Опера вызывали?! (СИ)

— Как мы его найдем? Затребуем записи с камер наблюдения в ларьке?
— Цветочек, а давай без этого, а? — с надеждой попросил Громов.
— Как ты его тогда ловить собираешься? — не поняла я.
— Быстро и просто. Вставай. Где, говоришь, практику у оперов проходила? — серьезно полюбопытствовал Гений.
— У Потапова, — вставая на ноги, отчиталась я.
Громов как-то странно на меня покосился, а потом весело заулыбался.
— Что смешного? — не поняла я.
— Ничего. И как Потапов воров искал?
— Запрашивал видео с камер наблюдения! — не понимая, к чему он клонит, прошипела я.
— Агась. И вор в тот же день оказывался в обезьяннике, да?
Я задумалась, припоминая часы, когда заполняла многочисленные бумажки, связанные с кражей.
— Да! Или на следующий.
— Ясно, — весело хмыкнул Жека. — Пойдем, покажу как это делается на самом деле, будущий генеральный прокурор.
— И как? — напряглась я.
Гений загадочно пожал плечами и повел меня куда-то вглубь парка. Я плелась за ним, кусая губы и старательно сдерживая внутреннюю дрожь. С Гения мгновенно спал весь флер придурковатости и веселья. Он напряженно осматривался, хмурил брови и беззвучно ругался.
— Если все делать не по правилам, то как ты этого воришку посадишь? — не удержалась я.
— Зачем его сажать? Я ему просто обе ноги сломаю, и все.
— Гений, ты мент или не мент? Нельзя ноги ломать, даже воришкам.
— Моя ты справедливая, — умилился Жека, продолжая идти в только ему одному известном направлении.
— Чингачгук! — не выдержала я.
— Пельмешка, тебе вора искать или я на убийство поехал? — спокойно поинтересовался он. — У меня свидетели не опрошены, документы не заполнены, а если я убийцу не найду, мне еще и Максимка твой весь мозг выдурит.
— Он не мой! — рявкнула я.
— Это радует! Нам сюда.
Гений указал мне на лавку, возле которой сидел… бомж! Настоящий бомж в старой дырявой одежде, с густой бородой, масляными волосами и на удивление мудрым взглядом зеленых глаз.
На вид бомжу было лет пятьдесят. Он сидел с протянутой рукой, философски глядя вдаль. Перед ним на земле лежала старая, потертая кепка. Такие еще мой дедушка носил.
— Гений, зачем нам бомж? — не поняла я. — Мне с ним рядом сесть и тоже милостыню просить, раз кошелька нет?
— Это слишком дорого тебе обойдется!
Мне казалось, Гений надо мной издевается. Но он решительно двинул в сторону бомжа, поравнялся с ним и рявкнул:
— Здравствуй, Боря!
Бомж, он же Боря, поднял голову и медленно кивнул. Гений сел на корточки напротив Бориса и полюбопытствовал:
— Как бизнес?
— Идет, — любезно ответил ему Борис.
Кажется, я уронила челюсть.
— Угу, — согласился Жека. — Барбариска, радость моя бомжеватая, у меня тут минут двадцать назад один из твоих кошелек позаимствовал. Верни по-братски, пока я не разозлился.
— У тебя? — косясь на мою дырявую сумку, уточнил Борис.
— Девчонка моя, и кражу у нее я воспринимаю как личное оскорбление. У тебя пятнадцать минут, а мы пока кофейку попьем. Если хоть одна монетка пропадет — хватаю всех не глядя. Заодно все висяки по кражам закрою.
— Не грози, Громов, — вздохнул Бориска и сморщил нос. — Где тебя ограбили?
— В киоске у входа, где кофе продают, — прорычал Гений.
— Мальчишка новенький у меня, не серчай.
— Не серчай? — не удержалась я. — Он у меня последние деньги украл! Его в тюрьму нужно!
— Цветочек, иди на лавочке посиди, отдохни! — приказал мне Громов. — Быстро!
Он рявкнул так, что меня сдуло к лавочке. Я села и возмущенно косилась на Громова, который о чем-то толковал с бомжом Борисом.
Они пожали друг другу руки, и Жека легкой походкой потопал ко мне, пока я наблюдала, как Борис достает из внутреннего кармана клетчатой рубашки старенький кнопочный телефон и кому-то звонит.
