Опера вызывали?! (СИ)

— Адрес скинь, — попросил я и устало потер лицо ладонью.
Я сам был готов убивать. С особой жестокостью. За то, что даже во сне моим мечтам не суждено было сбыться.
Пружинисто поднялся, натянул джинсы, футболку, быстро умылся холодной водой и, злой и в край заведенный, поехал на работу.
  
Глава 21
 
Жека 
— Мы закончили, — снимая резиновые перчатки, выдохнул Кирюхин, наш криминалист.
Мы вышли в подъезд, Димон достал из кармана пачку сигарет и протянул мне. Я взял. Подкурил, затянулся и выпустил вонючий, едкий дым в воздух.
Никогда к такому не привыкну. Я так и не смог ожесточиться настолько, чтобы спокойно смотреть на тройное убийство. Никогда не смогу. Чувство гадливости, несправедливости этого мира отзывалось горечью на языке. Может, именно по этой причине я до сих пор не ушел в адвокаты? Потому что все еще играл в супергероя и совершал собственные подвиги, только на работе?
И именно в тот момент нужно было выпереться Максу.
— Почему не работаем? — рявкнул он.
— Потому что курим, — спокойно пожал я плечами.
— Курить потом будешь, когда убийцу найдешь. Ты всех соседей опросил?
— С последним Ромыч беседует, — начиная закипать, прорычал я.
— Мне нужны результаты, — завелся Макс.
— Вот и напряги свою пятую точку, — не удержался я, — и поработай немного для разнообразия!
— Громов, ты обалдел?
— В хлам, — честно признался я, — поэтому, будь добр, закрой рот и иди работай. И не учи работать меня, я ученый!
Я сделал шаг к Максу, нависая сверху. И он мгновенно стушевался.
— Да пошел ты!
— Ага. Пошел я, — согласился я.
Выбросил докуренную сигарету и пошел к Ромычу, который заканчивал опрос соседей.
— Что у нас? — спросил у него.
— Есть зацепка, — он быстро покосился на меня и собрал бумаги, — поехали в отделение. Ты на машине?
— Да, погнали, — согласился я.
На улице подошел к Димону.
— Мне бы часов восемь, — навскидку попросил Кирюхин.
— Отчет мне сразу кидай.
— Естественно, — фыркнул коллега, — не Максу же.
— Не Максу. Тот или сломает, или потеряет, придурок. Все, бывай, мы в отделение.
Пожал ему руку и пошел в свою тачку. Глянул на часы — 13:08. А я не спал, не ел и до сих пор заведен как боевой кролик Роджер. Раньше хоть сексом пар выпускал и крышей не съехал, а теперь у меня пельмешка и новая волна подвигов, млин… И тройное убийство, за которое уже меня начальство будет иметь в хвост и гриву до полного задымления.
Я выдохнул, сел за руль и мотнул головой. Ромыч снова зарылся в бумаги и ругался трехэтажным матом, нервируя и так нервного до чертиков меня.
— Сотню ставлю, что бытовуха, — выдохнул я, — сейчас затребуем видео с камер наблюдения и сто за двести — увидим на них четверых или пятерых прибывающих. Двое из которых через несколько часов выйдут все в крови, пряча в кармане орудие убийства. Которое стопудово выкинули куда-нибудь в ближайшую мусорку.
— Даже спорить не буду, — согласился со мной Роман, — дня за три найдем. А потом я в отпуск.
— Какой отпуск, брат? — хмыкнул я. — Я такого слова с первого дня службы не слышал.
Ромыч согласно кивнул, а я тормозил у кулинарии.
— Поесть надо. И кофе.
— Ты, Жек, щас как Робин Гуд, стрелой в стрелу попал. Мне чебурек.
Я согласно кивнул, быстро закупился пакетиками растворимого кофе, чебуреками и потребовал в два стакана налить кипятка.
Вышел со всем этим добром, таща пакетик с одуряюще пахнущими чебуреками в зубах. Рома заметил меня, вышел из машины, забрал из рук один стаканчик, а из челюсти мешок.
— Круто! А палку так можешь?
— А у тебя лакомство вкусное? Если вкусное, могу и палку.
Мы разряжали обстановку тупыми шуточками и быстро ели прямо в тачке. Глотали, не особо утруждаясь пережевыванием пищи. Матушку мою бы удар хватил от такого зрелища. А растворимый кофе она вообще не признавала. Родительница работала поваром в элитном ресторане и, кажется, взвалила на себя миссию закормить меня до обморока. Может, поэтому я такой крупный и вырос. Взращен был на чистом сливочном масле собственного приготовления.
 
