Светлейший. Отпуск не по плану (СИ)

Вместо ответа я кивнул на еще один живой трофей, что заметно оттягивал мне плечо.
— С наказаниями разберемся позже. Сейчас мне нужно, чтобы ты снова приглядел за всеми ними.
— С радостью, ваша светлость.
Я вывалил третьего на пол фургона и обновил всем троим сдерживающие заклинания. Да, сегодня я здорово потратился на применение силы. Поесть бы да поспать. А ведь еще предстоит объясняться с матушкой… Еще кто кому устроит допрос с пристрастием.
Закрыв всех пассажиров в фургоне, я вернулся к Федору и осторожно его разбудил. Тот мгновенно распахнул глаза.
— Что, уже все?
— Да, Федор. Здесь мы закончили.
— Куда теперь, ваша светлость? — спросил водитель.
— Ко мне в гости. Будем пить чай с печеньем.
* * *
Особняк светлейших князей Николаевых расположился на улице с говорящим названием — Большая дворянская. Это было самое начало Петроградской стороны, у Троицкой площади. Немного потолкавшись по центру города, мы выехали на площадь с Троицкого моста. Соседство особняка было поистине царским: слева находилась Петропавловская крепость и Каменноостровский проспект.
— Подождите меня здесь, — сказал я, когда Федор припарковал фургон перед массивными чугунными воротами.
Выбравшись, я глянул на свое отражение в боковом зеркале. Да уж, не самый подходящий вид для триумфального возвращения — растрепанный, в мятом костюме, туфли пыльные. Но приводить себя в порядок времени не было. Домашние и так наверняка стояли на ушах из-за моего исчезновения.
Я позвонил в звонок у ворот.
— Кто пожаловал?
— Алексей Иоаннович Николаев, сын ее светлости, — улыбнулся я прямо в камеру. — Пожалуйста, откройте ворота для моего автомобиля.
— Ваша светлость!
— Пожалуйста, побыстрее. У меня тут женщины и дети!
Сейчас будет жарко. Зная матушку, она отложит выволочку до момента, когда мы останемся наедине. А ее ждет увлекательный рассказ о том, почему я приволок к нам домой на неизвестной машине троих неизвестных преступников, напуганную женщину с ребенком и двух не менее напуганных шоферов.
Ворота распахнулись, и я велел Федору заезжать.
Сам особняк был построен в стиле модерн и чем-то напоминал старые дома немецких баронов. Здание возвели больше ста лет назад, какое-то время оно переходило от одного рода к другому, пока мой дед Николай III его не выкупил, а затем подарил матушке на свадьбу.
Двухэтажный дом был выложен белой плиткой, украшен лавровыми венками и щитами тевтонских рыцарей — собственно, одним из прежних владельцев как раз и был был немецкий барон. Родители не стали портить эту красоту. Даже внутренний дворик, где сейчас располагалась небольшая парковка, был отделан со вкусом.
— Привет, Аграфена, — улыбнулся я, открывая двери фургона.
Нас уже ждали, и встречу эту теплой я бы не назвал.
Помощнице хватило самообладания не устраивать сцену, но она взглянула на меня так многозначительно, что я все понял — сейчас спустится светлейшая княгиня, и грянет гром. Впрочем, мне было чем ее отвлечь.
— Андрей? — охнула Феня, когда он помог своей жене с ребенком спуститься. — Наталья! Боже, что вы здесь делаете…
— Я все объясню позже, — я наклонился к уху маминой помощницы. — Пожалуйста, вели одной из дам позаботиться о гостье и мальчике. Они пережили большое потрясение. И хорошо бы показать их лекарю.
К чести Аграфены, она не стала задавать лишних вопросов — слишко хорошо меня знала, чтобы не доверять. Помощница тут же подозвала одну из горничных матери и отдала распоряжения. Наталью вместе с сыном проводили в дом.
— А для матушки у меня особый подарок, — сказал я, подозвав Феню к фургону.
Девушка уставилась на три уложенных штабелями тела незадачливых похитителей.
— Как это понимать, ваше сиятельство?
— Если вкратце, эта троица может пролить свет на то, кто хотел нас убить.
