Опера вызывали?! (СИ)

Я вдруг поймал себя на том, что мои глаза встретились у переносицы.
— Нет у меня никакого Звентибальда, — открестился я, — девушка, не занимайте линию!
— Я сейчас в полицию пойду заявление писать! — пригрозила мне девица.
Я прикрыл глаза и напомнил себе, что спорить с психами категорически нельзя.
— Кот! — в истерике выпалила девица. — Рыжий мейн-кун! Я объявление видела, это мой Звентибальд.
Я, наконец, понял, почему кот от нее свинтил. Если бы меня так нарекли, я бы тоже сбежал не раздумывая. Звентибальд…
— Доказательства есть, что кот ваш? — сухо поинтересовался я.
— Есть. Паспорт, метрика, фотографии! Верните его, очень прошу!
— Кот кастрированный у вас?
Отдавать Паню в руки девицы, которая назвала его Звентибальдом и кастрировала, хотелось все меньше.
— Разумеется, кастрированный! — строго ответила мне девушка.
Я вздохнул, покосился на Ромыча, прикинул, что работать мне еще как минимум пару суток, и заговорил:
— Как вас зовут?
Надеюсь, не Ирментруда какая-нибудь.
— Инна, — выдохнула девица.
— Инна, вы говорите с капитаном полиции Громовым, — представился я, — ваш… — я не смог выговорить его настоящее имя и не заржать, — кот у меня дома, накормлен, почесан за ушком, ему выдали игрушки…
Я не стал уточнять, что своей любимой игрушкой Паня назначил мой носок.
— Но я сейчас на задержании. Постараюсь вечером освободиться и набрать вас.
— С ним точно все в порядке? — всхлипнула Инна.
— Слово даю! Я вам позвоню, приедете, заберете вашего кота.
— Поскорее, пожалуйста, — взмолилась девушка, а я скрипнул зубами и отключился.
Сохранил номер хозяйки Оккупанта и уже решил позвонить Лилечке, дабы матом поинтересоваться, какого хрена не звонит она. Опять.
Давно забытые ощущения ожидания чьего-то звонка напомнили о себе, а я сжал челюсти до хруста.
— Василька взяли, — отвлек меня Образцов.
— Где? — переключился я.
— У себя дома пьяный спал. Ножи нашлись на помойке, не успели мусор вывезти. Пакуем. Димон отпечатки сверит, Георгий показания даст, и можно передавать дело в суд. Молодец, Громов! Скоро майора получишь вне очереди.
— И премию, — напомнил я.
— И премию, — согласился Образцов.
— А отпуск? — с надеждой поинтересовался я.
— Громов, не наглей! — предупредил Сергей Ильич. — По машинам. Пацаны, красавчиков пакуйте!
Парни увели Косого и Приозерного, а мы с Ромычем вышли на улицу.
Друг достал из кармана пачку сигарет, протянул мне, но я отказался и снова вперился в телефон.
— Что там у тебя? — делая затяжку и прикрыв правый глаз, поинтересовался друг.
— Звентибальд, — выдохнул я.
Рома поперхнулся дымом и уставился на меня.
— Паню так зовут, — пояснил я.
— Еб… — коротко прокомментировал ситуацию Ромыч, а я согласно кивнул.
— Докуривай и поехали.
— Щас, — согласился друг и сделал новую затяжку.
— Вы его поймали, да? — из ниоткуда появилась та самая девица, которую Лилечка успешно отправила заниматься своими делами.
Ромыч встал в стойку, а я понял, что мне не хватает Цветочка. И отошел позвонить, пока друг развлекал девицу разговорами и явно намекал на продолжение знакомства.
Пельмешка не ответила! Мне казалось, что у меня, как у ее микроволновки, дым из крыши валил.
Выругался и набрал еще раз.
— Алло!
— Пельмешка… — прорычал я.
— Громов, мы микроволновку тушим, не до тебя, вот честно!
— Где вы ее тушите? В квартире?
— В гараже. Дядя Толик ее взял, вынес и понес в свой гараж тут во дворе. Зачем-то вставил в розетку, а она загорелась окончательно. Кто-то из паникеров соседей пожарных вызвал, дядя Толик теперь объяснительную пишет, почему у него в машине огнетушитель просроченный. Поела, блин! Что? — крикнула она куда-то в сторону и буркнула: — Иду. Гений, честно, освобожусь — позвоню!
Я закатил глаза, обалдело посмотрел на свой мобильный и вернулся к другу, по лицу которого было понятно, что девчонка его отшила.
— Поехали! — отчеканил я.
— Я с тобой, моя тачка в ремонте, — пояснил Рома.
Я кивнул, мы сели в салон и снова поехали в отделение. День был слишком долгим. Мне казалось, что он начался и никак не желал заканчиваться.
 
