Бычара (СИ)

Я упал, как тогда, двадцать лет назад: на спину, ударившись затылком о твёрдую поверхность. Но сознание ещё не потерял, а жаль. Аманда выкрикивала моё имя, прощупывала пульс. Её беспокойство за меня я никогда не забуду. Я был ей благодарен, хотя и пихал эту благодарность в тот же «колодец».
Она не хотела причинять мне боль, а я причинил, и зазря: Бруно всё равно ни хрена не понял.
— Прости.
Двадцать лет назад.
— Дидерик — единственный, кто может свидетельствовать против Бруно, он был там и всё видел.
— Нет, нет. Жан, послушай меня. Если Дидерик будет свидетельствовать против сына Схепертса, то Схепертсу со всеми его связями достаточно только пальцами щёлкнуть — и от нас ничего не останется. И от тебя, и от меня. Ты что, хочешь войну развернуть против этого мафиози? Я не хочу в тюрьму, Жан. А Схепертс знает ой как много про нас. Ты не забывай, что мы нелегально возим гормоны для скотины. Тюрьма — вот, что нас ожидает. И тогда Джеки останется один, а у тебя ещё Стивен и жена, почему ты не думаешь о них?
— А знаешь, кто здесь настоящий преступник? Ты, сукин сын! Джеки, подойди ко мне, не нужно тебе больше общаться с этим предателем.
 — Прости, мне папа запретил что-либо говорить полиции, он боится Схепертса, — буркнул Дидерик, находясь рядом с молчаливым Джеки. Он морщился от боли каждый раз, как делал мелкий шаг, идя к отцу. — Ты простишь меня? — Джеки обернулся, услышав вопрос. Ему самому было больно, у него закружилась голова, на штанах проявилось красное пятно, и он упал. Надеясь, что замертво. Тогда больше не надо будет чувствовать боли, не это ли счастье?!
— Джеки! Джеки, очнись. — Кинулся к нему Жан, падая на колени рядом и похлопывая по щекам сына, тот не реагировал.
— Ты трус, Дидерик, как твой папаша! Пошёл вон отсюда! И чтобы я тебя больше не видел! — Старший и младший Мэйс покинули двор, оборачиваясь на каждом шагу. Из дома выбежала мадам Ванмарсениль и склонилась над сыном, причитая: «За что нам такое несчастье!» — и обняла своего мальчика, пока Жан вызывал скорую.
— Пап, это был не несчастный случай. — Дидерик шмыгнул носом, посмотрев на отца. Тот предпочёл не отвечать ему, прекрасно зная, что сын прав. И Жан был прав, когда говорил, что он трус. — Пап, если ты не позволишь рассказать полиции, что Бруно специально покалечил Джека, то я тебя буду ненавидеть всю жизнь, понял?! — крикнул он, с обидой глядя на молчаливого и очень боязливого старшего Мэйса. Дидерик так и не услышал разрешения и убежал, не желая смотреть в глаза отцу, по возможности, никогда.
========== Глава 9: Она обязательно очнётся ==========
— Джек! — мой крик разнёсся по комнате. Он не реагировал. Единственное, что успокаивало, — биение сердца. — Джек.
Я взмахнула руками и, найдя платье, надела. Принялась искать телефон, он должен быть в плаще. Увидев верхнюю одежду возле кресла, взяла, прощупала карманы — и ничего.
— Твою мать, — шикнула я от неудачи и, оглядевшись, не увидела Бруно. — Схепертс! — окликнула и не услышала ответа. Застегнув молнию на платье, я ринулась к куртке Джека. Уж у него-то точно телефон должен быть на месте. — Ничего! Проклятье! Да где же хренов телефон?! — рычала я сквозь зубы, и, встав на четвереньки, подползла к Джеку, и накрыла по пояс его же курткой. — Бруно?! — Я оглянулась по сторонам. Никого. Да что же за напасть такая.
— Мо-о-я, мо-о-я, ура-а, — услышала я откуда-то снизу радостные возгласы. В полу, оказывается, был вход в подвал. Я подползла и, нагнувшись, заметила, как выродок Бруно хреначит по моему телефону молотком.
— Вот говнюк, — шикнула я, ища предмет потяжелее, чтобы так же настучать по его пустой башке.
В комнате не было ничего массивнее, чем валяющийся Джек. Я скривилась от понимания, что теперь всё пошло не по плану. Посмотрела вниз на довольного Бруно, который с чувством выполненного долга начал ползти по лестнице вверх. И, столкнувшись со мной, восхищённо раскрыл рот. Тонкая ниточка слюны сползла по его нижней губе и капнула мне на руку. Я с отвращением вытерлась и отодвинулась подальше.
 
— Ты ку-у-да? — обиженно спросил Бруно, переставая лыбиться, и протянул разбитый телефон. — Во-о-зьми, — выдал он.
