Дорогой скорби: крушение Ордена (СИ)

– Фиотрэль, – тепло и одновременно сокрушённо обратился Регент. – Если ты раскаешься, то я тебя приму в Ордене. Только попроси этого и думаю, мы сможешь для тебя что-нибудь придумать, чтобы вернуть.
– Нет уж, – с надменной усмешкой стал мотать головой, отнекиваясь, босмер. – Я не отдам свободу в обмен на тиранию. Если возвращаться в Орден, то тогда, когда в нём будет торжествовать свобода.
– Так, – вмешался представитель Совета Владык. – Мы здесь собрались не для разрешения дружеских дилемм, а Председателя Совета я прошу не раздавать обещания, исполнение которых не в его компетенции.
Азариэль тяжело выдохнул. Он не ожидал и никак не представлял, что Великий Капитулярий может в какой-то момент превратиться в выяснение отношений между знакомыми. Высший эльф читал такое же недоумение, что и его в глазах и своих друзей и знакомых, будь то со стороны лоялистов или же люциитов. Азариэль смотрит, как две фигуры покидают вещательную площадь, парень видит, что они прошли мимо водоёмов, отразившись в их тёмном покрове. Он так же смог углядеть и что Регент так же не сводя очей следит за ими, провожая их взглядом, в котором ощущается страшное падение и пожар меланхолии.
– Прежде чем мы перейдём к рассмотрению Великой Орденской Хартии и нового кодекса, у кого-нибудь заявления или ходатайства?
– Есть! – снова дал о себя знать мятежный рыцарь, облачённый в доспехи и цвета безумия. – Перед тем, как наши милые братья и сёстры перейдут к главному, я скажу вам о так называемых преступниках, чтобы вы поняли, зачем нам нужны Кодекс и Хартия. Я был там, когда Сафракс довёл Хротгара до стадии злобы, – и, исказив голос в обвинении, но жутко наигранным, мятежник продолжил. – Сафракс его оскорблял, унижал и угрожал бедному парню, который всего лишь усомнился в одной из статей Кодекса и заставил его выучить до завтра всю книгу, а Деметр всего лишь поддержал своего брата. И их заперли в карцере по итогу, а справедливо ли это? Справедливо ли, что без суда заперли тех, кто, по сути, и не виноват? Они не преступники, а всего лишь жертвы тирании! – Приостановившись, Люций своим лихорадочным взглядом осмотрел зал, и только потом продолжил. – Они не виноваты вообще, несмотря на то, что Хротгар пихнул рыцаря–садиста, который оскорблял честь бедного паренька. Каждый должен иметь право на защиту своего достоинства! Мои неофиты, – приторно начал Люций, – из тех, кто выбрал не ту сторону, вы действительно желаете, чтобы так поступили и с вами?
Зал, со стороны лоялистов взорвался от негодования, ибо никто не понимал, как можно начать оправдывать преступников, который поставили жизнь рыцаря под угрозу. И многие понимали, что Люций сейчас просто нагло врёт, популизмом и театральной наигранностью склоняя на свою сторону неопытных неофитов из чесла тех, кто стоит подле Регента.
– Не будем впадать в недоумение, ярость и давать себя так легко обмануть, – заговорила архимаг, быстро ступая через толпу к столам иерархов. – Я хочу обратиться к Совету Владык о приложении объяснения от рыцаря Сафракса к Протоколу в том месте, где Люций сделал данные заявления.
– Объяснение принимается, – соглашается иерарх.
– Протестую! Отклонить эту бумажонку!
– Я вам хочу напомнить рыцарь Люций, что это не в ваших полномочиях и не вам указывать Совету Владык!
Пока подле Регента растёт негодование, в полуамфитеатре всё больше поднимались сепаратные настроения, выраженные готовностью ворваться в ряды лоялистов и покрошить их. Восклики одобрения и ярые требования перемен слились в единую и мелодичную песнь раскола. И под это мятежное нарастающее крещендо Люций продолжил с центрального положения ложи:
– Хорошо, давайте тогда рассмотрим наши акты.
За согласием мятежника последовала монотонная речь иерарха:
– Великий Капитулярий переходит к изучению предлагаемых документов, о чём выносится Процессуальное Постановление с занесением в Протокол.
