Последний вальс

Она казалась такой ошеломляющей без привычного траурного наряда, что граф, забыв о манерах, просто стоял и таращился на нее. Нет, даже хуже. Он не просто таращился — он позволил своему взгляду пуститься в путешествие по ее фигуре. Выбрав именно такой фасон и цвет, портниха попала в точку. Платье подчеркивало изящную хрупкость графини, выгодно оттеняя ее черные как смоль волосы и карие глаза. Выглядела она чрезвычайно утонченно. И не просто утонченно. Кристина показалась графу ошеломляюще красивой.
— Миледи, — произнес он, отвесив низкий поклон, словно графиня была одной из гостей.
— Кто-то уже приехал? — привычно холодно и невозмутимо спросила она, и граф тотчас же почувствовал себя глупцом.
— Кэмпбеллы, если я не ошибаюсь, — был ответ. — Идемте встретим их.
Не произнеся больше ни слова, графиня последовала за ним сквозь высокие створчатые двери на покрытую инеем террасу. Грум уже отворил дверцу экипажа и опустил ступени, но показавшийся из экипажа молодой человек спрыгнул на землю, так и не воспользовавшись ими. Широко улыбаясь, он с одобрением осмотрелся по сторонам. Граф не ошибся: первым гостем действительно оказался Эндрю.
— Джерард! — воскликнул Кэмпбелл, глядя поверх плеча графини на друга. — Это и есть Торнвуд? Наверное, мне стоит поклониться в пояс?
Как приятно снова видеть его и слышать этот шотландский выговор.
— Можешь поцеловать мое кольцо с фамильным гербом. Этого будет достаточно, — со смехом ответил граф и тут же заметил Дженнет, которая, желая в очередной раз продемонстрировать свою независимость, намеревалась спуститься на землю без посторонней помощи. Она казалась восхитительно знакомой и невероятно обворожительной в своем дорожном платье зеленого бархата.
Джерард поспешил подать ей руку, но передумал, едва только она подняла на него глаза и улыбнулась. Всем своим существом она излучала солнечный свет. Светились и ямочки на щеках, и непослушные рыжие локоны, и зеленые глаза, и даже веснушки. Обхватив ладонями тонкую талию девушки, граф приподнял ее, а потом поставил перед собой. Поля ее шляпки едва касались его подбородка. Трудно было поверить, что в этом изящном теле заключалась кипучая энергия, порой бьющая через край. Дженнет рассмеялась.
— Джерард, — произнесла она. — В течение последних нескольких минут мы были охвачены таким благоговением, что только теперь вновь обрели дар речи. Это же настоящий дворец!
Широко улыбнувшись, граф порывисто расцеловал девушку в обе щеки.
— Добро пожаловать в Торнвуд, — произнес он. — Так здорово видеть вас снова. — Джерард был рад обоим, но в особенности Дженнет. Они всегда были хорошими друзьями. Только с ней он мог говорить обо всем на свете и делиться самым сокровенным.
Внезапно он всей кожей ощутил присутствие графини, и ему вдруг без всякой видимой причины захотелось, чтобы его друзья понравились ей. И чтобы она понравилась им.
— Позвольте представить вам графиню Уонстед, — произнес граф. — Кристина, познакомьтесь с моими близкими друзьями из Монреаля Дженнет и Эндрю Кэмпбелл. Они брат и сестра, как вы уже, наверное, догадались по одинаковому цвету волос.
Дженнет порывисто развернулась, чтобы посмотреть на Кристину, а на лице Эндрю отразилось неподдельное изумление. Граф догадался, что они, должно быть, поняли его превратно, но слово — не воробей. Ему следовало быть осмотрительнее.
— Графиня? — ошеломленно переспросил Эндрю. — Ты женился, Джерард? Но ведь…
Графиня сцепила пальцы в замок, вздернула подбородок и поджала губы.
— Ее сиятельство — вдова моего кузена, — поспешно пояснил граф. — Она все еще носит его титул, поскольку я пока не обзавелся супругой.
Все четверо смутились, но потом Эндрю тихо рассмеялся и наклонился, чтобы поцеловать графине руку.
— Леди Уонстед, — произнес он, — чрезвычайно рад нашему знакомству.
— Взаимно, — с улыбкой произнесла Кристина, как и подобало гостеприимной хозяйке.
— Вы должны простить нас, леди Уонстед, — произнесла Дженнет, протягивая руку для приветствия. — Мы знали о вашем существовании, но ожидали увидеть пожилую женщину. Нам не стоило забывать о том, что ваш супруг был ненамного старше Джерарда.
