Будешь моей, детка (СИ)

— Сука тупая, — рычит парень и с размаху бьет меня по голове.
Боль такая резкая, что в глазах темнеет. И я снова теряю сознание.
  
Глава 25. Команда быстрого реагирования 
 
Тимур 
Когда шкаф доломан, а кровоточащие костяшки промыты под струей воды, я выдыхаю. Решаю больше не ломать ни мебель, ни себя, хожу загнанным зверем из угла в угол и понимаю: если я хочу успокоиться, дома оставаться не вариант. Тут слишком много Оли. Ее кружка на кухне, ее гель для душа в ванной, ее вещи в шкафу, ее дурацкие растения, которые она пересадила в красивые горшки и везде расставила…А главное, ее медово-прохладный запах, который я чувствую, словно зверь. И словно зверь, бешусь от этого и схожу с ума.
Надо либо к херам выбрасывать все ее вещи (а сил на это сейчас нет), либо свалить из дома на какое-то время. Выбираю второе.
Сажусь за руль и еду.
Куда? Да никуда. Просто гоню по дороге и все. Обычно это помогает избавиться от лишних мыслей, но не сегодня. Сегодня мне не помогает ничего.
Начинаю думать, что зря психанул и отпустил детку. Мало ли там куда она собирается через месяц. Еще десять раз может передумать, особенно если хорошо убеждать. А сейчас пусть бы тут была, рядом со мной. Под присмотром. Вот куда эта девочка-проблема сейчас поперлась? Без денег (карту вместе с ключами оставила… гордая, блин!), без жилья. К семейке своей долбанутой вернется? Или что?
Тянусь к телефону, чтобы набрать ее, но отдергиваю руку. Нет. Сама же решила уйти. Пусть и уходит. Бегать за ней не буду. Если сама позвонит, тогда, конечно, другое дело. Приеду без вопросов и заберу домой.
И, словно в ответ на мои мысли, раздается звонок. Вот только это не детка, а какой-то незнакомый номер. Ну нахер, я таким не отвечаю. Обычно это или банки, или еще какая-то хуета.
Сбрасываю.
Но этот же номер звонит еще раз. И еще раз. Блядь, ну и кто там такой настойчивый?
— Да? — рявкаю я в трубку.
— Соболь, привет, это Алиса, — торопливо говорит незнакомый звонкий голос.
— Какая еще нахрен Алиса? — и тут же вспоминаю. — А, сестра Ника. Внезапно. Че хотела?
— Ты не знаешь, где Оля?
— Понятия не имею, — грубо говорю я. — Мы расстались. Звони ей, спрашивай. Я тут тебе ничем не помогу.
— Стой! — она выпаливает это так быстро, будто боится, что я положу трубку. — Оля должна была ко мне приехать, переночевать. Час назад написала, что выезжает. А теперь трубку не берет. Просто гудки, и все.
У меня холодеет в позвоночнике, как будто за шиворот сыпанули льда. Я резко сворачиваю на обочину и торможу там, врубив аварийку.
Закуриваю. Отстраненно отмечаю, что руки подрагивают.
— Так. Еще раз, — севшим голосом говорю я. — Оля собиралась ехать к тебе. Когда это было?
— Ну… — она задумывается, — Может, часа два назад. Оля мне позвонила, спросила, можно ли переночевать, я сказала, что без проблем. Она хотела сразу ко мне ехать, но потом написала, что домой вначале заедет. И уже из дома написала, что едет ко мне. Но так… так и не приехала.
На последних словах голос девчонки начинает дрожать. И она быстро шмыгает носом.
— Ясно, — я стараюсь говорить спокойно, хотя меня самого потряхивает. — Значит, надо к ней домой ехать, проверять.
— Ты знаешь ее адрес?
— Знаю.
— Скинь мне, — тоном, не терпящим возражений, говорит она. — Я тоже приеду.
— Нет, тебя еще там не хватало.
— Почему?! Я ведь тоже переживаю.
— Если Ник отпустит, приезжай, — бросаю я, прекрасно зная, что никуда он Алису не пустит. Тут же слышу в ответ короткое ругательство.
— Алис?
— Что?
— Спасибо.
И кладу трубку.
Звоню Нику, звоню Владу. Коротко обрисовываю ситуацию. Один обещает подъехать через полчаса, другой совсем рядом с Олиным адресом и будет совсем скоро.
Я говорю спокойно, рассудительно, я прикидываю разные варианты, я еду быстро, но аккуратно, чтобы не попасть в аварию. Я делаю все это, а внутри у меня такая дикая паника и такой жуткий страх, что просто пиздец. Я знаю, что не справлюсь с этими чувствами, поэтому просто запираю их внутри, не давая им выхода наружу. Консервирую.
 