– А теперь, я попрошу представить нашу великую Хартию и Кодекс, что принесёт нам свободу и прогресс! – помпезно воспалил Люций и тут же махнул рукой, на которой сверкнули золотые браслеты.
 
Тут встала девушка. Азариэль мгновенно приметил колыхание стриженных под каре волос, невысокий рост, худощавое телосложение и немного вытянутое лицо. Азариэль взглянул в её голубые глаза, подобные двум драгоценным камням, и понял, что его знакомая до конца предалась идеям Ложи. Его сердце бешено заколотилось, показалось, будто душа провалилась в Обливион, а ноги одновременно подкосились. Юноше пришлось опереться на трон Регента, чтобы не рухнуть от нахлынувшего каскада чувств.
Девушка мягкой, но быстрой походкой подошла к трибуне. Она облачена в чёрную куртку, покрывшее на ней чёрное шёлковое платье, ловившее на себе блики светил, магических и реальных. Её худые бледноватые пальцы сжимают несколько листов, образовавших маленькую стопку. Она положила листы на трибуну и её тонкие длинные уста отверзлись неся потухшую грубоватую речь, отразившуюся уколом боли в душе Азариэлем:
– Сегодня мы, свободомыслящее общество Ордена, Ложа, представим не просто Хартию со сводами новых правил и декретов. Сегодня мы покажем будущее нашего Ордена, которое изложено в ней, ибо это не просто бумага, а залог нашей справедливости и свободы!
– Уважаемая Аквила, – удивительно преспокойно, исполнив сидя на троне псевдореверанс, обратился Регент. – Не можете ли вы перейти сразу к сути?
– Не давите, уважаемый господин тиран, на девушку, – ёрничает Люций.
– Как Председатель Совета Владык я требую перейти к сути дела, – отчеканил Тилис.
– Теперь к слову о содержании, – мрачно заговорила Аквила и на мгновение Азариэлю показалось, что она не хочет произносить слов гнусного предательства. – Орден должен стать гильдией с коллегиальной формой правления, которую будет осуществлять Совет Достойных, состоящий из ста выбранных братьев и сестёр, независимо от их положения. И главнейшими принципами, которые будут жить в Ордене, и определять его судьбу станут: равенство, свобода, справедливость, честный суд, личная неприкосновенность, права на удовольствия, в том числе и на употребление скумы и свободу дибеллианских отношений. Мы хотим упразднить уже отжившие и ненужные для нашей будущей гильдии структуры: регентство, Двуглавый Совети агентурную сеть. Мы преобразуем стражу, введя туда больше чинов и равности. Так же измениться и Академион, что станет более независимый, и поменяем рыцарское крыло, упразднив их почитание и неприкосновенность, как принципы, не нужные цивилизованному обществу.
Братья и сёстры, что стоит возле Регента на ярусе обрушились волной негодования на девушку. Аквила и Азариэль встретились взглядами, и юноша понял, что сейчас его подруге очень и очень горестно, её сердце терзает сомнение и сумасшедшая тревога, но она вынуждена продолжать:
– Так же Хартия и новый Кодекс предусматривают, что каждый член Ордена будет поклоняться тому, кому возжелает, независимо от сущности культа. Так же привилегии рыцарей и паладинов будут отменены. Часть добытых артефактов, произведённая продукция в Ордене будут продаваться, а деньги, которые мы получим распределяться между всеми братьями и сёстрами.
Ответом на ещё один ряд предложений стал гул возмущения, который быстро унялся по приказу Регента, дав девушке продолжить:
– Мы введём новые структуры, которые прославят и обогатят наш Орден, сделав его более свободным. Первым нововведением станет Торговая Палата, которая позволит нам вести дела со всем Тамриэлем и торговать добытыми трофеями. Так же мы хотим ввести независимый и вольный суд, который бы стоял на основах свободы и соблюдения закона. Так же у нас будет Конгресс Ордена, ежемесячный, и который сменит Великий Капитулярий. Ах, также мы бы желали ввести новую должность – Почётный Князь Ордена, который бы избирался раз в год и следил за общей обстановкой в Ордене, не нарушая полномочий остальных органов управления.
– Аквила Гарсейн, – прозвучало громогласное обращение от представителя Совета Владык. – Предоставьте Хартию и проект Кодекса нашему предстателю, чтобы они были занесены в Протокол.