 
Кристина с улыбкой пожала руку Дженнет.
— Прошу вас, мисс Кэмпбелл, проходите в дом — там намного теплее, — произнесла она. — И вы тоже, сэр. Вы наверняка хотите отправиться в свои комнаты и освежиться с дороги. Возможно, вы даже захотите немного отдохнуть перед чаем. У вас еще много времени, вы ведь наши первые гости.
— В самом деле? — Эндрю Кэмпбелл поморщился. — Боюсь, это фамильная черта.
— Надеюсь, — вступил в разговор граф, — ваше путешествие прошло без приключений. Мне пришлось задержаться на постоялом дворе, чтобы починить колесо. — Друзья поднимались по лестнице, пропустив вперед дам. Они отчетливо контрастировали друг с другом. Обе восхитительны, но каждая по-своему. Странно видеть их вместе — его прошлое, его настоящее… и, возможно, будущее? При виде Дженнет Джерарда охватило гораздо более сильное, чем прежде, чувство нежной привязанности.
На прошлой неделе он вынужден был с неохотой признаться себе в том, что титул накладывал на него тяжелое бремя ответственности.
Но Джерард не хотел забивать голову подобными мыслями сейчас. После Рождества у него будет время обдумать все неторопливо и спокойно.
Вскоре гости начали подъезжать один за другим. Хозяевам приходилось то и дело выходить на террасу, а потом снова заходить в дом и провожать вновь прибывших в их комнаты. После чего освежившиеся с дороги гости начали вереницей спускаться в гостиную. Вокруг раздавались приветствия и радостные возгласы. В большинстве знакомые друг с другом гости обменивались впечатлениями о поездке, замечаниями о погоде и восхищались красотой Торнвуда.
Леди Ханна и до крайности возбужденная леди Маргарет тоже исполняли роль гостеприимных хозяек. Тетушка оказалась в своей стихии. Она знала кое-кого из гостей и с легкостью приветствовала тех, с кем еще не была знакома. Леди Ханна и ее супруг мистер Милн, после смерти которого она вынуждена была поселиться в Торнвуде, были завсегдатаями светских мероприятий, и, несмотря на то что она никогда не жаловалась на свою уединенную жизнь в поместье, Кристина чувствовала, что отсутствие светской суеты в доме племянника переносилось ею весьма мучительно.
Маргарет заметно нервничала.
— Но я не знаю здесь никого, кроме тети Ханны, — запротестовала она, когда Кристина обнаружила ее перед дверью гостиной. Маргарет не осмеливалась войти, хотя к тому моменту вниз спустилось лишь три или четыре человека.
— Конечно, — произнесла Кристина. — Откуда ты можешь знать всех этих людей, Мэг? Улыбнись и ступай к тетушке Ханне. Она представит тебя гостям, и тебе останется лишь улыбаться, вежливо отвечать на вопросы и даже задавать некоторые самой. Все гораздо проще, чем кажется. Кстати, у тебя замечательно уложены волосы.
Бедняжка Мэг. Такая неискушенная в искусстве вращения в обществе, несмотря на свое положение и возраст. Кристину охватило знакомое чувство вины. Она была не в силах изменить что-либо, пока Гилберт был жив. Но ведь прошло уже больше года после смерти, а она так и не попыталась хоть как-то разнообразить жизнь золовки. Она словно погрузилась в сон много лет назад и теперь балансировала на грани пробуждения, отказываясь открыть глаза. Иногда ей действительно удобнее было жить во сне, нежели наяву.
Спустя двадцать минут Маргарет уже общалась в гостиной с молодыми леди и джентльменами. На ее щеках играл румянец, а глаза оживленно блестели, делая ее еще более привлекательной. Только бы Джерард действительно устроил ее дебют. Только бы не забыл о ней после Рождества. Кристина простит ему многое, если он сделает это для Мэг.
Однако раздумывать о судьбе золовки было некогда. Нужно встречать гостей и запоминать их имена. Кристине показалось, что она уже встречалась с сэром Майклом и леди Милчип во время своего дебюта. И она совершенно точно помнила их старшего сына. Мистер Ральф Милчип дружил с Джерардом. С Милчипами приехал также их младший сын Джереми и младшая дочь Уинифред. Бедная девушка залилась краской смущения, едва выйдя из экипажа и завидев графа и графиню. Кристина решила, что надо бы попросить Маргарет подружиться с застенчивой гостьей и не дать ей скучать. Мэг сможет кое-чему научиться у Уинифред. Например, одеваться и укладывать волосы просто, но вместе с тем изысканно.