— Это что сейчас было? — не поняла я.
— Это тебе «неуд», будущий генеральный. Практика тоже провалена, странно, что Потапов тебя вообще взял! Он с женщинами принципиально дел не имеет.
— Почему?
— Потому что притон хлопнул и жену любимую в нем же и задержал, — признался Гений.
 
— Ого!
— Вот тебе и ого! Он эту девчонку из проституции вытащил, институт ей оплатил, женился, детей планировал. А она за старое.
— Жалко его, — искренне посочувствовала я. — Объяснишь?
Я подбородком указала на Бориса.
Гений упал на лавочку рядом со мной, закинул руку на спинку и приобнял меня за плечо.
— Это будет считаться подвигом, — скрепя сердце надавила я.
— Пельмешка-а, — мечтательно протянул Евгений. — Интересно, да?
— Очень, — честно призналась я.
— На опрос соседей со мной поедешь? — хитро сверкая глазами, поинтересовался Жека.
— Поеду!
— И на свидание пойдешь, — утвердительно кивнул он.
— На свидание не пойду, — уперлась я. — Гений, ну расскажи, что это за мафия такая и как ты с ними связан?
— У каждого опера, пельмешка, если он работает не первый месяц, есть свои информаторы. В притонах, среди алкоголиков и вот таких вот воришек парковых.
— Представляю, какими методами вы заставляете их работать на вас.
— Мы просто закрываем глаза на мелкие нарушения, чтобы потом нам помогли раскрыть более крупные.
— Мелкие? Украсть последние деньги — это мелкое?
— Смотря с чем сравнивать. К примеру, это лучше, чем если бы тебя изнасиловали, верно? Или убили.
— Но это преступление!
— Да. Но поймать всех мы не можем. Можно вечность патрулировать парки и ловить за ручку каждого мелкого воришку. А потом штрафовать, выпускать и снова ловить. А можно договориться с его «старшим». Борис своих пацанов держит, те только воруют. И негласно смотрят за порядком, то есть никто другой в этом парке больше грабить не будет. Это самый безопасный парк в городе, Цветочек, тут ни одного убийства за последние три года не случилось. Ни одного изнасилования не зафиксировано. Наркотиками здесь тоже не торгуют, Боря не дает. Хотя место очень рыбное, универ же рядом. А воры… Ну, меньше надо по сторонам смотреть и сумки на виду держать.
— Получается, он вор, но хороший? Почему он выглядит как бомж и просит милостыню?
— Это его бизнес, — хмыкнул Жека.
— А налоги он платит? — ляпнула я и тут же смутилась.
— Цветочек, тебя с такими принципами из органов попрут раньше, чем ты «мяу» сказать успеешь, — снисходительно просветил меня Гений. — Не дели мир на черное и белое, в нем полно полутонов. И в итоге важно только то, чего больше приносит человек — добра или зла. Этот мир вообще не идеальный.
— Гений, да ты философ! — восхитилась я.
— Я вообще многогранная творческая личность!
— С задатками паркурщика, — снова не удержалась я.
— Не без этого! — согласился Жека.
И пока мы беседовали, я как-то упустила, что опер нагло и вероломно прижал меня к себе и опустил подбородок на мою макушку!
— Не дергайся, дай немного отдохнуть, — попросил он, — я ж не пристаю, просто хочу немного расслабиться. А с тобой хорошо и спокойно.
Не знаю, что конкретно меня остановило. То, каким тоном он это говорил, или то, что последний час посвятил моему спасению. А, может, я почувствовала, что впервые за все время с нашего знакомства Гений говорил правду. От души. Но я не отсела. Не отодвинулась. Только напряглась и попыталась разобраться в себе.
— Это ваше! — услышала я за спиной.
Развернулась и увидела паренька, который толкнул меня в очереди, когда Громов покупал кофе.
Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, и протягивал мне мой кошелек. Парнишка затравленно покосился на Гения, когда тот обернулся, и машинально сделал шаг назад.
Я забрала кошелек, открыла, проверила карточки, пересчитала наличные и отчиталась Громову:
— Все на месте!
Жека благосклонно кивнул, поднялся и очень легко и ловко перемахнул через лавочку, успев схватить пацана за шею. Тот заверещал:
— А нечего было в меня кроссовком!