Опасная любовь

Бросив взгляд на визитные карточки, он замер. Его аудиенции искали вовсе не кандидатки в жены, а его кузен Роберт со своими друзьями.
– Богатеи пожаловали, – чуть слышно пробормотал он. Была только одна причина, по которой Роберт мог явиться к нему, потому что они терпеть друг друга не могли. – Пригласите Роберта, Худ. – Эмилиан встал из-за стола и с наслаждением потянулся, разминая затекшие мышцы. Он намеревался получить удовольствие от визита кузена, примерно такое же удовольствие, какое бассет получает, оказавшись запертым в маленькой комнате в компании мыши.
Перед ним тут же возник Роберт Сен-Ксавье. На лице его играла подобострастная улыбка, и он протягивал Эмилиану свою пухлую белокожую руку.
– Эмиль, боже мой, как я рад видеть тебя, – пророкотал он.
Эмилиан скрестил руки на груди, чтобы избежать физического контакта.
– Давай перейдем сразу к делу, Роб.
Улыбка кузена тут же погасла, и он опустил руку.
– Мы с друзьями проезжали мимо, – бодрым тоном произнес он, – вот я и подумал: почему бы нам с тобой не распить бутылочку хорошего вина? Давненько мы не виделись, а ведь не чужие друг другу люди! – Он рассмеялся, возможно, потому, что нервничал, а возможно, потому, что ему приходилось признавать связывающие их родственные узы. – Мы с приятелями намереваемся снять комнаты в Бакстон-Инн. Не желаешь ли присоединиться?
– Сколько тебе нужно? – холодно поинтересовался Эмилиан.
Роберт тут же посерьезнел.
– Клянусь, на этот раз я непременно верну тебе долг.
– В самом деле? – Молодой человек удивленно вскинул бровь. Его кузен унаследовал состояние отца, но за два года все промотал, ведя беспутный и безответственный образ жизни. – Тогда это будет первый раз. Так сколько, Роб, тебе надо?
Роберт колебался.
– Пять сотен, если можно?
– И на какой срок тебе хватит этих денег? Многие джентльмены целый год живут на такую сумму.
– Именно на год мне и хватит, Эмиль, клянусь!
– Не нужно понапрасну расточать клятвы, – отрезал Эмилиан, склоняясь над своей чековой книжкой.
Ему следовало бы позволить кузену голодать. Никогда не забыть ему, как Роберт вместе со своим отцом презрительно называли его «этот цыганенок» и считали грязным дикарем. Но это же были всего лишь деньги gadjo – его деньги gadjo. Вырвав чек из книжки, он протянул его Роберту.
– Не знаю, как мне тебя и благодарить, Эмиль.
Он презрительно воззрился на кузена:
– Не бойся – я не стану требовать с тебя возвращения долга.
На лице Роберта вновь появилась подобострастная улыбка.
– Благодарю тебя, – снова произнес он. – Ты же не станешь возражать, если мы переночуем в этом доме? Это сэкономит нам несколько фунтов…
Эмилиан сделал нетерпеливый жест. Ему было все равно, останется ли эта троица в его доме или нет. В конце концов, в Вудленде было достаточно комнат, чтобы их пути не пересеклись. Подойдя к большим, от пола до потолка, французским окнам, молодой человек принялся обозревать свои сады, переходящие в покрытые деревьями холмы, тянущиеся до линии горизонта. Его терзало ужасное предчувствие грядущей беды, но, возможно, у него всего лишь разыгралось воображение. Он посмотрел на серое небо. Ничто не предвещало приближения грозы.
Эмилиан обернулся на звук новых голосов. Двое дружков Роберта, таких же беспутных, как и он сам, присоединились к нему, и он похвалялся перед ними полученным чеком. Молодые люди смеялись и похлопывали его кузена по спине, словно он только что совершил величайший подвиг.
– Как, должно быть, хорошо иметь богатого кузена, а? – произнес один из них. – Даже если он и наполовину цыган.
– Одному Богу известно, как он этого добился, – ухмыльнулся Роберт. – Не сомневаюсь, что деловую хватку он унаследовал вместе с английской кровью.
Третий приятель склонился к ним ближе и, понизив голос, поинтересовался:
– Вы когда-нибудь развлекались с цыганской девкой? – Взгляд его был полон вожделения. – Табор расположился прямо в Роуз-Хилл – мне сказал это один слуга.
Эмилиан напрягся. Так цыгане поблизости? Не их ли присутствие он ощущал все это время?
 
