Паладин (СИ)

Но слишком долго тоже ждать было нельзя, поэтому, подгадав момент, когда стоны станут особенно сладкими, а пальчики в моих волосах расслабятся в предоргазменном состоянии, я отстранился и навис над тяжело дышащей нэкой, в чьих фиолетовых омутах от факта остановки вспыхнула откровенная и ничем не сдерживаемая мольба.
— Я вхожу… — шепчу в дрожащее пушистое ушко и получаю в ответ судорожный кивок.
Нэроко развела ножки шире и согнула их в коленях, её руки легли мне на спину, прижимая плотнее к ней. Я же, направив рукой давно стоящий в боевом положении член, начал медленно входить в чрезвычайно тесную и узкую щёлочку миниатюрной авантюристки. И даже обильная смазка не делала процесс легче, к моему удовольствию.
— Ньха… — руки нэки заскребли по моей спине, она подалась чуть назад, но я уже не мог остановиться. Почувствовав, как упираюсь в преграду, я надавил сильнее, входя глубже и прорываясь. Девушка вскрикнула, а на её глазах выступили слёзы. Заклинание исцеления сложилось быстрее, чем я успел о нём задуматься.
— Как ты?
— Х-хорошо… — тяжёлое дыхание. — Ты… просто… очень большой… Уже… не больно…
— Тогда я продолжу, — нежно целую её в губы и вновь двигаю бёдрами, наслаждаясь узостью и какой-то даже запредельно шелковистой нежностью глубины своей партнёрши.
Очень быстро Нэроко вновь начала постанывать, а потом комнату огласили и полноценные вскрики. С каждым толчком мне становилось всё лучше и приятнее. Губы раз за разом целовали девушку, хотя далеко не всегда в её собственные уста, руки оглаживали миниатюрное, но такое гармоничное и притягательное тело, а узкое лоно буквально выжимало меня досуха. И всё же первой кончила именно Нэроко, сладко вскрикнув и сжавшись ещё сильнее, хоть я думал, что дальше уже некуда. Её коготки прошлись по моей спине, пусть и не в силах поцарапать, но дразня и возбуждая, и потому я ускорился, пусть и уменьшив глубину… Судорожные вздохи нэки, ласкающие мой слух, показали, что выбранная мной тактика пришлась девочке по нраву, а потому на следующий пик мы уже вышли вместе — я едва успел вытащить, прежде чем излиться.
— Уф… — блаженно пристроившись рядом с тяжело дышащей Нэроко, я притянул её к себе и поцеловал. Пожалуй, это был едва ли не лучший секс в моей жизни, пусть и с совершенно неопытной девочкой-кошкой. Или как раз в этом всё и дело?
— Мр-р-р-р, — нэка потёрлась о меня носиком, — никогда не думала, что это так хорошо…
— Как насчёт немного передохнуть и повторить? — поглаживал я её за ушком.
— Мня-я-я… — котейка залилась краской. — Вайтлиан теперь может развлекаться со мной сколько угодно, — об меня сыто и даже этак предвкушающе потёрлись всем телом. — Но… — заглянули в глаза, опять прищуриваясь, будто задумали что-то неоднозначное, — в этот раз я буду сверху! — звучало оч-ч-чень развратно. И бескомпромиссно.
— Как скажешь, — я не отказал себе в удовольствии ещё раз поцеловать эту прелесть. — Но сначала нам нужно привести себя в прядок.
Около трёх часов спустя.
— Итак, — когда за нашими спинами закрылась дверь таверны, обратился я к Нэроко, — какой примерно план?
Не скажу, что всё время до выхода из таверны мы провели в разврате и безобразиях, но вволю «подоминировать», усевшись сверху на доблестного рыцаря, моя котодевочка успела… кхм, не важно. В общем, с тех пор, как наши отношения перешли в новое качество, мы успели и горячей водой обтереться, и позавтракать, а там уже пора было идти сдавать задание.
— Сейчас идём в магистрат, где показываем ядра слизней, там нам закрывают миссию и выдают плату.
— А гильдия? Ей что-нибудь причитается?
— Только с перепродажи трофеев. Мы все ядра и эссенцию продать всё равно не сможем, поэтому проще сдать их гильдии, денег так будет чуть-чуть меньше, но самим лезть к алхимикам действительно не стоит. Вот был бы у нас в отряде человек из какого-нибудь известного рода, пусть даже очень побочный родственник, тогда можно было бы попробовать, а так обязательно будут пытаться не дать настоящей цены, — нэка проводила взглядом отряд неплохо вооружённых и бронированных людей. — Что-то тут сегодня оживлённее обычного…
 
— Ну что же, хороший план, — кивнул я коте. — Пойдём? — та молча кивнула и устремилась вперёд, показывая путь. Ну и позволяя мне полюбоваться на её попку и хвостик, но это несущественные детали.
