Бычара (СИ)

***
Припарковавшись возле ворот, я понадеялся не встретить никого из родственников. Выслушивать, какой я скотина, не хотелось. Сам знал. Я вышел, и, не желая будить Аманду, завернул её плотнее в куртку, и взял на руки. Однажды я уже носил её на руках. Только тогда я был для неё героем.
Я поднялся по ступенькам и толкнул дверь, порадовавшись, что было незаперто. Пройдясь по тёмному коридору, я заглянул в гостиную и, убедившись, что никто не смотрит телевизор, пробрался в спальню. Уложил Аманду на кровать, накрыл пледом и собрался уйти в душ, смыть с себя последствия ебучего дня.
— Джек? — услышал я тихий голос Аманды. Она подскочила на постели. Подойдя ближе, я сел рядом. — Ты привёз меня к себе? — спросила она с удивлением, должно быть, не ожидая от меня подобного. Я и сам не ожидал.
— Могу отвезти к Люсии, — спокойно предложил я и невольно потянул плед с её тела.
— Мне хочется под горячий душ. — Она дала себя рассмотреть, и я сглотнул, член встал. Встал и я, приблизился к шкафу, нашёл махровое полотенце и отдал ей.
— Иди. — Я помог Аманде подняться и указал, куда идти, стараясь не думать, что сейчас она будет очень влажная и скользкая, блять!
— С тобой всё хорошо?
— Да, тоже хочу в душ. Пойду к родителям, вернусь через двадцать минут, — произнёс я и морально настроился сбежать как можно скорее, иначе ещё одно слово — и я сам затащу эту демоницу под воду и отмою…
— Мы будем спать вместе? — Услышав это, я остановился.
— Как пожелаешь. — Я оставил право выбора за ней, не оборачиваясь. И поэтому я не знал: испугана она, радуется или озадачена, а может, Аманда всё-таки стала нормальной и хочет послать меня, выцарапав перед этим глаза для приличия?
— Хочу с тобой, — раздался шёпот, и я понял одно — нормальной она так и не стала. Но я уже был рад этому. Усмехнувшись и кивнув, я скрылся.
— Джек, ты украл деньги! — кричал Жан, не веря, что сын мог поступить таким мерзким образом, а затем, схватив отпрыска за ухо, потащил через двор. — На что ты их потратил? На сигареты? — Жан усердно засыпал сына вопросами и, не услышав ответа, выкрутил ухо сильнее.
— Нет, папа, я отдал деньги Бруно! — сумел ответить Джеки, закрываясь руками от отца.
— Зачем? — Жан стих, не понимая поступка сына. Неужели вымогательства?! — Джек, этот проходимец заставил тебя таскать ему деньги?
— Нет, пап, я заплатил за Аманду, по-другому Бруно не отдал бы мне её. Он продаёт Люсию и Аманду, а если никто не покупает девочек, он избивает их и заставляет сосать ему, понимаешь? — Жан замер и с открытым ртом уставился на сына, не веря в его слова. Успокаивало одно — сын никогда не врал. Он сглотнул.
— Но почему девочки ничего не рассказывают родителям?
— Им никто не верит! Все думают, что Бруно никому не причинит вреда, он перед ними корчит хорошего мальчика. Его жалеют, а он пользуется этим, и к тому же отец защищает его. Мне везёт, только я могу купить их, а больше никто не может. Пап, прости, — шепнул Джеки, обнимая отца в поисках поддержки.
— Но почему ты просто меня не попросил?
— Ты бы мне поверил?
— Нет, — ответил Жан с твёрдым намерением пойти и разобраться с этой придурковатой семейкой Схепертс как следует. — И часто ты платишь за Люсию и Аманду?
— Всякий раз, когда Бруно опять захочется накопить на что-нибудь запретное.
— Джек, — долетел до меня из спальни голос отца.
— Что, пап. — Я обернулся к родителю, надеясь, что надолго наш диалог не затянется.
— Кого ты привёл?
— Аманду.
— А что с ней?
— «Купил» её у Бруно, пап, ничего нового. Ты же знаешь, забей.
— Знаю. Ты молодец, Джеки, — похвалил меня отец, и я кивнул в знак того, что, да, знаю. Не надо было её впутывать в свою «месть». Надо было просто отрезать Схепертсу яйца и отпустить существовать дальше. — Только разве Бруно не в пансионате? — вопрос отца вывел меня из задумчивости, и я посмотрел на него, не понимая, о чём он спрашивает.
— Там тараканов травят, и Люсия взяла его на выходные, а Аманда приехала в гости немного не вовремя. Вот Бруно и решил воспользоваться уже повзрослевшей девочкой. — Блять, как тяжко врать, тем более отцу.
 
