Дорогой скорби: крушение Ордена (СИ)

На крыльцо поспешили выйти другие ребята, и Тиберию пришлось чуть помяться, обождать, пока они спустятся с двадцати ступеней и дадут юноше выговориться.
– Эту капеллу, – имперец небрежно ткнул рукой в строение позади себя, – возвели не так давно, а сколько религиозного бреда успело с нами свершиться. И ради каких бредовых идолов четыре дня назад её открыли?
– Ой, всё в порядке и не так плохо, как ты думаешь. Я думаю, что её открытие в день нашего прибытия – это знак, с воодушевлением произнёс высокий эльф, чем вызвал гневный укор товарища. – Всё во имя веры.
– А что мне это вера? Разве я, самодостаточный человек, нуждаюсь в подражании тем, кого не видел? Я не нуждаюсь в поклонении Девяти.
– Ну, ты же в нашем городке говорил, что природе стоит отдавать поклоны, не так ли? – Усмехнулся юноша, похлопав друга по плечу. – Или ты забыл, как спорил с одним клириком? О Мара, бедный бретон. Я думал ты его за природу порвёшь на части прям на площади.
– Ну а что он? – пожал плечами Тиберий. – Мне удалось видеть сприггана… воплощение духов природы. Я его видел… своими глазами… дух природы. И поэтому я верю в её силу. Или ты скажешь, что культ босмеров – брехня?
Азариэль на секунду вспомнил, что культ Девяти Орденом был принят после воцарения Тайбера Септима и его вознесения, как говорили им историки. До этих пор в Ордене исповедовались монотеистические доктрины Единого Бога, перенятые у Алессианского ордена, но забытые Орденом, который стал всё больше сближаться с властями Империи. Удивительно, но с той поры Орден становился всё боле привязан к… Империи и её интересам.
– Ну а чем вера в Девять хуже культа природы босмеров? – поразмыслив, спросил альтмер.
– Она ослепляет. Мы – платим дань церкви Империи и ради чего? Чтобы нам за септимы продавали молитвы и фокусы?
Снова на крыльце оказалась толпа неофитов и один из них, светловолосый и низкорослый, прежде чем сойти с последней ступени лестницы, окликнул Азариэля:
– Азри, нам сейчас куда?
Юноша машинально выдал ответ:
– Никуда.
– То есть?
– Сейчас время дневного личного отдыха. У нас ещё минут двадцать есть до рукопашной.
– Хорошо, спасибо.
– Вернёмся к теме, – напомнил о себе Тиберий, пихая худой рукой высокого эльфа в бок, – я не думаю, что Девять вообще существуют. Мы молимся Акатошу… которого вообще может и не быть. Наша задача – сражаться, а не верить.
– Согласен, – в спор вступил новый человек, золотокожий эльф обернулся и увидел позади себя высокого смуглого парня, с широкими квадратными чертами лица и короткой стрижкой. – Этот мир… вообще мог быть рождён из газа и пыли и нет основательных доказательств существования высших сил.
«Ахмат», – сокрушается в мыслях юноша, – «опять умничаешь».
– Но в сражении без веры никуда. – Парирует Азариэль, приложив ладонь к подбородку. – Без мысли, что тебя не ждёт пустота, без мысли, что все твои свершения во имя высшего мы – обречены. Нам нужна опора в форме веры, так же как и Тамриэлю Империя.
– А ладно, – отмахнулся Тиберий, смотря уходящему вдаль редгарду. – Нам не нужна опора, а тебе свободы не понять. Вот чует моё сердце наступит время, когда не будет ни Империи, ни церквей, и все мы станем свободны.
Такие слова показались Азариэлю странными и даже бунтарскими. Юноша понимает, что Тиберий ходит на обряды Ордена только лишь, чтобы не отхватить по голове от Ремиила.
– Только тише, а то тобой не только Туриил займётся, а ещё и имперские агенты безопасности.
– Ладно, буду ждать тебя на плацу. – Начиная сходить по лестнице, заговорил имперец. – Не опаздывай.
Смотря уходящему Тиберию под ноги, альтмер с печалью понимал, что его противность идеалам Ордена может привести к чему-то плохому. Выгонят из Ордена или накажут – мелочи по сравнению с тем, что может ожидать Тиберия при встрече с губительными силами.
– Эх, Тиберий-Тиберий, – шепчет Азариэль.
