Дорогой скорби: крушение Ордена (СИ)

Резко обернувшись, юноша смог увидеть, что бывший товарищ сидит прямиком у перегородки, нависнув над водоёмом. С непередаваемой скорбью в нефритовых очах, Азариэль прокричал в ответ и его яростный голос превзошел рокот споров:
– Я клятв не предаю!
Отвернув тяжёлый взгляд от взбешённых рядов мятежников, верный неофит продолжил идти за наставником, в сторону высокого яруса, на котором расставлены столы и троны и к которому от вещательной площади идёт красочная размашистая лестница. В тоже время парень смог разгладь, что за ярусом распахнуты крепкие дубовые двери, в которых столпились множество лояльных братьев и сестёр.
– А что там? За Ярусом Владык?
– «Ординус Санктум», – хладно ответил Ремиил. – Место вынесения всех решений по собраниям.
Азариэль смог выхватить силуэты многих славных наставников Ордена, оставшихся верными клятвам. Но не только они держат знамя верности и чести в разразившейся борьбе. Рыцари в приглушённых цветом робах и стихарях, неофиты в обыденных кожаных панцирях, чародеи в тёмно-синих балахонах, иерархи в пёстро-алых церковных одеяниях. Они не сменили формы на помпезные наряды предателей, выказывая одеждой, что они верны постулатам сдержанности и скромности. Все верные Регенту братья и сёстры собрались именно на Ярусе Владык и подле него, окружая руководителей Ордена.
Азариэль стал медленно и тягостно взбираться по ступеням, подведённым сбоку от яруса и, скользя через столы спешит встать возле Регента, чтобы из центра наблюдать за тем, что происходит в зале.
Немногие люцииты и лоялисты ещё блуждают средь стен роскошной залы, не заняв своего места, схлестнувшись в жарких спорах. Гул стал постепенно утихать по мере того, как стороны конфликта рассаживались. Азариэль приметил, что люцииты заняли полуамфитеатр, а за лоялистами остался Ярус Владык.
– Ты куда идёшь? – грозно вопросил один из рыцарей, когда Азариэль проскальзывал у столов, чтобы подойти к Регенту.
– Я… к трону.
– Не дозволено. Мера безопасности, – грозно пресёк мускулистый короткостриженый рыцарь.
– Пропустите его, – послышался шершавый голос главы Ордена, донёсшийся из-за высокой спинки трона.
Подле Регента, на Ярусе Владык семь иерархов в красных одеждах и один в чёрном, чем ознаменовал, что предпочёл переметнуться на сторону люциитов, став отступником.
– Тише! Тише! Я призываю вас усмириться, и мы начнём заседание Капитулярия! – поднялся один из иерархов и его высокий эльфийский глас раздался на всю залу.
Но его лишь освистали со стороны реформистов и даже послали куда подальше. Исковерканные в гримасе наглости и спеси рожи мятежников издавали дикий гогот и смех, ставшие символом радости от того, что они не могут исполнить элементарную просьбу.
Регент решил вмешаться, чтобы уже начать заседание, и он приподнялся с трона. Лёгкое пальто Регента аккуратно касалось пола, а простая рубашка на месте сердца была украшена древней драконьей клинописью – «Мир арк зин», что переводилось как «Верность и честь».
Он уверенно поднял руку ввысь, согнув в локте и гул в зале затих. Кто-то ещё мешкался, но в основном все обратили внимание на Регента в ожидании начала и тех слов, с которых он и начнёт. Минорный взгляд красных глаз Регента касается всякого предателя – маги, учёные, иерархи или же неофиты с опальными рыцарями. Он с болью в сердце взирает на глазах злобу в мятежных очах и ненависть к себе, понимая, что они готовы его растерзать. Их лицо – апофеоз оппозиционной ненависти, но всё же они те, с кем Регент прожил многие лета и для кого боролся с нечистью и поэтому не может так просто отдать паладинам приказ о декапитации каждого бунтаря. Регент взирает на люциитов, не желая давать отмашку о начале Капитулярия, и он бы продал все сокровища Ордена, чтобы протокол о «Заседании Великого Капитулярий» был бы отложен и остался чистым.
