Тимереки (СИ)

Кей Орсби снова вернулась к своим обязанностям менеджера по подбору персонала в их фирме. И это действительно отвлекала её, по крайней мере, на дневное время суток.
Но проблемы не хотели оставлять Кей, приобрев свой облик в лице Томаса Джейсона.
Поначалу он ненавязчиво приглашал её покататься на яхте, потом звал с собой на горнолыжный курорт, затем хотя бы поужинать вместе с ним в ресторане. Но на все его предложения она отвечала твёрдым «нет». Не из-за того, что он был её бывшим босом, а только потому, что он был связан с тем же прошлым. Хотя сам по себе он был неплохим парнем, и не попади они тогда в другой мир, который заставил их жить и думать иначе, возможно Кей была бы даже рада встречаться с ним. Томас был очень симпатичным, раскрепощенным, веселым, щедрым и небедным кандидатом в женихи. Это могло бы быть. Но сейчас Кей изменилась, она уже не считала такие преимущества достоинствами мужчины. Её раздражали его фамильярность, а порой даже циничность и эгоизм. …И самое главное – она до сих пор любила Алмира, который до сих пор снился ей ночами, по которому она всё теми же ночами лила горькие слёзы.
Но Томас был также очень настойчивым и упрямым. Он всё равно провожал её до дома, дарил конфеты, цветы и безделушки, находил массу поводов прийти к ней во время рабочего дня. Он смешил её, отвешивал комплименты и напрашивался в гости. А потом однажды просто пришёл без приглашения.
– Томас, ты прёшь напролом как носорог! – открыв ему всё-таки дверь, недовольно проговорила Кей.
– У меня ещё масса достоинств. Что, неужели так и не пригласишь войти, это невежливо.
– Невежливо вваливаться к людям без предупреждения. Ладно, проходи, но предупреждаю, надумаешь сделать какую-нибудь глупость – пожалеешь. Я смогу постоять за себя.
– Да, брось, Кей. Мы вместе пережили столько всего. Даже в голове не умещается! Иногда, кажется, что это был всего лишь сон, ужасный сон. После этого мы уже стали близки.
– Я так не думаю, скорее мы случайные попутчики по несчастью. Друзьями мы так и не стали, не срослось. С девочками мы старались держаться вместе, потому что там это напоминало о доме. А теперь все разбежались в разные стороны, боясь встречи, чтобы лишний раз не напоминать друг другу об этой страничке в нашей общей судьбе. Для меня, Томас, близкие люди остались там, а по настоящему родного человека, я потеряла.
– Кей, уже  прошло два месяца, может пора думать о будущем, зачем себя умерщвлять тяжелыми воспоминаниями? – возмущенно проговорил Томас, небрежно развалившись в кресле.
– Я … такое ощущение, что я до сих пор не могу вернуться. Я ни здесь и не там. Оттуда я сбежала от боли, а здесь я словно призрак. Меня не радует жизнь моего мира, люди, технологии, телевидение, перспективы, деньги, развлечения – не прельщают больше. Тело моё здесь, но сознание осталось на том берегу реки, оно зовёт меня. Я думаю о тимереках на работе в свободные минуты, по дороге домой, в супермаркете, рассматривая фрукты. Я всё время мыслями возвращаюсь туда! – взволновано жестикулируя, проговорила Кей, не сводя глаз с ящика, в который она засунула рог.
– Это же невыносимо! – подался вперед Томас. – К тому же эту навязчивость нельзя запускать. Это депрессия или паранойя, однозначно это ненормально. Знаешь, у меня есть один замечательный психотерапевт, он депрессии щелкает как семечки, тебе обязательно нужно к нему обратиться. Он поможет, сто процентов, лично проверял. Я завтра позвоню и договорюсь с ним о приёме.
– А как ты объяснишь вот это, тоже паранойей? – Кей достала рог и демонстративно положила его перед Томасом. – Он появился здесь сам по себе, хотя я оставляла его в шатре жреца.
– Тем более, это уже прямое доказательство временного помешательства. Точно, это навязчивые идеи. Подумаешь, рог! Может, тебе его подкинули тимереки, или ты сама сначала отдала его, а потом сунула обратно в карман.
– Томас, я не сумасшедшая! Я точно помню, что когда забирала одежду – его там не было, он появился гораздо позднее.
