Палые листья лета (СИ)

— Что? Что тогда будет?
Не желая повторять обидное «Не знаю», подруга глубоко вздохнула, а потом сообщила:
— Думаю, Бартон Пинешту хочет разрушить этот блок и получить в свое пользование то, что из тебя получится, подруга.
— Бр-рр, надеюсь, не монстр из страшных сказок.
— Доставучим монстром ты являешься уже сейчас, — Дениз ловко увернулась от удара подушкой и продолжила: — А вот твои неясные предчувствия могут иметь под собой вполне обоснованную почву. Ты можешь оказаться предсказательницей, Санни. Их почти не осталось. Прикинь, какое удачное капиталовложение для банкира. И потом, брак, проведенный по всем древним правилам, связывает людей на самом глубинном, магическом уровне и нерасторжим. Если у Пинешту все получится, ты будешь предана ему навсегда. Правда, как и он тебе. Даже если бы кто-то из вас задумал этот самый брак нарушить или разрушить.
— И что же нам делать? — вопрос прозвучал жалобно и растерянно.
— Нам, — хмыкнула магичка. — Делать все предстоит тебе. Добрая милая Дениз лишь организует твое счастье, подружка, а ковать его ты будешь сама. Мы перехитрим Пинешту на его же поле! Правда, это случится только в том случае, если боги сочтут, что этот твой эд'Рочестер подходит тебе больше, чем Пинешту. Слушай, что я узнала из тех же легенд, — поерзав, она устроилась в подушках поудобнее. — Есть где-то здесь священное место. Алтарь — не алтарь, поляна — не поляна, пещера — не пещера, в разных источниках описывается по-разному. Может, оттого, что каждому это место видится по-своему. Так вот, вычитала я в легендах, что раньше, в дремучую старину, здесь заключались священные браки. Светлые силы использовали ночь летнего перелома, темные, как можно догадаться — зимнего. Прибывали к этому времени желающие получить вторую половинку и силу. Юноши и девушки, даже не всегда знакомые между собой, заходили в Священный Лес, где и должны были встретить свою судьбу. И, собственно, под присмотром божества — не Алаи и Алая — другого, более древнего, заключали союз и там же консумировали брак. Но есть одна тонкость: божество само определяет пару, — Дениз на время смолкла, поднялась, налила воды из стоящего на столике графина и выпила большими глотками. — Уф, даже в горле пересохло, пока рассказывала.
— И что? Неужели Бартон Пинешту настолько уверен в своей неотразимости, что зайдет в Священный Лес с кучей другого народа? Да ни одно божество в здравом уме не приведет меня к нему! Да я лучше спрячусь в первом попавшемся дупле!
— Санни, может, иер Бартон и не первый красавец, но и не последний глупец. Он уверен, что в Священном Лесу в ту ночь будете только вы двое. И выбора никакого не будет. А мы его игру слегка поправим. Твой милый Рич тоже войдет в этот лес! Но тут уж, как понимаешь, в буквальном смысле: на все воля божества. Если оно сочтет, что эд'Рочестер тебя более достоин, то повстречается в том лесу тебе именно он. А если Пинешту… ну что ж, значит, он и есть твоя судьба, — Дениз, предугадав действия подруги, вновь ловко уклонилась от пухового снаряда. — Да предупрежден твой Рич, предупрежден! Если действительно желает быть вместе с тобой, то найдет возможность оказаться в нужное время в нужном месте. И тогда все будет зависеть от высших сил.
— И такой брак нерасторжим? — Санайя восторженно обняла подушку, которой несколькими мгновениями ранее собиралась избить вредную магичку.
— Думаю, после этого ты станешь неинтересна иеру Пинешту. Только, Санни, не может такого оказаться, что эд'Рочестеру нужно то же самое? Я имею в виду, твои способности?
— Да ты что! Это же Рич!
— А. Ну да, ну да, как я сама не подумала, — Дениз широко зевнула и, поправив подушки, улеглась. — Давай спать, я устала.
Спать, значит, спать. Кто бы возражал. Все же, день был не из самых легких.
  
ГЛАВА 3
 
Самый длинный летний день начался с рассветом. Если предыдущую неделю Санайе не доставалось ни кусочка мясного, то на сегодня ее завтрак вообще, ограничился только фруктами и водой.
 