— Зря ты на девчонку внимания не обратил, смотри какая, и явно на тебя запала, — пристал Ромыч.
— Плевать, — отмахнулся я.
— Мужик, ты кто? — театрально удивился друг. — Ладно, эта не понравилась — пойдем куда-нибудь сходим, развеемся. Надо срочно пар выпустить. Забудь ты про свои подвиги и про пельмешку, таких пельмешек…
— Заткнись, — посоветовал я.
— Жек, ты влюбился, что ли? — Ромыч так округлил глаза, что они стали казаться двумя блюдцами.
Я выдохнул, вдохнул, собрался с мыслями и признался:
— Он не работает, — косясь вниз, шепотом сообщил я.
— Совсем? — У Романа был такой сочувственный вид, что мне самому себя жалко стало.
— С ней работает, — опустил я голову, — никого не хочу, понимаешь. Не вставляет меня больше никто. После того как я ее в отделении чуть… Все, как отрезало.
— Ах-ха. Ну что, дабы почтить память усопших, до обеда будем работать стоя, — нервно хмыкнул Ромыч. — А она что?
— Что? Ничего! — психанул я и втопил педаль газа в пол. — Она микроволновку тушит, ей некогда.
Рома задумчиво почесал подбородок и сочувственно посмотрел на меня:
— Женись! Вижу — созрел! Почтим твою утерянную свободу минутой молчания.
— Ты, Ромыч, прям плещешь оптимизмом… Минута молчания, память усопшим. Что случилось? С женой помирился?
Друг скис и опустил голову.
— Нет. Мы с ней вместе с шестнадцати лет. Со школы, блин. Приелись, быт достал, меня вечно дома нет, она работает постоянно. Я думал, все, прошла любовь, завяли помидоры. А тут Стелла и у меня крыша уехала. А сейчас понимаю, что жену люблю. И она такая стала… Волосы отрезала, краситься начала, такая недоступная опять, как в девятом классе. Я ж за ней два года бегал как одержимый тогда, добивался, так влюбился, что крышу срывало. Запутался я.
Я промолчал, чтобы не давать глупых советов. Меня так вштырило пельмешкой, что я сам, как одержимый, готов был ее добиваться.
Таких, как Лиля, одна на миллион. Я бы с ней и в разведку спокойно пошел, да куда угодно.
Ромыч снова потянулся за сигаретой, и в этот раз я отказываться не стал. Вдохнул вонючий дым и увеличил скорость. Хотелось доделать дела и поехать домой — спать.
Еще Паню отдавать. Нужно будет поинтересоваться у его хозяйки, какого хрена она так долго его искала.
Докурил, потушил бычок о пепельницу и въехал на территорию отделения. Мы с Ромычем молчали, каждый думая о своем.
Вошли в здание и переглянулись. У окна с кем-то ругался Макс!
— Я? Да не бил я вашу машину! Совсем обалдели? Кто возместит? Я? Я ничего не обещал! Да пошел ты!
Капитан нервно сбросил вызов и развернулся к ухмыляющимся нам.
— Что? — развел он руками. — Если узнаю, что это снова ваши шуточки…
— У нас алиби, — отмахнулся я, — железобетонное. Мы были на месте преступления.
Макс нервно дернул плечом, развернулся на пятках и, чеканя шаг, утопал наверх.
— Работать и еще раз работать! От забора и до заката, — тяжело вздохнул я и пошел вслед за Максом.
  
Глава 29
 
Глава 29
Жека
Я открыл глаза, сонно моргнул и чихнул, потому что чей-то пушистый хвост шевелился прямо в районе моего носа.
Паня, он же Звентибобер или как там правильно, услышав, что я проснулся, тут же развернулся к лесу задом, ко мне передом и завел свою кошачью песню.
— Не примазывайся, ты едешь домой, — пробубнил я, машинально почесывая кота за ушком.
— Мяу, — не согласился со мной Паня.
— Ничего не знаю, — отрезал я, — ты мне слишком дорого обходишься.
— Мряу, — кот подвинулся ближе.
— Как мужик я тебя понимаю, — тяжело вздохнул я, — я бы на твоем месте тоже когти двинул, только бы меня и видели. Это ж надо мужика единственной радости в жизни лишить. Может, ты поэтому так много ешь?