На мгновение, Азариэль в замешательстве Регента узрел жалость, и понял, что сочувствие – это цена, которой является будущее Ордена. Но всё же глава Ордена находит в себе силу и, отверзая уста, будто бы налитые свинцом, Регент обратил к залу речь, переполненную болезненной хандрой:
 
– Я Регент, председатель Совета Владык, предводитель древнего воинства, знаменоносец святого солнца – Тилис из Садрит Мора объявляю о начале заседания Капитулярия в расширенно-специальном составе. Занесите это в Протокол.
Летописец Ордена – пожилой мужчина в тёмно-серой коричневой рясе тут же сделал пометку на пергаменте, вырисовывая на тамриэлеке текст: «Регент открыл заседание. Особым Постановлением введены Неофиты».
– Скажи, тиран, кого-то привёл в наш зал!? – раздалась яростная, преисполненная пылким недовольством реплика.
Азариэль заметил, как среди моря люциитов, в самой середине полуамфитеатра восстала грозная фигура зачинщика раздора, облачённая в режущий глаз противный доспех, будто бы вышедший из-под рук каких-то сумасшедших мастеров. На нагруднике явно изображено вопящее лицо, поножи и перчатки имеют странное шипастое полотно. Его броня выкрашена в кричащий лиловый цвет, граничащий с розовым оттенком, и украшена обвивающими её золотыми цепочками, на которых, покачиваясь, висят небольшие драгоценные камни.
Среди люциитов раздались крики одобрения и поддержки, частенько перемежаясь с антидевизом Ордена: «Свобода восторжествует!».
Азариэль с холодным ужасом вгляделся в Люция, чувствуя, как отвращение подкатывает к его горлу. На рыцарских руках блестят золотые кольца, а уши проколоты сверкающими золотыми серьгами. Его лицо… оно стало мертвенно-бледным, как у трупа, в глазах повисла неизгладимая пелена мрака, а волосы, роскошная шевелюра… её нет. Рыцарь полностью обрился. В глазах Азариэля это больше не благородный рыцарь, ибо он походит на безумного культиста неведомой секты, продолжающий голосить на всю залу, устремив руку на балконы:
– Кто эти тени?! Кто их пригласил!? Почему всё это решено без ведома свободных братьев и сестёр!? Я требую ответа, проклятые тираны! – раздались гневные требования главы партии перемен.
– Это свободные наблюдатели, – дал ответ Регент, сохраняя подавленное спокойствие. – Я их сюда пригласил.
– Мы протестуем! – заявил Люций. – Протестуем и против того скомороха, который гнездиться среди иерархов. Пока нет одобрения свободных, они должны покинуть эти залы!
Азариэль с резким поворотом головы в сторону столов смог увидеть, что среди иерархов расположился чернявый тщедушный имперец, в тёмно-красном камзоле, орлиным взглядом изумрудных глаз, взирающих на действо распри, который неожиданно сильным голосом обозначил своё положение:
– Я Императорский Спекулятор, приставлен к вам, чтобы проследить, что решение Великого Капитулярия соответствует законам Империи!
– Совет Владык, – обратился Регент, сидя на троне чуть склонив голову, – вынесете решение по этому поводу.
Среди иерархов поднялись пять рук в защиту присутствия гостей, и один из голосующих объявил сущность решения:
– Совет Владык большинством голосом выносит Организационное Постановление об оставлении приглашённых Регентом.
– А-а-а, – махнул Люций в сторону представителя императора, недовольно приговаривая, – оставайся имперский прихлебатель. Так и пометьте в Протоколе – я не удовлетворён приглашением этих кодл.
Вновь наступила секундная тишина, что перебита Регентом, снова поднимающимся и глаголющим:
– Братья и сёстры, – голос предводителя сотен душ по живому задрожал. – Сегодня мы собрались для решения одного важнейшего вопроса, который решит судьбу Ордена. Для занесения в Протокол определена тема: «Изменение организации, введение новых статусов, отмена привилегий и смена системы управления Орденом».
Азариэль безрадостно усмехнулся про себя, в тот момент, когда Регент смолк. Он искренне надеялся на то, что мятежников остановят, приведут в чувство и попросят прекратить раскачивать маховик размолвки. Но теперь всё поздно и на слащаво-отвратительных лицах люциитов видно, что они рады тому, что сейчас происходит, смакуют каждый момент политической свары, ожидая победы.