Опера вызывали?! (СИ)

Глянул на часы, подскочил с места и заглянул к Ромычу:
— Я на телефоне!
— Давай, — друг махнул рукой, даже не взглянув на меня.
Я же, довольный, потопал в цветочный магазин. Прикупил самый красивый букет, какой нашел, закинул его на заднее сидение и поехал по адресу, который скинула мне Цветочек.
Остановил машину у ресторана, глянул на себя в зеркало, пятерней расчесал волосы, выдохнул, стараясь не обращать внимания, что сердце колотится как ненормальное.
Вытащил букет и медленно побрел внутрь. Над головой звякнул колокольчик, я прошел в зал, глянул на третий столик и чуть не зарычал раненым, злым медведем, которого разбудили в самый разгар зимы.
У третьего столика топтался Макс с букетиком, очень похожим на мой, и нетерпеливо поглядывал на наручные часы. Повернул голову, заметил меня и все понял.
Я достал из кармана мобильный и быстро написал сообщение:
«Шалость удалась, пельмешка! Моя очередь!»
Развернулся, снова вернулся в машину, зло бросил букет обратно на сидение, сел за руль и поехал по уже знакомому адресу…
Влетел в общагу, поднялся на пятый этаж в комнату 523. Постучал, а когда дверь мне открыла незнакомая девчонка, рявкнул:
— Лиля где?
— Лиль, — лениво позвала девчонка, оборачиваясь, и приоткрыла дверь.
— Что? — ответил ей совершенно незнакомый голос.
Глазам моим предстала высокая кареглазая брюнетка, а память услужливо подсунула фрагмент, где я оставлял букет лилий в двери комнаты 523…
Это война, пельмешка! Теперь я не я буду, если тебя не добьюсь!
  
Глава 17
 
Лиля 
— Мальчиков домой не водить, — хмуро наставлял папа.
— Кушать не забывай, — мягко парировала мама.
— Мясо в морозилке, — тут же поддакнул папа.
— Овощи в холодильнике, — согласно кивнула мама. — Что-то мне нервно, — пожаловалась она папе.
Мне тоже было нервно. Родители уже двадцать минут не жалели ценных указаний, буквально сидя на чемоданах.
— Ма, па, я взрослая девочка, справлюсь! — заверила я и даже ладонь к груди приложила.
— Да, Павел, поехали! — решилась мама.
Папа мне подмигнул, подхватил чемоданы и на всякий случай сообщил:
— Электрошокер знаешь где!
— Знаю, — кивнула я, вновь возвращаясь воспоминаниями к оперу Громову.
Заперла за родителями дверь, облегченно вздохнула и отправилась в свою комнату. Сняла платье, аккуратно повесила в шкаф и с тоской посмотрела на свой выключенный мобильный. Я понимала, что ни Громов, ни второй следователь-паркурщик мне могут мою невинную шалость не простить, но надоели оба до зубовного скрежета!
Папа днем прислал сообщение, что хочет быстренько в режиме нон-стоп отпраздновать мамин день рождения. Я отпросилась с последней пары, навела марафет, заехала за цветами и на свою голову пожалела Калерию Степановну. Папа не зря всегда говорил, что доброта наказуема. В его словах я убедилась сегодня на собственной шкуре!
В итоге забыла букет в кабинете опера, а вместо нормального отдыха с родителями организовывала свидание опера со следователем, которые, как по команде, начали писать мне практически одновременно. Появилась крамольная мысль, что они оба издеваются, и ее стоило подумать! Зная их кобелиную натуру, могли и соревнование организовать!
Я переоделась в домашний костюм, снова скривилась, покосившись на мобильный, выдохнула, зажмурилась и все-таки включила телефон. Подумала и вышла на балкон, глядя на ночной город.
Руки дрожали, когда мобильный стал сыпать уведомлениями. Я дождалась всех, зажмурила один глаз и открыла список контактов.
Сообщение Чингачгука читать не стала, от Макса тоже, а вот от Лили…
Напряглась, открыла и обомлела:
«Подруга, тут тебя в общаге ищет мужик. Морда зверская, удостоверением трясет, кажись, твой опер. С букетиком! Забери его, а!»
Забери… Кто бы его у меня забрал!
Я глянула на часы и решила, что в два часа ночи Лиля вряд ли обрадуется моему звонку. Но, видимо, опер взбудоражил всех своим красивым появлением, потому что Лиля сама мне позвонила:
 