— Поехали! — с полным ртом велел я и завел мотор.
Доехал до отделения, припарковал машину и заржал, когда увидел, как Макс спорит с Образцовым, стоя на крыльце.
— Глянь, бой века. Тяжеловесы, — съехидничал Ромыч.
— Драка двух коротколапых хомячков за семечки. Покахонтас на диком мустанге и боевой гусь, только что из духовки.
Ромыч заржал, и мы вышли на улицу. Макс, который явно проигрывал в споре с оппонентом, решил отыграться на нас.
— Вы где были? Уехали раньше меня!
— Пробки, — пожал я плечами, неистово желая поговорить с товарищем не по уставу.
Проще говоря — засунуть обратно яблоко в глотку и в духовку.
— Какие пробки? Почему так плохо работаешь?
Образцов молчал, сжимая челюсти, и буравил Макса взглядом, от которого я на его месте лучше бы молча работать пошел. А этот выпендривается стоит. Когда успел отключить бесстрашие?
— Плохо, Макс, это когда ты с женой переехал в другой город, а сантехник все тот же приходит, — наставительно заметил я.
Образцов хмыкнул, Ромыч философски кивнул, соглашаясь.
— Громов, ты меня достал!
— Приятно слышать, — подмигнул я, — Сергей Ильич, с отчетом вечером.
— Давай, — согласился старший оперуполномоченный и снова развернулся к Максу.
Надеюсь, Образцов его добьет. А потом закопает и скажет, что так и было.
Сразу пошел в свой кабинет и сосредоточился на заполнении документов. Перепроверил показания, нашел нестыковки и решил вечером заглянуть к соседям еще раз.
Глянул на часы и вспомнил, что в три обещал пельмешке встретиться с ней в парке и вернуть шокер.
Сгреб документы и потопал к Ромычу.
— У меня тут несостыковки в показаниях, — помахав рукой, в которой были зажаты протоколы, сообщил я, — пойду разберусь. На связи.
— Давай, — согласился Роман.
Я запер дверь, собрал все бумаги в папку и вернулся в машину.
Вторые сутки без сна сказывались на моем настроении. Под глазами залегли темные круги, но в ближайшее время сон для меня непозволительная роскошь. Так же, как и секс.
Я почему-то все еще цеплялся за свои подвиги, хотя было понятно, что Цветочек мне светит только во снах. И то не факт, потому что Паня — рыжий вредитель. И хозяева его по-прежнему не найдены.
Устало потер лицо ладонями, выдохнул и поехал в парк.
Доехал быстро и без пробок, припарковался у центрального входа и сел на первую свободную лавочку на аллее. Напялил на нос темные очки, глянул на часы и расслабился в ожидании Цветочка.
А дальше произошло то, что заставило меня дважды уронить челюсть и поскользнуться на собственной раскатанной губе.
В воротах парка показалась пельмешка. Такая, что у меня мгновенно оживилось то, что и до этого было крайне живо.
Она распустила свои светлые волосы, которые трепал ветер, и надела платье. Черное, с глухим воротом, длиной до колена. Но я встал в стойку. Мгновенно. Мозги отключились в ту же секунду, пока я чуть ли сжирал ее взглядом.
Красивая, зараза, до одурения. Уверенная в себе и… Чистая. Я давно таких не встречал. Характерная, целеустремленная, знающая, чего хочет, и при этом легкая и воздушная.
Она легкой походкой шла ко мне, на ходу заправляя волосы за ухо. Надула свои пухлые губки, заметив меня, несколько раз взмахнула ресницами и все, я в нокауте.
И не сразу заметил, как мимо нее пробегал парнишка в кепке, темных очках и мастерке с капюшоном.
Он быстро и ловко выдернул из ее рук сумку, оставляя Цветочка хлопать глазками от непонимания ситуации, и дунул внутрь парка.
Я вздохнул, быстро осмотрелся, решил, что кидаться кирпичами в парке не стоит, снял кроссовок, прицелился и… Попал! В яблочко. Точнее, в голову.
Парнишка испугался, отбросил сумку Цветочка на траву, быстро кинул взгляд на меня, и только его и видели.