Опасная любовь

Словно прочтя ее мысли, Эмилиан промурлыкал:
– Раз ты явилась сюда не любопытства ради, позволь мне проявить его. – С этими словами он положил руку ей на талию.
Девушка напряглась, но не от страха. Тело ее возликовало.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что хотел бы узнать, с какой целью красивая незамужняя и приличная леди твоего возраста приходит в мой табор посреди ночи.
– Я испытываю страсть к знаниям, – прошептала она. – Мне хочется узнать больше о цыганах.
– О цыганах – или обо мне?
Она замерла.
– Перестань притворяться, – продолжал Эмилиан, проводя рукой вверх по ее телу. Его прикосновение шокировало девушку. – Ты пришла сюда вовсе не из-за музыки и не из интереса к цыганам. Ты пришла из-за меня. Именно я возбуждаю твое любопытство.
Ариэлла не могла вымолвить ни слова. Он был прав.
Привлекая девушку к себе, он одарил ее кривоватой усмешкой.
– Ты не первая английская женщина, возжелавшая цыганского любовника.
Она стала было протестовать, но он перебил ее словами:
– Зачем еще, gadji, явилась ты ко мне в столь неурочный час?
На это девушке нечего было ответить.
– Я не знаю, – запинаясь, призналась она. – Я захотела прийти… Меня влекло сюда…
– Хорошо. Пусть тебя влечет ко мне. Хочу, чтобы ты возжелала меня. – Он одарил ее томным взглядом. – Итак, мы открылись друг другу в нашей страсти. Подожди здесь.
Пораженная тем, что происходит, Ариэлла молча воззрилась на его удаляющуюся спину. Эмилиан растворился в толпе. Она заметила, что он на мгновение притормозил рядом со скрипачом, пожилым седовласым человеком. В этот момент Ариэлла осознала, что она далеко не единственная женщина, взирающая на Эмилиана с вожделением. Молоденькие красивые цыганки бросали на него очень откровенные взгляды.
Но вскоре он вернулся к Ариэлле и, улыбнувшись, протянул ей руку:
– Потанцуй со мной.
Танцы никогда не привлекали девушку, потому что она была довольно неуклюжей и не умела двигаться плавно. Не ожидает же он, что она станет кружиться вихрем, подобно другим цыганским женщинам? Она же выставит себя на посмешище.
– Я не умею танцевать.
– Все женщины умеют танцевать, – очень, очень нежно прошептал он. Внезапно зазвучали начальные аккорды вальса. – Эта музыка лишь для нас двоих.
Ариэлла удивилась, но, прежде чем она сумела завершить внутренний спор с самой собой, Эмилиан взял ее за руку и привлек к себе. Девушка обнаружила, что стоит с ним бедром к бедру. Одной рукой он обнимал ее за плечи, другой – за талию. Он раскачивался из стороны в сторону, побуждая и ее делать то же самое. Никогда прежде она не ощущала рядом с собой такой мужской силы и скрытого обещания.
Тела их почти слились воедино. Щекой Ариэлла прижималась к его обнаженной груди. Она дрожала. Все мысли ее были лишь о его легком дыхании у себя над ухом да о его восставшем мужском естестве, прижимающемся к ее ноге. Они не танцевали вальс, а просто покачивались из стороны в сторону в такт музыке, причем ее грудь терлась о его торс, а ее бедра – о его бедра. Они исполняли прелюдию страсти.
– Эта ночь создана для любви, – прошептал он ей на ухо.
Девушке не хотелось отрывать щеку от его влажной кожи, но все же она это сделала, чтобы посмотреть ему в глаза. Он плавно увлек ее под деревья, где темнота была особенно плотной и непроницаемой.
– Чувствуешь ли ты, как музыка заполняет все твое тело, все твое существо? – прошептал он. – Как мелодия смешивается с твоей кровью? – Взгляд его был пронзительным. – В твоих венах бурлит желание, страсть. – Губы его изогнулись в улыбке. – Хочешь ли ты поцеловать цыгана?
Они больше не двигались, а просто стояли обнявшись, и Ариэлла слышала оглушительный стук собственного сердца – или то было его сердцебиение? Она кивнула, понимая, что готова умереть за один-единственный поцелуй.
– Я тоже так думаю. – Он поймал ее лицо в свои ладони. – Но прежде я должен предупредить тебя, что я всегда с энтузиазмом отдаюсь тому, что делаю.