Как ни странно, но имперец отличается странными и протестными для Империи Септимов мыслями, что не помешало ему встать на путь неофитов. Идеи его наполненными призраком мимолётной свободы и некого духовного бунта, против всех постулатов Империи. Его можно сравнить с сепаратной группировкой, действующей в клочке Валенвуда, только с одной оглядкой, что он умело, скрывает от руководства ордена идеи бунтарства.
 
«Ну, ничего, тренировки и молитвы со временем выбьют из тебя эту маленькую скверну» – думает Азариэль, надеясь на то, что это не более чем юношеский максимализм, тщетное желание изменить жизнь, выросшее из неопытности.
– Ну что пойдём? – позади раздался низкий женский голос и альтмер повернул голову.
Рядом с ним стоит невысокая девушка, в таком же доспехе, что и он. Её светлый волос едва трепещется под порывами слабого ветра, а сапфировые глаза уставлены на Азариэля. Отточенный белоснежный лик с очертаниями вытянутого треугольника получил царапину на щеке. Последствие позавчерашней тренировки.
– И куда мы пойдём, подруга?
– Как куда? На плац конечно. – Тонкие бледные губы девушки расступились в улыбке. – Куда ещё?
– Ну, пошли.
– Пойдёмте уже, – на крыльцо вышла неофитка, и мгновенно её чёрный волос был подхвачен потоками ветра, голос же был красив и певуч, а нос юноши ощутил приятный аромат розы. – Я н-не думаю, что вы будите возражать, если я пойду с вами.
– Ох, Лира, – обрадовался Азариэль. – Конечно же, присоединяйся к нам.
– А она с нами? – с тенью недовольства спросила Аквила.
– Пускай, Аквила. Все мы братья и сестры по Ордену.
Парень и девушки спустились с крыльца капеллы и пошагали в сторону плаца, возле которого и стоит храм, бросая тень и на рядом поставленный госпиталь. Азариэль посмотрел мельком на двухэтажное здание, представляющее собой монументальное строение из холодного тёмно-серого камня, с крышей из светлой черепицы. Парень не видел в нём ничего особенного, хотя каждый раз посматривая на постройку, его берёт желание не приближаться к ней и упаси Акатош, когда-либо туда попасть. В госпиталь по своей воле не привозят.
Они прошли высокий забор, выросший грядой чёрных двухметровых пик, и обувь ступила с брусчатки на землю, на короткую зелёную траву. Азариэль уже видел очертание тренировочного плаца, его преграды и ряды манекенов для боя, а за ним проглядывались далёкие образы деревеньки, фермерских хозяйств, снабжающих Орден пищей и некоторыми ингредиентами.
– Азариэль, к-как тебе книга, которую я тебе дала? – робко спросила Лира. – Скажи, же что она хороша?
– Очень мрачная, – неловко ответил Азариэль. – Лира, у тебя странный вкус на литературу.
Девушка только поджала губы, то ли от неприязни, то ли от горечи ответа и опустила взгляд к земле.
– Я думала, тебе понравится.
Азариэль почувствовав неловкость момента, решил приободрить девушку:
– Нет, не подумай, что я как-то критикую, но мне нравится что-то жизнерадостное, а то описание смертей и некромантских ритуалов не очень вдохновляет.
– Так бы сразу и сказал. У меня есть ещё одна, я вчера в библиотеке взяла и она про что-то хорошее. Обложка уж точно жизнеутверждающая.
– Я смотрю, ты любишь книги, – утвердительной речью вклинилась Аквила.
– Очень люблю. В книгах есть какая-то завораживающая черта. Изюминка. А ещё я люблю цветы.
– Тогда, – Азариэль потянулся к кисету на поясе и опосля секунду в его ладони скромной красотой блекнет красный цветочек. – Я хотел показать его нашим учёным-алхимикам, но подарю тебе, Лира.
– Ой, спасибо, это так мило, – приняла цветок Лира. – Азариэль…
– Эй, а как тебе первые дни, Азариэль? – неожиданно вопрошает девушка, перебивая Лиру, на что черноволосая леди незаметный шаг в сторону, будто отстраняясь от компании.
– Неплохо, Аквила, неплохо. – Сухо отвечает парень и грузно продолжает, коснувшись собственного плеча. – Только трудновато. Кажется, мышцы потянул.
– Ничего страшного. Это поправимо.
– Понимаю. Кстати, как щека, не болит?