Монстролуние. Том 1 (СИ)

Наконец-то Фукс посмотрел на меня. И я увидел в его глазах сомнение и отчаянное желание поверить мне. Что же, видимо, пришло время выложить главный козырь.
— Дай мне руку, Фукс, — велел я и, как только мужчина сделал это, начал наполнять его Ореол собственной силой.
  
Глава 16
 
Фукс содрогался, таращил глаза и разевал рот, становясь похожим на вытащенную из воды рыбу. Что же, я его прекрасно понимал: самое первое наполнение Ореола энергией сопровождается довольно специфическими ощущениями.
Обычно через эту процедуру маги проходят еще детьми. Я, например, целых десять лет назад. Однако до сих пор прекрасно помню, что чувствовал, когда папа точно так же взял меня за руку и… В общем, казалось, будто я гоняю по «Американским горкам». Дыхание то и дело перехватывает, в голове шумит, и мир перед глазами раз за разом переворачивается. И не исключено, что в силу возраста Фуксу первая напитка Ореола дается еще тяжелее.
На все ушло не больше пяти минут. Под конец скотник выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. Чтобы этого не произошло, я использовал несложное заклинание, проясняющее разум и избавляющее от дурноты. А как только Фукс более-менее пришел в себя, спросил:
— Ну, как ощущения?
Несколько секунд тот просто моргал с таким лицом, словно хотел разглядеть перед собой нечто невидимое. Затем полушепотом спросил:
— Что это сейчас было?
— Ничего особенного, — я улыбнулся как можно беззаботнее. — Ты в первый раз наполнил свой Ореол силой. Понятное дело, что немного, едва ли на пятую часть, но все же…
— Ореол? — переспросил Фукс.
Я в ответ кивнул и вкратце рассказал ему о второй ауре, которая есть только у магов.
— Да ты сейчас и сам можешь увидеть ее. И на мне, и на самом себе. Посмотри на свои руки, — закончил я, внимательно изучая Ореол Фукса, тонким синим слоем накрывший его болезненно-желтую ауру. Которая, кстати, немного потемнела, что было хорошим признаком.
Фукс поднял руки и с ошеломленным видом секунд двадцать рассматривал свои ладони, пальцы и предплечья. Затем повернулся ко мне, и я понял, что мужчина смотрит на мой Ореол.
— Видишь? — спросил я, хотя и так знал ответ.
Фукс кивнул.
— Что и требовалось доказать. Ты маг, Фукс. И можешь научиться творить невероятные вещи. Лечить, успокаивать, насыщать, ну а главное — защищать себя и других от тварей, которые приходят в ночь Монстролуния. Существует множество заклинаний, и я помогу тебе их освоить.
Некоторое время Фукс сидел молча. Я его понимал: всего за несколько минут разговора с пятнадцатилетним пареньком его жизнь перевернулась с ног на голову. Бедняге предстояло осмыслить тысячи вещей. Однако перерыв подходил к концу, скоро мы все вновь возьмемся за грязную работу, а я так и не услышал от Фукса главного и решил его немного поторопить.
— Что скажешь, Фукс? Ты готов стать тем, кем был рожден?
Скотник прерывисто вздохнул и покачал головой, виновато глядя на меня.
— Нет, Арт, прости. Я не смогу. У меня не получится. Я уже стар, слаб, болен и лишился единственного лучика счастья, который имел.
Этого еще не хватало…
Беспомощность накатила приливной волной. Стало страшно. Я смотрел на Фукса и видел: тот полностью убежден в собственных словах. Он внушил сам себе, что не способен ни на что, и уже долгие годы жил в этой ментальной тюрьме. Добровольно… А значит, вытащить его оттуда будет очень непросто.
Была еще одна причина, по которой я особенно остро не желал терять Фукса как ученика. Заключалась она в Алре. Девушка не обладала магическими способностями, и это означало, что потенциал ее отца невероятно велик. Он не «поделился» с ней своим даром, оставил все себе. Подобное происходит нечасто: маги в подавляющем большинстве случаев рождают магов. Однако бывают исключения, и все они говорят об одном — чародей, чьи дети не имеют Ореола, очень силен.
Именно поэтому мысль, что Фукс добровольно губит в себе мага, приводила в отчаяние. Но отступать я не собирался.
 