— Ешь, девонька, — соизволила заговорить принесшая скудный завтрак пожилая гоблинша, и без рассказанных Дениз страшилок весьма напоминавшая ведьму из самых жутких сказок. — До завтрашнего утра больше не получишь ни кусочка.
Это что же, они и на пиру не планировали ее кормить? Нужно будет попросить верную подругу позаботиться о столь низменных вещах, как материальная пища, и как-нибудь изловчиться и передать еды. А то мало ли когда удастся в следующий раз поесть. Вряд ли им с Ричендом обрадуются в замке, когда они вдвоем выйдут из Священного Леса. Придется сразу же уезжать, а до ближайшего города ох как не близко.
К удивлению и бессильному возмущению Санайи, к ней не допустили не только Дениз, но даже Эмильену. Мало того, роскошное платье, на которое было потрачено немало папиных денег и их с мачехой нервов, осталось висеть в гардеробной. Вместо сонма щебечущих подружек, горничных и куаферов, к обряду бракосочетания невесту готовила все та же гоблинша, даже не назвавшая своего имени, отчего мысленно получила прозвище «Ведьма». Хотя, вполне возможно, что и не зря.
Ведьма-гоблинша бесцеремонно раздела свою жертву догола, загнала ее в горячую-прегорячую ванну, благоухающую, как луг к вечеру погожего сенокосного дня, продержала ее там Тогрит* знает сколько времени, периодически окуная с головой и нараспев приговаривая какие-то заговоры. Потом натерла едкой вонючей грязью и заставила так стоять, пока грязь не высохнет.
— Послушайте, милейшая, — робко попыталась сопротивляться Санайя, пока ее обмазывали, — боюсь, унюхав такое, от меня разбегутся не только жених и приглашенные гости, но и все окрестное зверье.
Даже не соизволила ответить. Вот же ведьма! Скорее бы закончился день.
К счастью, вонь утихла вместе с высыханием грязи. В очередную ванну бедняжка забралась с нескрываемым удовольствием. Через небольшой промежуток времени, равный молитве или заговору, что там бормотала ведьма, Санайя чуть ли не силой была вытащена из воды и тщательно осмотрена, даже на голове, меж мокрых волос. Как ни странно, почти вся ссохшаяся грязь успела отмокнуть, оставив лишь небольшое пятнышко под ухом, которое Ведьма тщательно исследовала и чуть ли не на язык попробовала.
— Что замыслила, негодница?! — прикрикнула она.
Ну ничего себе, горничные в замке ее жениха. Если бы Санни осталась здесь хозяйкой, сразу же выгнала бы наглючку, будь та хоть трижды ведьма. Но и сейчас нельзя спускать подобное, иначе так и до обряда не дожить. Скорее бы закончился день.
— Убить вас хочу! — буркнула невеста.
— А, ну хоти, хоти, — странно, кажется, эти слова успокоили Ведьму, и она принялась за дальнейшую экзекуцию.
Санайю поставили в опустевшую ванну и стали поливать с головы до ног поочередно из стоящих здесь же кувшинов. Постепенно телом овладевали лень и нега. Глаза закрылись сами собой. А что оставалось делать? Жидкость из некоторых кувшинов была очень даже едкой. Сопротивляться? А зачем. Все идет, как должно. Этой ночью свершится самое важное. Внизу живота появилась приятная истома. Скорее бы закончился день.
Плохо запомнилось, как ее наконец-то, вывели из ванны, как жесткие заскорузлые руки растирали тело, а мягкая щетка до тех пор бегала по волосам, пока они не выпрямились и каждая волосинка не засияла. Совсем не вызвало отторжения и то, что вместо свадебного платья на нее надели длинное, до пят простое льняное одеяние, вышитое по подолу, рукавам и горловине нитками, по цвету почти совпадающими с самим платьем. И отсутствие белья совсем не смутило, оно бы только раздражало ставшую до невозможности чувствительной кожу, как грубый лен раздражает напряженные соски. Скорее бы закончился день.
 
Интересно, что же из нее сотворила эта ведьма? Санайя оглянулась. Странно, она не узнала комнату, в которую вышла из ее уже почти собственной ванной. И ни одного зеркала вокруг. И за окном не ясный солнечный день, а приглушенные деревьями вечерние сумерки. Деревья? Напротив ее окон, находящихся на третьем этаже, не должно быть деревьев. А так ли это важно? Оказывается, нисколько. Кажется, день и вправду заканчивается. Скоро, совсем скоро сбудется то, что должно. Что? Скоро узнается.