А еще запрещаю себе думать о том, что могло случиться с деткой. Иначе меня просто разорвет на части от ужаса, и я не смогу ничего сделать. Не смогу ее найти.
Подъезд я вспоминаю сразу, а вот номер квартиры вылетел из головы напрочь. Захожу вместе с какой-то женщиной, поднимаюсь по лестнице, внимательно осматриваясь на каждом этаже. Вот! Точно! Этот коврик и эта надпись на стене. Значит, здесь.
Звоню в дверь.
— Пап, ты че ключи опять забы… Блядь, —  брат Оли осекается.
Стоит, смотрит на меня как на привидение, а в его глазах плещется страх.
Дикий, гнилой, животный страх, который не возникает просто от того, что ты случайно открыл дверь малознакомому человеку.
Сука, он мне с самого начала не понравился. Тупой, слабый и трусливый. Такие на все готовы, лишь бы своя шкура целой осталась.
— Где Оля? — я прохожу в квартиру и сразу хватаю его за грудки. — Где она?!
— Я не знаю, — огрызается он, щеря зубы. — Это ж с тобой она живет, ты ее и паси.
— Она была здесь недавно, верно? — я грубо встряхиваю его, чтобы не тормозил с ответом.
Он на мгновение замирает, глаза начинают бегать. Явно будет врать.
— Я знаю, что Оля приезжала сюда, — я еле сдерживаюсь, чтобы не вмазать ему по тупой трусливой роже. — Где она сейчас? У нее не отвечает телефон.
— Я не знаю! Чего ты до меня доебался! — кричит он визгливо, но я вижу: знает.
Сука. Какая же мерзкая сука у нее братец.
Швыряю его в стену, а сам отвечаю на телефонный звонок:
— Да, Влад. Шестьдесят восьмая, звони в домофон, открою.
А потом ухмыляюсь парню, который сейчас похож на забившуюся в угол крысу.
— Сейчас сюда еще придет мой друг. Как думаешь, вдвоем нам удастся заставить тебя говорить? На каком сломанном пальце ты расскажешь, где твоя сестра?
— Ты ж не будешь так делать… ты приличный… ты просто пугаешь, — бормочет он, отчаянно мотая головой. — Ты же не отморозок.
— Правильно. Отморозок здесь ты. А мне просто надо найти Олю. Где она?
— Я же уже сказал! Я не зна…
И я наконец бью так, как давно хотел. И чувствую только мрачное удовлетворение, когда он сплевывает кровь вместе с парой зубов.
Но помогает, как ни странно, не это, а появление Влада. Тот даже не делает ничего, просто вырастает горой мышц на пороге квартиры и смотрит на мелкого ублюдка своей мрачной хмурой рожей. Так смотрит, будто обдумывает, как именно будет его расчленять.
И тот ломается. Размазывает по лицу кровь, сопли и слюни и быстро говорит, что у него не было выхода… что ей никто не причинит вреда, только попугают…что надо просто заплатить денег и ее сразу отпустят…
Я не выдерживаю и бью еще раз.
— Где они ее держат?
— Я не знаю!
— Звони спрашивай.
— Они не скажут!
— А ты придумай. Или у тебя пальцы лишние?
Он торопливо набирает номер и заискивающе лепечет в трубку:
— Ну как там? Все в порядке?
Меняется в лице.
— Давайте я приеду и уговорю ее. Я смогу! Правда!
Снова молчит и слушает.
— Куда? Да, понял.
И громко и отчетливо называет адрес, явно повторяя его за кем-то в трубке.
Оля 
Хочется пить. Во рту кляп. Какая-то тряпка, пахнущая затхлостью.
Очень сильно гудит голова.
Руки снова связаны, ноги тоже. Правая нога перетянута сильнее, я ее почти не чувствую.
Дверь в комнатушку, где я лежу, закрыта не полностью: видна узкая полоска света и слышны голоса.
Грубые мужские голоса, которые совершенно будничным тоном говорят страшное. Говорят о том, что со мной надо сделать. А ведь они не знают, что я их слышу, значит, это не для того, чтобы меня напугать. Значит, это на самом деле…
Чтобы не думать об этом, пытаюсь вспомнить… да хоть что-нибудь вспомнить. Но в голове пусто и гулко, как в бочке. Вдруг откуда-то всплывают стихи, которые я учила когда-то в школе. Просто какие-то строчки. Без начала, без конца.