В этот самый миг молодой цыган, лет пятнадцати– шестнадцати, появился на его террасе и воззрился на него через французские окна.
Эмилиан подался вперед:
– Подожди!
Паренек вихрем развернулся и пустился наутек.
Эмилиан бросился за ним.
– Не убегай! – прокричал он по-английски, затем повторил по-цыгански: – Na za!
Заслышав столь категоричный приказ, цыган замер на месте, и Эмилиан догнал его. Продолжая говорить на языке цыган, он произнес:
– Я цыган. Мое имя Эмилиан Сен-Ксавье, и я сын Райзы Кадрайш.
Мальчик расслабился.
– Меня послал Стеван. Он хочет поговорить с тобой. Мы встали неподалеку – в часе езды на лошади или в кибитке.
Эмилиан был поражен. Стеван Кадрайш приходился ему дядей, и они не виделись вот уже восемь лет. Райза путешествовала вместе с братом и своей дочерью – сводной сестрой Эмилиана – Джаэлью. Но они никогда не пересекали границы Англии. Молодой человек не мог взять в толк, что все это значит.
Внезапно его осенила догадка. У цыган есть новости, и, очевидно, дурные.
– Так ты придешь? – спросил мальчик.
– Приду, – ответил он по-английски, готовясь стоически встретить неизвестность.
 
Глава 2
 
Ариэлла стояла у камина, всем сердцем желая покинуть гостиную и скрыться в своей комнате, где могла бы уютно устроиться на кровати и углубиться в чтение. Хозяева уже обменялись с гостями приветствиями и обсудили погоду, а также знаменитые розы Аманды. Диана, выглядевшая очень мило в вечернем платье, только что упомянула о приближающемся бале своей матери, первом за много лет мероприятии такого рода, готовящемся в Роуз-Хилл.
– Очень надеюсь, что вы почтите нас своим присутствием, милорды, – сказала она.
Изобразив на лице улыбку, Ариэлла посмотрела на своего отца. Клиффу было немного за сорок; высокий и привлекательный, он до сих пор притягивал женские взгляды. Сам он, однако, не замечал никого вокруг, будучи всецело преданным своей жене, которая так же страстно, как и он сам, любила море и до сих пор высказывала эксцентричное желание стоять подле мужа на палубе. Но Аманда была также и страстной поклонницей балов и танцев, чего Ариэлла никак не могла уразуметь. Девушка решила после ужина просить отца позволить ей совершить смелое путешествие в сердце Центральной Азии.
– Как мне кажется, вы не очень-то рады предстоящему балу, – обратился к ней лорд Монтгомери. Речь его была серьезна и размеренна.
Ариэлла не сдержалась и ответила чистую правду:
– До балов мне нет никакого дела. Я стараюсь избегать их, когда только возможно.
Диана тут же поспешила к сестре.
– Ах, ну что за глупости ты говоришь, – пожурила она. – Это же неправда.
– Я предпочитаю путешествовать, – добавила Ариэлла, ловя на себе улыбку отца.
– И я тоже, – ответил молодой человек. – Где вы были в последний раз?
– В Афинах и Константинополе. А теперь мне хочется отправиться в степи Центральной Азии.
Диана побледнела.
Ариэлла вздохнула. Она ведь обещала сестре не упоминать о своем увлечении монголами. Перебрав в голове несколько тем для беседы, она выбрала одну, наиболее ей интересную:
– Что вы думаете о социальном эксперименте Оуэна, призванном помочь рабочим упрочить свое экономическое положение в современном мире?
Монтгомери удивленно прищурился и с интересом воззрился на собеседницу.
Его младший брат, однако, казался шокированным. Повернувшись к отцу Ариэллы, он заметил:
– Но это же катастрофа – потакать рабочим таким образом. А чего еще ожидать от такого человека, как Роберт Оуэн? Он же сын мелкого лавочника.
– Он великолепен! – прошипела за его спиной рассерженная Ариэлла.
Клифф де Уоренн подошел к дочери и положил руки ей на плечи, затем сказал сладким голосом: