Дорогой скорби: крушение Ордена (СИ)

Конец боя – вся верхушка мелкого бунта лежит перебитая. Азариэль взглядом, исполненным скорбью рассматривает всё происходящее. Он сегодня собственноручно обрушил горные массивы на головы тех, кто не совершил преступления, в вихре непонятного мятежа потерял знакомого, вернувшись домой он не узнаёт места в котором провёл часть детства. Всё в дыму и крови, погрязло в жестоких разборках.
– Азариэль! – обращение выдёргивает юношу из мыслей. – Ты как?
– Нормально. Время уходить отсюда, сейчас сюда придут мятежники за распоряжениями, – с нотками взволнованности сказал Азариэль.
– Ты уходи, у меня здесь ещё будут дела, – дал сухой ответ агент.
– Ты справишься? – для приличия спросил Азариэль, сгораемый от желания покинуть свой осквернённый дом.
– Уходи уже, времени мало!
В руках Азариэля вспыхивает тёмно-лиловое пламя, заключённое в бумагу, и он обращает его к себе. Мгновение и тело высшего эльфа растворяется в потоке магической энергии, что переносит его существо в другое место, преодолевая огромные пространства.
Через мгновение и Азариэль больше не видит обезображенного дома, вид того, как над ним поглумились мятежники, пропал. В нос больше не забивается едкий горький дым, звуки битвы, крики агонии и лязга клинков исчезли. Вместо всего приятный вид комнаты Регента и душистый аромат благовоний.
– Давай сюда письмо, – судорожно отчеканил Регент, одетый в туже одежду, что и прежде, даже не поприветствовав Азариэля.
– Да, мой лорд.
Юноша сделал пару усталых шагов и присел на стул, достав из куртки бумагу и передав Регенту добытое письмо. Глава Ордена, поморщившись от того, что одежда разила гарью, жадно её выхватывает и, ведя ладонью возле письма, прочёл заклинание на странном языке, и свиток легко сверкнул белым светом, рассеяв печать, словно с него слетела некая защита. Регент начал тщательно и внимательно, вчитываясь в каждую строчку читать письмо, и чем больше он читает каракули на бумаге, тем больше в его глазах читается тревога, и тихий ужас будто пожирал его взгляд. После того как свиток был дочитан глава Ордена просто выронил его из рук на стол. И без того тёмный лик стал темнее ночи и страшнее сумрачного кошмара.
– Этого просто не может быть, – хандра, ослабленная сухим, как пепел голосом, вырвалось с уст Регента.
– Что мой лорд? – удивлённо спросил юноша. – Чего не может быть? – в Азариэле взыграло любопытство и теперь он желает знать все детали миссии, и сам заглянул в то, что написано на бумаге.
Буквы, которые засияли неестественным омерзительным свечением там, будто врезались ему в глаза, больно ударив по мозгу и душе парня. Его подобно как молотом ударили и проминали саму суть души. Его начало затягивать странное ощущение безумия, показалось, что где-то поодаль доносится зловещий шёпот, идущий из ниоткуда, но тут Регент выхватил письмо из рук парня и снова кинул на стол проклятую бумагу.
– Столько эпох и именно сейчас, – глубокое ошеломление послышалось от Регента, за которым последовало предостережение. – Лучше не старайся понять этих букв. Они ещё зачарованы на безумие.
– Да что случилось, господин Регент? Я ничего не понимаю.
– Разведка не обманывала, случилось, то чего я боялся, – подавленно продолжал Регент, будто не замечая парня. – Всё становится на свои места… проклятье, как же так можно.
– Мой лорд, я всё ещё не пойму, что происходит?
– Эх, неофит, – Регент коснулся лёгкой щетины на подбородке, продолжив меланхолично говорить, – тебе пришлось увидеть Орден в не самые лучшие годы.
– Мой лорд, но Орден, он ведь сколько существует… с ним не может просто так что-то случиться.
– Есть история из нашего давнего прошлого, о которой я могу тебе рассказать. Но если ты о ней поведаешь, хоть одному неполному брату или сестре, тебя ждёт кара, о которой ты представить не можешь.
– Я обещаю, я никому не расскажу, мой лорд. А зачем её вообще мне рассказывать?
– Что бы, ты не впал в отступничество, думая, что от тебя слишком много скрывают.
– Отступничество? – вопрос, преисполненный удивления, срывается с губ Азариэля, который пролетел мимо острых ушей Регента.
 
– Эта история началась очень давно, ещё до нашего рождения, – ностальгически, впадая в историческую меланхолию, начал Регент, откинувшись на спинку трона. – Никто не знает, откуда берёт истоки наш Орден. Судя по книгам, что у нас есть в библиотеке, его называли древним ещё во времена потентата Версидью-Шайе.
– Мой лорд, разве нет о нашем Ордене нечего?
Усталый взгляд Регента лениво переместился на одну из дверец стола, и чуть наклонившись, он что-то достал. Через мгновение руки Азариэля обременили от того, что в них покоится тяжёлая книга, в тёмно-багровом переплёте, страницы которой стали жёлтыми и ветхими, а от самой книги разит стариной.
– Есть, – сухо ответил Регент. – Со времён Алессианского Государства было решено, что один из братьев станет летописцем Ордена, и вся жизнь будет отражаться в «Хроникум Темпле».
– И это…
– Да. В твоих руках сейчас книга, датируемая временами, когда произошло великое восстание людей в Сироделе. Там говорится о том, что группа воителей и чародеев, сведущих в различных науках и искусствах войны сражались рядом с людьми за свободу.
– А затем, мой Лорд? – вопросил Азариэль, разглядывая страницы, исписанные выцветшими чернилами, на непонятном языке и судя по клинописному характеру символов юноша подумал, что это может быть язык древних нордов.
– Следующие книги говорят, как славное воинство, оставив Сиродил, двинулось на юг, минуя Валенвуд. Они оказались на этом острове, где нашли старые руины.
– А как всё это относится к моей вылазке в Валенвуд, мой лорд?
– Спустя сотню лет, как была возведена крепость, если верить «Хроникум Темпле», произошёл раскол. Регент Самуэль вступил в противостояние со своим повелителем Верховным Магистром Дунхартом. Второй желал сделать Орден сильнее и могущественнее, обратившись к тёмным силам Даэдра, но у него встал на пути Регент. Завязалась битва и Дунхарт поразил слугу, но против выступили остальные братья, признавшие правителя еретиком. Дунхарту пришлось скрыться.
– А комната, мой лорд? – Азариэль указал на железную дверь у входа.
– Ах, она, – бесстрастно сказал Регент и обратил лик в сторону металлической двери. – Это комната Верховного Магистра и с тех дней ей суждено стоять незанятой, поскольку титула этого нет.
– Почему, мой лорд?
– Решено было, что власть над всем Орденом следует между благородными Иерархами и полноправными братьями да сёстрами.
– Печально, мой лорд, – тихо прошептал Азариэль, сразу же после рассказа. – Печально и в соответствии с древним мировым жанрам жизнеустройства. Ничего не обходится без горя и предательства. Что за мир… как будто его специально создали, чтобы смеяться над тем, как народ режет друг друга ради мелких целей.
– Это ещё не конец, юноша. – Услышав слова Азариэля, с черствым недовольством сказал Регент и продолжил свой рассказ. – Орден тогда решил хранить тайну об этом, неся её сквозь неспокойную историю Тамриэля. Но это был не последний его раскол.
– Как? – удивился Азариэль, сложив руки на груди.
Регент тяжело поднялся, аккуратно убирая длинный седеющий волос за уши. Он направился к круглому окну, встав спиной к юноше, и альтмер может видеть только спину Регента, обратную сторону тёмного кожаного жилета, украшенную геральдическим солнцем. Вдруг полился его медленный и бедственный глас, переполненный свинцом бедственности:
– Всё произошло года тридцать два тому назад. Тогда мне пожаловали место в Иерархах, и я покинул рыцарство. Но суть не в этом. Один эльф из рода лесных меров, в должности учёного вознамерился изменить устройство Ордена.
– Мой лорд, может его вели благородные мотивы?
– Нет, юноша, совсем нет. Его вели другие мотивы, пропитанные порчей Сангвина.
– Откуда вы знаете, мой лорд?
– Он был мне другом… хорошим другом. Его поразил недуг, от которого мы бережём каждого брата и сестру в Ордене.