— А где ваш автомобиль? — Феня осеклась. — Неужели…
— Ты что, я бы не позволил испортить такую хорошую машину! Все с ним в порядке, стоит себе в центре. Только понадобится специальная обработка-антитоксин…
 
— АЛЕКСЕЙ!
Она сказала это спокойно, но в голосе матери было столько металла и с трудом скрываемой ярости, что даже я медленно обернулся. Вообще, я слишком уважал эту женщину, чтобы доставлять ей лишние проблемы в процессе воспитания. Тем сильнее ее шокировала выходка, которую я сегодня устроил.
Светлейшая княгиня вышла на крыльцо. Бледная, с чуть красными от слез глазами.
— Алексей, прошу тебя и наших гостей пройти в дом, — сказала мать и, резко развернувшись на каблуках, удалилась.
Я переглянулся с Андреем, и тот лишь молча всплеснул руками. Водитель Федор, совершенно не привыкший так близко видеть представителей аристократии, пытался спрятаться за колонной.
— Эта спящая троица тоже пойдет с нами, — сказал я. — Пусть лакеи дотащат их до гостиной.
Аграфена отдала необходимые распоряжения, и уже через минуту я оказался в парадном холле.
Несмотря на то, что наш особняк не был большим, как дворцы Юсуповых или Трубецких, здесь было на что полюбоваться.
Парадный холл был полностью отделан светлым мрамором и походил на древнегреческий храм. Все было украшено лепниной, медальонами с профилями античных героев, каменными венками и гирляндами.
— Какая красота! — охнул Федор. Он специально шел по шахматному черно-белому полу, наступая только на черные плитки — боялся испачкать.
На первом этаже располагалась гардеробная, кухня и помещения для слуг. На второй этаж вела лестница из безумно дорогого каррарского мрамора.
Мы поднялись на украшенную зеркалами лестничную площадку, и перед нами возникли три дубовые двери. Дверь справа вела на женскую половину, средняя — в мужскую. Нам нужно было налево — там находились парадные комнаты, столовая и гостиная.
— Ее светлость ждет вас в гостиной, — сказала Аграфена.
Мы прошли через анфиладу комнат, где некогда матушка давала балы и приемы, выступали с концертами известные музыканты, и оказались в малой гостиной. Эта комната была отделана в голубых тонах — княгиня всегда любила этот цвет.
Матушка уже была там — восседала в кресле, словно на троне. Лакеи занесли троих пленных бойцов и уложили на ковер почти что к ее ногам. Тонкий каблук-шпилька оказался в опасной близости от лица одного из похитителей.
Светлейшая княгиня показала свое недоумение этим перформансом лишь движением одной брови. Да, она была в бешенстве — таким холодом от нее давно не веяло. Даже когда оступился Виктор, мать это задело не так сильно.
— Перед вами ее светлость Анна Николаевна Николаева, светлейшая княгиня Балтийская, — добавила пафоса Аграфена.
Все мы, и я в том числе, поклонился. А также подошел к ней и поцеловал руку с изумрудным перстнем — символом ранга матери. Формальные приветствия — они такие.
— Андрея и его супругу вы уже знаете, матушка.
— Конечно.
— Это Федор, которому принадлежит фургон. Он очень мне помог. А эти… — я уставился на заколдованных бойцов. — Имена этих господ мне неизвестны. Однако все трое замешаны в покушении на наши жизни и виновны в похищении жены и ребенка Андрея.
— Тебе придется начать рассказ с момента своего побега, — велела мать и жестом пригласила всех сесть.
Федор уставился на атласную обивку дивана, затем на свои грязные джинсы… Но под пристальным взглядом матери покорно плюхнулся на сидение и потупил глаза.
Я же начал рассказ и описал все приключения, не утаивая ничего, кроме применения частички силы Искажения. То, что меня не взял яд, я объяснил хорошо построенной защитой, знанием ряда заклинаний земной стихии, к которым в том числе относились и яды, а также банальным непрофессионализмом тех, кто отраву устанавливал.
— Значит, Андрей, вас вынудили предать нас, угрожая жизнью ваших близких, — сказала матушка, глядя на шофера. — Я очень разочарована.
— Ваша светлость…
— Я разочарована тем, какие методы используют наши враги. Ранее дворяне не позволяли себе столь грязных игр. У нас был кодекс чести.