— Нахрена ты его разбил? — Выхватила я из руки дебила то, что осталось от смартфона, и от досады швырнула под стол, медленно отползая от надвигающегося на меня Бруно.
— Ну ты же мо-о-я. — Пожал он плечами, как-то по-хищному усмехнувшись.
— Я не твоя, Бруно. — Вздёрнула я бровь, стараясь сохранять спокойствие.
— Как не мо-о-я? — Схепертс, кажется, обиделся и вот-вот зарыдает.
— А вот так. — Я села на колени и развела руки в стороны. Обернулась на Джека, мысленно прося открыть глаза и как можно скорее, но безуспешно. Мой взгляд вернулся к Бруно.
— Ты кра-си-и-ва-я-я.
— Не сомневаюсь в этом, Бруно, — произнесла я как можно нежнее и кивнула в надежде отползти ещё дальше. Я не отводила взгляда от Схепертса, боялась упустить мгновение, когда он обезумеет и покажет всю свою гнилую сущность.
«А я тебе говорила носить с собой электрошокер!» — орал мой внутренний голос. Мне стало стыдно перед ним за непослушание.
— Бруно, ты же мне скажешь, где телефон Джека? — спросила я, сохраняя в себе последние крупицы спокойствия и отчаянно пытаясь задушить панику.
— Не-а, — нагло заявил он, натягивая на физиономию улыбку победителя. Он остался единственным самцом. Я сглотнула ком в горле.
— Ладно, как скажешь, Бруно. — Стараясь вести себя с ним как со своим пациентом, я медленно встала. — Давай ты поможешь мне привести в чувство Джека, и мы поедем домой. Как тебе предложение? — Собрав волосы в пучок, я осторожно пятилась назад, надеясь встретить на пути туфли. Я подняла плащ и не спеша надела его, завязав потуже пояс.
— Пло-о-хо. — Бруно встал, припустил штаны, оголяя вставший член, и, оскалившись, переступил Джека. Я до боли прикусила губу, зная, что нужно бежать в лес, но оставить с этим извергом Ванмарсениля не могла. Мне было страшно за Джека больше, чем за себя. — Да-а-вай, иди сю-ю-да, — попросил Бруно легко и ненавязчиво, как будто каждый день предлагал мне побыть рядом с ним.
— Нельзя, Бруно, не приближайся. — Я выставила руку вперёд, останавливая его желание дотянуться и схватить меня, и это было ошибкой. Он схватил моё запястье и сжал. Я ахнула и замахнулась, целясь коленом ему между ног, но садист поймал моё колено.
— Мо-о-жн-о, Ама-а-анда, те-е-пе-е-рь всё-ё-ё мо-о-жн-о. — Засмеялся он, кидая меня в стену. От удара спиной и затылком я сползла по неровной поверхности на пол и простонала от ноющей боли. Совсем без боя отдаваться не хотелось. Но шансов нет. «Поздравляю, Аманда, вот ты и доигралась». Я шикнула на голос и послала его на три буквы: мне нужно было сосредоточиться, а иначе туда отправлюсь я. Мой грозный самец приближался. — Ты ну-у-жна мн-е-е, — выдал он, нависнув надо мной, а затем взял за плечи и поднял над полом. Теперь я ещё и твёрдой поверхности не ощущаю, прекрасно. — Он не-е ну-же-е-н те-еб-е, — протяжно доказывал мне Бруно, и, пока моя голова кружилась, перекинул через плечо, и понёс к столу, на поверхность которого опрокинул моё тело. Схепертс разделся, бросив трусы и штаны на лицо Джека.
— Не надо, Бруно, — шепнула я, и, набравшись сил, подняла голову, и пнула его в живот. Жаль, каблуки я так и не нашла, можно было воткнуть их в глаза ещё одному моему насильнику.
— Ты су-у-к-а-а! — закричал он, краснея как помидор, и влепил мне пощёчину.
На пару секунд в глазах потемнело, шея издала хруст, а на щеке будто образовался жгучий ожог. Бруно ударил ещё раз уже по другой щеке, и теперь моя покрасневшая кожа наверняка выглядела так, словно я провела на морозе несколько часов. Лицо горело, в глазах сверкали искры от ударов, во рту ощущался вкус крови. Ублюдок разбил мне губу. Я крикнула, а вроде и не кричала. Моё тело не подчинялось мне. Бруно привязал мои лодыжки к ножкам стола, потом связал руки и сунул грязную тряпку в рот. Он кусал и слюнявил мою шею. Облизывал места ударов и наносил новые. Плащ разорвал в клочья. Удар в живот — и я закашлялась, но кляп мешал выплюнуть в лицо садиста всю ненависть вместе с кровью. Я чувствовала, как влажная головка члена толкается во влагалище. Чёрт.