— С чего ты так решил? — спросил я. — Почему убежден, что ничего не сможешь? Сам придумал — сам поверил?
Последняя фраза прозвучала довольно жестко, и Фукс напрягся.
— Не в этом дело, Арт. Я ничего не придумывал, все и так видно. Я никто. И существую только потому, что мое тело еще служит мне. Но после недавнего Монстролуния я хочу, чтобы оно побыстрее отказало, — он всхлипнул, но, к счастью, не заплакал.
— Скажи, Фукс, а хотела бы Алра, чтобы ты закончил свою жизнь вот так? Несчастным, сломленным, жалким? Она любила тебя. Именно поэтому пошла на такой отчаянный шаг — бороться с монстрами.
— Да, моя девочка всегда была такой. Решительной, готовой действовать. Но, видимо, в этот раз она переоценила свои силы. Ее больше нет, и я…
— Да, Фукс… — беспомощность сменилась злостью, — Алры больше нет. Но есть другие дети, над которыми висит угроза повторить ее судьбу. Их могут быть десятки, а то и сотни. Хочешь, я расскажу тебе, какой была Алра после того, как расстрелявший ее и монстра дирижабль улетел?..
Я понятия не имел, что на меня нашло. Рука сама потянулась к Фуксу. Пальцы сжали ворот его куртки. Встряхнув перепуганного бедолагу, я начал рассказывать. Все. В мельчайших подробностях. Едва ли не рыча и испепеляя скотника яростным взглядом.
Мне вовсе не хотелось делать Фуксу больно. Я прекрасно понимал, что он и так еле держится. Просто… За последние две с лишним недели и у меня на душе накопилось немало. Мне всего пятнадцать, а я оказался бесконечно далеко от дома, с минимальными шансами вернуться. Причем в мире, где не живут, а выживают, каждый месяц играя со смертью. Еще недавно я рвался в путь, надеясь успешно пройти первую магическую практику, рассчитывая, что это станет потрясающим приключением. И оно действительно стало, но — кошмаром… С самых первых минут в Аве-Лларе я копил боль, страх и отчаяние, и сейчас с ними стало невозможно справляться.
Продолжая рассказывать, я все сильнее встряхивал Фукса. Тот даже не пытался сопротивляться. Просто сидел, трясся и слушал, во что Монстролуние превратило его дочь. Сейчас он не мог даже плакать.
— …и подобное будет повторяться раз за разом, — закончил я, чувствуя, что меня самого колотит, будто в лихорадке. — Без поддержки магов Прибрежный Полис не сможет благополучно переживать ночи, когда монстр-Луна пробуждается. А значит дети, которые как Алра захотят помочь своим родителям, обречены повторить судьбу твоей дочери. Ты можешь это предотвратить, но не желаешь. Тебе мешают собственные трусость и слабость.
Закончив, я почувствовал, что страшный и жестокий монолог будто бы выпил все мои силы. И вместе с тем на душе стало легче. Точнее — пусто. Я не чувствовал ничего. Ни страха, ни боли, ни желания жить и что-то делать. Как будто Фукс заразил меня апатией.
Тот сидел рядом и молчал. Аура его опять побледнела, что означало одно: рассказав про Алру, я сделал только хуже.
Ну и плевать… Учитывая, сколько раз он делал хуже сам себе…
Цыган переводил взгляд с меня на Фукса и тихонько поскуливал. Он прекрасно все понимал и наверняка очень хотел помочь, но не мог. Помогать себе должны мы сами, но этого нужно желать. Фукс не желал совершенно, и тут я был бессилен.
Разумеется, его слабая аура позволяла использовать «Подчинение Воли». Но в таком состоянии Фукс ничему не научится. Он будет всего лишь безмолвным рабом, а мне нужен ученик. Мыслящий, стремящийся вперед, готовый трудиться.
— Прости, Арт, если я тебя огорчил… — нерешительно начал Фукс.
— Огорчил… — я горько усмехнулся, качая головой.
— Как бы там ни было… Я не тот человек, который тебе нужен. Я слаб и не способен на что-либо по-настоящему серьезное. Даже сражаться с тварями Монстролуния. Да, я выходил на бой вместе с остальными, но лишь потому, что боялся штрафов. Все взрослые мужчины обязаны делать это, таковы правила. Но за все годы я едва ли убил десяток чудовищ. И то больше по случайности, причем самых слабых и чаще всего уже смертельно раненых. А так… Я постоянно избегаю схваток. Поэтому твои слова о том, что мне под силу справляться со множеством монстров… Нет, такое просто невозможно. Поэтому… Арт, можно я пойду?