– Эмилиан, – прошептала Ариэлла.
Глаза его блестели. Когда губы их соприкоснулись, девушка замерла, удивляясь тому, какими крепким, свирепым и требовательным оказался его рот. Давление становилось сильнее, болезненнее, и она разомкнула губы. В этот момент, к ее удивлению, язык Эмилиана проник глубоко ей в рот. Она заволновалась и попыталась оттолкнуть его за плечи. Не такого поцелуя она ждала – и не была уверена, что это вообще можно назвать поцелуем, скорее яростью в действии.
 
Он замер.
Ариэлла задрожала от осознания того, что целиком находится в его власти. Ее сила была ничем по сравнению с его.
Эмилиан чуть отстранился, и девушка снова попыталась высвободиться. Какую ужасную ошибку она совершила. Но он не отпускал ее, продолжая прижимать к своему крепкому трепещущему телу, и руки его превратились в тиски, из которых невозможно было вырваться.
– Не уходи.
Ариэлле никак не удавалось унять дрожь. Тревога ее росла. Даже стоя неподвижно, она ощущала пульсацию его тела, заставляющую частить ее пульс. Девушка напоминала себе, что Эмилиан не причинил ей боли, но в определенный момент все же почувствовала взрыв грубой мужской силы, к которому оказалась совершенно неподготовленной.
– Я не сделаю тебе больно, – мягко произнес он. – Я хочу любить тебя. Позволь мне это. – По телу его пошла дрожь.
Глаза Эмилиана больше не были холодными или насмешливыми и не сверкали от гнева. Они всматривались в ее лицо, ожидая позволения.
Ариэлла ощутила зов собственного тела. Груди ее налились желанием, и она отчетливо уловила возбуждение Эмилиана. Она чуть пошевелилась, снедаемая пламенем у себя между ног. С губ Эмилиана сорвался стон.
Не успела она решить, стоит ли поощрять какие-либо действия с его стороны, как он обхватил ее лицо большими ладонями и медленно склонился к ее рту.
Он легко, словно перышком, коснулся губами ее губ. Сердце ее, казалось, вот-вот разорвется от переполнявших его эмоций. Эмилиан снова и снова дотрагивался до ее губ, и девушка закрыла глаза, растворяясь в охватившем ее наслаждении и жаре нового чувственного опыта. Рот его дразнил ее до тех пор, пока ее губы снова не приоткрылись, приглашая его.
У него вырвался грубый смешок, и язык его скользнул в манящую сладость ее рта. Ариэлла дотронулась до его языка своим, но он тут же искусно уклонился, одаривая девушку долгим глубоким поцелуем, который, казалось, длился целую вечность.
Ариэлла со стоном извивалась в его руках, снедаемая внутренним жаром, но он не отпускал ее, продолжая поединок их языков. Отринув стыд, она прижалась к его телу, к его крепкому мужскому естеству. Рассмеявшись, он крепко сжал ее ягодицы через ткань платья и ворох нижних юбок и поднял ее вверх, по-прежнему прижимая к себе.
Она снова застонала, цепляясь за него, не прерывая поцелуя. Каким-то непостижимым образом он обнял ее именно так, как ей больше всего хотелось, и Ариэлла чувствовала, что желание сводит ее с ума. Она неистово задвигалась.
Поцелуй воспламенял ее. Краешком угасающего сознания она отметила, что рука его заскользила по ее ноге, затем по внутренней стороне бедра, минуя нижние юбки и поднимаясь все выше и выше. Дикое наслаждение овладело ее существом. Она понимала, что ее ожидает нечто гораздо большее, чем просто поцелуй, но ей было все равно.
Не колеблясь, его рука проникла в ее панталоны и коснулась голой влажной кожи. Ариэлла тихонько застонала, зарываясь лицом в его крепкую, покрытую капельками пота грудь и лишая себя способности видеть. Она не имела иных желаний, кроме как продолжать испытывать это почти невыносимое трение. Она заплакала.
Эмилиан заговорил с девушкой на его родном языке и полностью просунул ладонь в ее панталоны, лаская ее лоно. Ариэлла почувствовала головокружение.
– Иди ко мне, – произнес он по-английски хриплым, горловым голосом.
Деревья стали вращаться у нее перед глазами, и она впилась зубами ему в кожу, ощущая на губах вкус его пота и крови.