— Наконец-то! — выдохнула она.
— Что случилось? — напряженно полюбопытствовала я.
— Часов в девять вечера пришел к нам в комнату, искал Лилю, но точно не меня, потому что я этого мордоворота впервые вижу.
— И что дальше? На свидание тебя не звал? — с надеждой поинтересовалась я.
— Нет, он очень хотел увидеть тебя, — хохотнула Лиля, — мы его немножко просветили на тему того, что живешь ты не в общежитии, и он отбыл. Кстати, букет забирать будешь, а то твой опер забыл?
— Не буду, — буркнула я, на всякий случай опасливо осматриваясь по сторонам.
Если пришел в общежитие, велика вероятность, что может и домой заглянуть! Может, папино ружье солью зарядить?
— И что, он даже никого не попытался соблазнить? — не поверила я.
— Он — нет, — сдерживая смешок, ответила Лиля.
— А его? — сухо продолжала я допрос.
— А вот его оперский генофонд заметила наша Аленушка, — покорно продолжала Лиля. — Так глазки строила, что чуть не сломала, пока оперуполномоченный тебя искал.
— А он? Ну хоть номер ее взял? — с надеждой поинтересовалась я.
— Нет, говорю же — ему ты нужна была позарез. Признавайся, что начудила?
— Свидание ему организовала с другом по отделению, — хмыкнула я и быстренько рассказала все подруге.
Она посмеялась, посоветовала мне перестать играть с огнем и отключилась, безбожно зевая.
Я повертела телефон в ладони и задумчиво прикусила губу. А потом решилась и открыла сообщение от опера.
«Шалость удалась, пельмешка! Моя очередь!»
Мне стало дурно. Ни слова больше и пропущенные вызовы только от Лили и Макса. От Чингачгука ничего!
Макс тоже негодовал, мол, я коварная, ныл, что должна была сказать ему, раз мне наше общение неинтересно…
На каком языке еще я должна была ему это сказать? Русским по белому написала, сказала, несколько раз подтвердила в переписке и лично…
Как там пела Полина? «А ты такой душнила с бородой». В моем случае без бороды, но тоже тот еще зануда. И если Громов берет штурмом, то Макс скорее скучной и нудной осадой. Проще говоря — измором. И давит на жалость, что теплых чувств к нему тоже не прибавляло.
Может, потребовать у Жеки совершить подвиг и дать мне номер жены Макса? Отправить ей скрины нашей переписки, пусть сама со своим гуленой разбирается! Интересно, это лечится или оба товарища в погонах уже безнадежны?
Задумалась, глядя вдаль, принюхалась, закашлялась и повернула голову направо. На своем балконе стояла Лола и курила, рассматривая полную луну в небе.
— Привет, — лениво протянула она, заметив меня.
— Доброй полуночи, — оскалилась я, найдя корень всех своих бед.
— Как дела? — Лола развернулась корпусом ко мне, делая новую затяжку.
Даже будучи женщиной, я впечатлилась тем, насколько она красивая. Яркая, роковая. Неудивительно, что к ней пол-отделения бегает.
— Нормально. Ты одна?
— Ага, — ровно подтвердила Лола и дернула плечами.
Я прислушалась и поняла, что кто-то очень громко стучит в дверь. Не в мою, а в соседскую.
— Мужа наказала спать на коврике у дверей, а он не соглашается? — подозрительно поинтересовалась я.
— Бывший, — философски вздохнула соседка, снова делая затяжку.
— Ну ты… Роковая женщина, — почти восхитилась я, — поговори с бывшим, два часа ночи же, соседи спят.
— Не могу. Сказал, найдет — убьет! А у него слово с делом не расходится.
— Позвони в полицию, — начиная нервничать, посоветовала я.
— А толку? Звонила. Сказали — нет тела, нет дела. Звоните, когда убьют!
— Операм звони, у тебя половина отделения в постели отметилась!
— Сам уйдет, — пожала плечами Лола.
— Ага, а я потом должна свидетельствовать, когда тело появится? — пробурчала я. — Куда тебе столько мужиков? По-моему, явный перебор.
— Не лезь! — сморщила она нос и грациозно поправила волосы.