— Бедняжка. — Покачал он головой, потирая переносицу. Посмотрев на меня, отец уступил мне дорогу, отпуская в долгожданный душ. Я надеялся, что он не направится к Аманде выразить ей огромное сочувствие. А если и отправится, то она обязательно отбелит мою репутацию, и я так и останусь для неё героем. Я потряс головой, не желая больше ни о чём думать. Надоело. Совесть нужно заколоть дозой тестостерона, и она замолчит. Молчала же до сегодняшнего дня. Сука!
***
— Джеки, там кто-то приехал. — Отец тихонько постучал в дверь и приоткрыл, шепнув, что заметил какого-то полоумного, приехавшего в гости в два часа ночи. Матюгнувшись, встал, поправил одеяло на Аманде, надел спортивные штаны и вышел. — Может, полицию вызвать? — посоветовался он, и я нахмурился. Натянув толстовку и сунув сигареты в карман, отправился спросить: «Какого хрена надо?»
— Не надо, я справлюсь, иди спать. — Поглубже вдохнув, вышел из дома. Ночь приветствовала теплом, звездным небом, полнолунием и каким-то бесстрашным уродом на чёрном Мерседесе. — Блять, — цыкнул, как только фары потухли, а из машины вышла миловидная женщина с копной пшеничных волос, идущая ко мне. — Лия, что же тебе не спится-то? — задал вопрос скорее себе и, достав сигарету, закурил, ожидая, когда она подойдёт совсем близко и потребует объяснения. Бруно то привез не я, да к тому же немного запачканного.
— Привет.
— Привет. — Лия встала напротив меня и зевнула, прижимая ладонь ко рту. Ну явно же спать хотела, ну вот бы и спала.
— Будешь сигарету?
— Да. — Вытянула она одну из пачки, и мы втянули дым одновременно. Мне иногда нравилось вот так находиться рядом с ней и просто монотонно прокуривать нашь день, удачный или неудачный — неважно, главное, с пониманием и молчанием. Интересно, а как оно будет с Амандой? — Почему Бруно привезла Люсия, а не ты? — послышался вопрос на половине скуренной сигареты, и, взглянув на меня, подошла ближе.
— У меня возникли дела, а Бруно взять с собой я не мог, поэтому попросил Люсию и Дидерика отвезти его обратно. — По её взгляду заметил, что она знает правду и пытается услышать её от меня. Лия покачала головой и усмехнулась.
— А откуда ссадины?
— Выпал из машины, наверное, — пожал я плечами, доказывая ей, что она не услышит признания, а раскаяния — тем более. Она рассмеялась и затянулась.
— Ты трахался со мной, чтобы у тебя появилась возможность быть к Бруно поближе, да? Не потому что я тебя привлекала? — проглотила она вопрос и кинула окурок, безжалостно растоптав его, а затем взглянула на меня, ожидая простого и в то же время такого сложного: «Да, детка, смирись с этим, не ты мне нужна, ох, не ты».
— Прости, — я отметил, что за последние сутки уже два раза произнёс извинение двум женщинам, но только ни одной из них оно не нужно. Обеим нужны мои действия.
— Значит, полтора месяца ты думал, как вывести Бруно на прогулку без последствий и покончить с ним? — цыкнула она, произнеся вполне себе логическую цепочку.
— Да, — коротко ответил я и задрал голову, показывая, что горжусь планом.
— Почему ты не был со мной честен?
— Не хотел очернять нашу с тобой идиллию. То, что я делал для тебя, было искренне. Пускай я преследовал свои интересы, но я думал и о тебе.
— Да, знаю, поэтому от этого ещё обидней. Потому что не «я» была причиной оставаться со мной, — произнесла Лия, пряча руки в кармане плаща, ее плечи подрагивали, а в серо-голубых глазах, как это часто бывает, застыли слёзы. — Я так понимаю, раз ты все осуществил и Бруно повержен, мы расстаёмся? — Моргнула она, а я прикусил нижнию губу и быстро достал ещё одну сигарету.
 
— Да, — твёрдо ответил я, зная, что тоже был повержен одной очень настойчивой особой, которая спит в моей постели и, надеюсь, не смотрит в окно на мои разборки. Я поднял голову, убедившись, что в окне ее нет, и выдохнул с облегчением. Лия, кажется, кивнула, понимая, а может, и принимая даже моё решение. Зачем тогда было приезжать? Чтобы убедиться? Хм, женшины — все-таки странный народ. Я снова глянул на окно и вернул взгляд на Лию, почти не моргая, медленно затягиваясь и надеясь, что она поскорее исчезнет и я отправлюсь спать, обнимая другую. Все-таки с Амандой было проще, она знала меня настоящим, без притворства, в отличие от Лии, с которой приходилось изображать того Джеки двадцатилетней давности. И я бы обязательно остался прежним, не случись последствий моего сочувствия к слабому полу.