Магистрат стоял на ушах. Почему? Потому, что «доблестные воины лоулорда Эккерта Дунлайфа закрыли Подземелье, возникшее неподалёку от города». И припёрли туши, в том числе и для оценки и продажи. Лично мне эти туши были хорошо знакомы — вон тот труп демонического гоблина (или как их там) я как раз переводил в неживое состояние довольно неточным и «грязным» ударом снизу вверх, срубив ему всё правое плечо и проломив голову. В общем, есть мнение, что мой «подвиг», возможно, даже без кавычек, уже был присвоен «более достойными людьми». И… в принципе, пофиг. Что мог, я там получил, местного вельможу тоже понять можно: показать, как он крут и какое великое дело сделал — это выгодно, а вот говорить, что их монкеевские задницы спас проходивший мимо эльдар… в смысле эльф… в общем, очевидно, в таком местный лорд не горел желанием признаваться, тем более с учётом не лучшего отношения к нечеловеческим расам. Разоблачения он, очевидно, тоже не опасался, да и какое может быть разоблачение, даже если сам эльф вдруг возмутится такому произволу? Слово бродяги-нелюдя против слова аристократа с дружиной. Тем не менее пометочку не вести дела с данным деятелем я себе сделал, как ни крути, а жест получился не самым красивым.
Протолкавшись к явно не слишком обрадованному этим нужному чиновнику (в смысле, что из-за нашего появления ему приходится выполнять свои обязанности, когда рядом такая движуха и языками можно почесать с «лучшими людьми города»), мы благополучно предъявили ему мешочек с магическими ядрами слизней и добытую с их трупов эссенцию, после чего тот, ещё немного помявшись «для солидности» (или надеясь на ускорение при помощи десятка-другого медяков), нехотя выписал нам подтверждение и вексель, который нужно было теперь обналичить у казначея. Мысленно помянув добрым словом бюрократию и все её воплощения, я последовал за своей миниатюрной проводницей до очередного клерка средневекового разлива, где мы вынуждены были провести ещё минут тридцать — сначала ожидая, пока нас соизволят принять, а потом ожидая, пока пожилой уже мужчина-человек не убедится в подлинности документа. При этом смотрел он на нас так, словно мы — матёрые рецидивисты, что минуту назад этот самый вексель подделывали, возможно, параллельно насилуя невинных и убивая непричастных. Кажется, я начал кое-что понимать касательно отношения к нелюдям в этом замечательном государстве.
Но вот всё было кончено, мы получили причитающийся гонорар, я сразу же передал довольно заурчавшей коте серебрушку, хотел было вообще половину награды, но та отказалась, мотивируя тем, что договаривались мы на одну монету и не более, а то, что я обещал заботиться и взять на себя ответственность, это другое. Короче, в итоге я смирился с тем, что женская логика — странная в любом мире, и просто почесал Нэроко за ушком. И всё бы хорошо, мы уже направлялись на выход, когда дерьмо таки попало в вентилятор.
Сначала ничего не предвещало беды, мы уже спустились в холл, и до выхода из здания магистрата было метров десять. В обычной ситуации — сущая мелочь, но в связи с ажиотажем вокруг нескольких телег с трупами демонов пространство это было довольно оживлённым. Само по себе это проблемой бы не стало — чиновники городской администрации, что, как я понял, активно занимались оценкой трофеев, а также прочие посетители, прибывшие в магистрат (как по каким-то своим делам, так и чисто позырить), вели себя достаточно корректно и, несмотря на толкучку и суету, видели, что происходит вокруг, не спеша на кого-то налетать, но тут навстречу нам попались два человека. Крепкого телосложения мужчины лет по тридцать-сорок, в кольчугах и, как позже выяснилось, ещё и подвыпившие изрядно. Моя котейка как раз уступала дорогу какому-то писарю (на его правой руке имелись застарелые пятна чернил), нёсшему куда-то тяжёлую стопку внушительного вида «амбарных книг», когда один из воинов чуть свернул и задел её бедром. От удара миниатюрная девушка отлетела на землю, а толкнувший её тип не то что не извинился, но ещё и начал разевать своё хлебало.