Дом на берегу лагуны

 
Часть шестая
Второй дом на берегу лагуны
Исабель
Произошло нечто непредвиденное. Кинтин нашел мою рукопись и читает ее. И не просто читает, а делает комментарии от руки, с раздражением записывая их на полях. В некоторых случаях даже пишет свою версию параллельно моей на оборотной стороне листа. Ничего не скажешь, смело! Обвинять меня в том что я искажаю правду, выворачиваю наизнанку историю нашей семьи! Он знает, что я знаю, что он знает. И при этом оставляет рукопись там где нашел: в потайном ящике письменного стола Ребеки.
Потрясающе. Любопытство, свойственное мужчинам, спасло Шехерезаду, и я тоже держу моего султана за яйца. Я знаю, почему Кинтин не сжег рукопись и почему не стал убеждать меня, чтобы я перестала писать. Он думает, что в последний момент сможет это сделать или что не позволит мне ее опубликовать. Но самая главная причина – это любопытство.
Сегодня вечером, во время ужина, Кинтин вслух процитировал Библию. «Тот, кто сеет ветер в доме своем, пожнет бурю», – торжественно произнес он. Потом воздал благодарность Господу за те «блага», которые он нам дает. Потрясающе. Впрочем, до наступления конца света я по крайней мере успею получить духовное удовлетворение, изложив на бумаге ужасную историю нашей семьи.
 
19. Брачный саван Баби
Мы с Кинтином познакомились на пляже в Эскамброне. Дело было в июне, в третье лето моего обучения в колледже. Мы с Баби приехали в Сан-Хуан за покупками; остановились в доме тети Ортенсии, одной из сестер Кармиты, которая жила в столице. День был прекрасный, и мы с моей двоюродной сестрой пошли прогуляться по набережной Эскамброна. Мне очень нравилась эта набережная, потому что оттуда открывалась прекрасная панорама: слева было видно, как волны играют в открытом море, а потом разбиваются о прибрежные скалы, а справа виднелась бухта со спокойной и прозрачной водой, окаймленная полумесяцем белого песка.
Здание клуба «Эскамброн-Бич» тогда еще не было снесено, и его крыша из медных пластин сверкала, будто золотой кит, лежащий у кромки воды. Огромная цепь из железных колец, которую Морской флот Соединенных Штатов протянул у входа в бухту, чтобы обезопасить себя от немецких подводных лодок во время Первой мировой войны, тоже еще была на месте, вся заросшая мхом, опутанная водорослями и облепленная моллюсками. Волны – большие и такие прозрачные, словно из кварца; когда они разбивались о скалы, звук был похож на пороховой взрыв.
Неподалеку от нас несколько юношей ныряли с деревянного настила, а потом снова взбирались на него и снова ныряли, похожие на диких пеликанов. Они приплывали сюда с общественного пляжа и развлекались на частных владениях клуба «Эскамброн-Бич», будто так и надо. Вдруг кто-то толкнул меня в спину и подставил подножку. Когда я поднялась, еще не оправившись от удивления, то почувствовала, что меня душат. Золотая цепочка, которую я носила на шее, порвалась, и я увидела какого-то парня, который убегал от меня с медальоном Святой Девы Гвадалупской в руке. Потом он подпрыгнул и нырнул в воду. Все произошло в течение нескольких секунд, я даже закричать не успела.
Тут что-то метнулось рядом со мной, и какой-то человек бросился в воду вслед за обидчиком. Мы с двоюродной сестрой, стоя на деревянном настиле, с тревогой смотрели, что происходит в воде. Две тени боролись на глубине, но вот вторая тень победила первую. А через несколько минут молодой человек с зелеными глазами и черными волосами подплыл к набережной, поднялся по одной из лесенок и подошел ко мне с моим медальоном в руке.
– Святая Дева Гвадалупская была защитницей моих предков-воинов, – сказал он мне, приветливо улыбаясь. – Я отпустил того парня, он еще совсем мальчишка, но в следующий раз не носите на пляж драгоценности, которые могут привлечь внимание. Злоумышленники, как пеликаны, бросаются на все, что блестит.
 
У него были плечи спортсмена, и он ходил, немного раскачиваясь на носках.
– Благодарю за подвиг, доблестный рыцарь, – сказала я шутливо.
И тут он увидел, что я в крови; горло болело, и казалось, его что-то сжимает.
– Пойдемте со мной, – сказал он, осторожно беря меня под локоть.
Он поймал такси и отвез нас в травматологический пункт Пресвитерианской больницы, где меня осмотрели и продезинфицировали рану Потом молодой человек доставил нас домой. Прощаясь, я снова поблагодарила его. Он спросил номер телефона, и я дала ему наш телефон на улице Зари.
Мы с Баби вернулись в Понсе, а через два или три дня Кинтин позвонил мне из Сан-Хуана. Он спросил, как я себя чувствую и прошел ли у меня страх. Я сказала, что да, прошел, и что я снова приеду в Сан-Хуан на ближайшей неделе. Мы встретились еще несколько раз, а потом Кинтин стал приезжать в Понсе каждые выходные. Однажды он сделал мне предложение и подарил перстень с гербом семьи Мендисабаль. Ребека подарила ему этот перстень как старшему сыну, когда ему исполнился двадцать один год. Помню, как я надела его на палец в первый раз. Мы сидели на террасе, и образ рыцаря, который сразил дикого кабана, мне понравился. Я тогда мало думала о том, как это может отразиться на моей мирной жизни в Понсе.
На следующее лето умер папа, как раз перед моим возвращением в Вассар-колледж на последний курс обучения. С его смертью Кармита избавилась от своего пагубного пристрастия. Когда одиннадцать лет назад мы переехали в Понсе, то думали, что Кармита излечится. В Понсе не было казино, ей негде было играть. Но тут на холме за городом открылся отель «Интерконтиненталь». Это был первый по-настоящему современный отель в городе, и он сильно отличался от элегантных зданий девятнадцатого века, которых вокруг было множество. Во всех комнатах были стеклянные двери и балконы с алюминиевыми перилами, которые нависали над скудной горной растительностью. Винтовая лестница из круглого декоративного кирпича, которая спускалась к бассейну, похожая на шею жирафа, была самой привлекательной деталью этой современной архитектуры.
В отеле было шикарное казино – надежда алькальда, он был уверен, что оно привлечет туристов. Но он ошибся. Три часа езды из Сан-Хуана по узкой, извилистой дороге с головокружительными и рискованными поворотами, за которыми можно было наткнуться на машину какого-нибудь туриста, послужили слишком большим препятствием. В Понсе нет пляжей; он никогда не был городом туристов, и жителям это нравилось. Вскоре отель «Интерконтиненталь» стал терять тысячи долларов. Дабы исправить положение, управляющий принялся пропагандировать казино среди жителей города. Громкоговорители объявляли специальные льготы для дам: шесть фишек за доллар вместо положенных трех до восьми вечера.
Кармита узнала об этом и стала ходить в отель со своими подругами. Между ними скоро возникла конкуренция: кто чаще сорвет банк и выиграет джекпот. Каждый раз, когда Кармита проигрывала, она просила подруг одолжить ей денег. Когда они перестали давать в долг, она ходила по улицам и просила денег у первого встречного. Люди не понимали, почему такая элегантная женщина, как Кармита Монфорт, просит в долг, и кое-кто стал пользоваться сложившейся ситуацией. Ей давали в долг десять долларов, а потом шли к Карлосу и говорили, что одолжили сто. Поскольку сказанное могло быть правдой, – Карлос не имел обыкновения выяснять истину, потому что Кармита никогда не отвечала за то, что делала, – он не решался отказывать; доставал из кармана сто долларов и отдавал просителю. Дальше – больше: стоило Карлосу выйти из дома, его уже кто-то поджидал на тротуаре с требованием заплатить долг Кармиты.
В конце концов папе стало так стыдно, что он перестал ходить на работу и все время проводил дома. Он передал бухгалтеру управление маминой собственностью и больше не хотел иметь ничего общего с ее деньгами. Единственной его усладой было сидеть под белым дубом, который рос в патио позади дома, и кормить попугаев – Кото и Риту, которых он выписал из Флориды. И еще он каждые три-четыре месяца с воодушевлением измерял диаметр ствола дуба. Древесина белого дуба очень хороша для мебельного дела, и он ждал, когда дерево вырастет настолько, чтобы спилить его и сделать по меньшей мере шесть кресел и диван. Но однажды на Понсе обрушился ураган и вывернул с корнем множество вековых деревьев. Иные гиганты так и лежали на земле с торчащими кверху корнями, похожими на огромные клубки веревок, что сделало улицы города непроходимыми. Ураган вырвал и наш дуб, а Кото и Рита вылетели из клетки. В тот вечер папа не вышел к ужину, и Баби пошла искать его по всему дому. Она нашла его на чердаке: он повесился на балке потолка. На новеньком зеленом шланге, только что полученном от «Серса».