– Всё равно это не факт. Больная фантазия может заставить поверить во все что угодно. Кей, я хочу тебе помочь, правда. Я знаю, что все это поправимо, ты пройдешь несколько сеансов и успокоишься, посмотришь на всё по-другому и на этот дурацкий рог, и на этот неудачный тренинг. Хотя в одном мы действительно выиграли, мы приобрели невероятную стойкость к трудностям, теперь нам не страшны любые кризисы. Всё, договорились, завтра я отвезу тебя к доктору Монта. И ещё, можно попросить у тебя ключи от твоей квартиры.
 
– Что?!! – Кей резко обернулась в его сторону, её глаза округлились до последней стадии изумления. – Не поняла. Я не собираюсь жить с тобой, Томас. Я не нуждаюсь в мужском внимании, или каких либо отношениях! – твердо проговорила она, делая ударение на каждом слове.
– И я не собираюсь, милая. В связи со всеми происходящими событиями, с твоими бредовыми мыслями, я просто хочу взять над тобой шефство, выступить в роли старшего брата или наставника. Я смогу приходить к тебе и готовить сюрпризы, завтраки, кофе в постель, подарок в чулок на рождество.
– Наверное, ты не зря ходил к психологу, видно ещё не все сеансы прошёл. Ты вообще понимаешь, о чем ты сейчас говорил? Что ты мне мозги паришь, Томас, мы взрослые люди, и я не шизофреничка и прекрасно понимаю к чему ты клонишь. Что ты вцепился в меня? Оглянись, и увидишь вокруг себя десятки молоденьких красоток, желающих закрутить с тобой роман. Выбирай любую, а хочешь каждую по очереди, но только учти Джейсон – я не отношусь к их числу! Меня не возбуждает плоскость мысли и фальшивая игра чувств. Поиграй мальчик с другими куклами! Мы славно поговорили, и я не смею вас больше задерживать Томас Джейсон. Выметайся из моей квартиры!
– Какая пылкая сцена! – ухмыльнулся Томас, лениво аплодируя. – Тебе ещё не хватает меча и щита с надписью – «Гордость и честь!». Здорово бы смотрелось, щит, меч, сверкающие глаза, ну истинная валкирья. Только причина в том, что мне не интересны другие куклы. У них слишком простой механизм: головка крутится во все стороны, ручки поворачиваются, ножки раздвигаются, они любят одеваться в яркие тряпочки. Мне скучно с ними, не интересно, и вообще – это пройденный этап. Ты ведь у нас не такая, правда? В тебе есть тайна, которую хочется раскрыть, есть искра, у которой хочется согреться. Мы очень подходим друг к другу.
– Совершенно разные! – бросила Кей, сверля его зеленым взглядом.
– А противоположности что? Правильно, они притягиваются. Из нас может выйти отличная пара, союз, семья, как хочешь.
– Ключевое слово «может», и оно под большим вопросом, – сердито вздохнула она, непонимающе качая головой.
– Ты недооцениваешь перспективы, детка, – Томас взглянул на неё такими чистыми голубыми глазами, красиво приподняв брови. – Ты можешь жить со мной как у бога за пазухой. Ездить по миру, иметь роскошный дом, классную машину, шмотки, украшения, я не знаю, собачку карманную с ошейником от Версаче. Мы можем веселиться, отдыхать, заводить друзей или детей.
– Скажи, Томас, – тихо проговорила Кей, – Ты действительно во всём этом видишь своё счастье?
– Конечно, а к чему ещё стремятся все люди! – пафосно фыркнул он. – К хорошей жизни!
– Тогда мне жаль тебя и остальных, я сочувствую вам, – мрачно ответила Кей.
– У-у-у, да мы философы! Хорошо юный философ, ответь мне – в чём же счастье на этой грешной земле, если не в деньгах и не в комфорте?
– Ты слышал, что из-за этого чувства разжигались войны, и оно же дает жизнь, его ждут как чуда, порой всю свою жизнь. Это любовь. Я не люблю тебя, и ты меня тоже не любишь. Пока горит моя искра, у которой ты, кстати, не будешь греться, я буду жить ею. Ты знаешь Томас, что такое чистое чувство, без денег, вина и порножурналов? Боюсь, не знаешь. На самом деле к этому стремятся все люди, но у них не выходит, слишком много иллюзий встречается на пути и они заливают свою пустоту выпивкой, забивают деньгами или лицемерно притворяются счастливыми.