храме сравнялась с тем температурным адом, что был на улице.
— Думаешь, это босс?
— Уверена, — Фиона выглянула из-за постамента и, поняв, что опасность уже миновала, засобиралась обратно. — Похоже барон намеревается уйти с огоньком.
— Нравятся тебе такие каламбуры, да?
— Они согревают мне душу.
— Ну-ну.
Битва продолжилась, и почти сразу Фалайз получил возможность убедиться, что предположение Фионы оказалось верным. Дикая магия выбрала ему в качестве заклинания струю воды, как из пожарного гидранта. Казалось бы — идеальное заклинание против огненного противника, однако босс её словно не заметил. Поток воды, который мог сбить с ног и коня, испарялся даже не долетая до Витора.
Имелись изменения и иного толка. Белое пламя, окутывающее барона, слизало у него все черты внешности, превратив его просто в смутный силуэт. А его доспех, до этого выдерживавший самые мощные удары, не только вполне ожидаемо оплавился, но и даже начал местами прогорать, словно ржавая консервная банка, которую бросили в костёр.
Танкам и другими бойцам ближнего боя из-за этого приходилось совсем туго. Дело было не столько в самой температуре — быстро нанёс удар и отошёл, — а в том, как она воздействовала на окружение. Каменный пол под Витором плавился, что приводило к необходимости смотреть себе под ноги. Наступить на скользкую поверхность — это одно, а вот в расплавленный камень…
— Водите его кругами, не позволяйте стоять! — скомандовал Гонгрик. — Иначе он провалится вниз! Маги, если можете, постарайтесь тушить пол, обвала нам только не хватало!
Тут-то и пригодился персональный пожарный гидрант Фалайза, который, услышав команду, сразу перенаправил его с босса на ноги барона. Сделал это новичок как раз в тот момент, когда ровно в то же место для нанесения удара решила переместиться Калита.
Поток воды ударил эльфийку под грудь, сбил с ног и протащил несколько метров по тому, во что превратился под воздействием высокой температуры пол.
— Ты! — прошипела, вскакивая на ноги, Калита, и явно бы не остановилась на этом, если бы не вмешательство Гонгрика.
— Потом! Босс! — рявкнул он.
Впрочем, опасения дворфа были напрасны. Эта фаза боя уже закончилась.
Витор вдруг остановился. Его продырявленный доспех медленно стекал с объятого белым пламенем тела без каких-либо черт. Босс уронил свой молот и повернулся к ангелу, всё так же безучастно наблюдавшему за сражением.