Золотые камни (СИ)
Родителей несчастного ребенка убили аранийцы за их запретную связь. Брентер сам забирал их безутешные души. И сочувствовал так же сильно, как их с Ольмой будущему ребенку, которого, вероятно, очень скоро также постигнет участь сиротства.
Время перевалило за полночь. Лошадиные копыта негромко стучали по заснеженным каменным плитам в центре чужого города чужой страны, и в какой-то момент Брентер остро ощутил свое одиночество, бессилие, усталость. Как приговор. Или как проклятие, способное свалить его с коня сильнее любой дубины. Он не знал, сколько еще ему предстоит ехать и дрожать, пока впереди не мелькнул силуэт молодой женщины в белом зимнем платье.
Ее волосы были светлыми, руки — тонкими, а талия — округлившейся. Красавица махала ему рукой, безмолвно зовя за собой.
Эльза Дальгор?
Брентер остановил уставшего коня и прислушался к ощущениям.
Повелители Смерти ощущают Дальгоров, несущих смерть. И эта убийственная сила кипела у молодой северянки в крови. Во рту пересохло от напряжения, он попытался проникнуть в ее мысли, но встретил яростное сопротивление.
— Ладно… — шепнул Брентер, чуть разомкнув губы.
В его расслабленные мысли тут же скользнули чужие раздумья:
«Смотри на меня, листар. Наблюдай за движением руки».
Разум красавицы был полон горечи и надежды. Она верила в его силу и победу. Махнула рукой в сторону ближайшего двухэтажного дома с острой крышей, и тут же скрылась в холодной мгле. Куда она свернула, Брентер не видел, наверное, в тепло и безопасность. В глубине души он хотел оказаться там же. Спрыгнув с коня, мужчина похлопал его по шее.
— Стой здесь, приятель. Никуда не уходи. И помалкивай.
Вместо ответа конь всхрапнул. Осталось надеяться, что это знак согласия.
Наверное, она знает, что делает. Иначе…
Нет, лучше не задумываться над этим.
Брентер шагал медленно и осторожно, стараясь даже ночью не привлекать ничьего внимания. Подошвы сапог не стучат по снегу, но перед входом в дом придется разуться. Или лучше не лишать себя и без того драгоценного времени? Он и так умеет тихо ходить. Это солдаты и офицеры чеканят шаг, а Брентер Райтон был определен императором, как разведчик…
Незапертая дверь открылась от легкого толчка, чуть-чуть скрипнув. Немного выждав, он, крадучись, пошел в комнаты. Здесь было тепло, душно, пахло сушеными травами с примесью почти развеявшегося аромата свежего хлеба.
Тепло идет от печи или очага?
В одной из комнат горел свет, и Брентер поспешил заглянуть туда. Наверное, это самая маленькая комнатушка с деревянной колыбелью. Там, среди одеял, сидел рыжеволосый ребенок в белой рубашонке, и удивленно оглядывал пустое помещение.
— Стефан? — зачем-то спросил Брентер, и только потом вспомнил, что малыш не даст ответа.
Ганс Дальгор писал, что мальчик должен быть рыжеволосым. Возможно, это и аранийское дитя, но почему он тогда один? Вывод напрашивался сам собой.
— Я спасу тебя, — шепотом пообещал Брентер и начал приближаться к колыбели.
Шаг, второй, третий. Осторожно, еле слышно, крадучись.
На пятом шаге Стефан ожидаемо скуксился и громко заплакал, испугавшись чужого человека.
Этого еще не хватало…
Вздрогнув от плача ребенка и шуршащего звука шагов за спиной, Брентер резко обернулся. Чутье Смерти четко подсказало ему: опасность совсем рядом! Правая рука дернулась к клинку в ножнах, но прежде чем он успел напасть на подкрадывающихся врагов первым, в воздухе раздался свистящий звук. Со стороны ребенка горел скупой свет пары свечек, со стороны пришедших сгущался мрак.
Плеть?
Нет, это был аркан. Давнее и подлое орудие проклятых аранийцев, перенятое еще Творец весть от кого. А в уши лез насмешливый голос невидимого в полумраке захватчика:
— Попался! Он наш, парни!
Ни вдохнуть, ни крикнуть, ни вырваться.
Рывок, боль, крепкий удар кулаком по голове. Темнота стала еще чернее, сознание улетучилось восвояси, и только удушье оставалось с Райтоном до последнего ощущения бытия.
Он снова оказался затянутым в серую туманную дымку, на странном острове, где ютилось пустое поместье. Дышалось легко, шаги давались проще, он словно плыл над землей и над полом, не чувствуя больше ни усталости, ни страха, ни сомнений.
— Творец? — хриплый, надтреснутый голос все-таки остался с ним. — Я умер?
— Нет, Повелитель Смерти, — добрый старческий ответ не радовал, но и не печалил. — Твой час еще не настал.
Глава 16. Допрос и спасение
Брентер то выныривал из темноты, то снова погружался обратно.
Один раз он даже обнаружил себя лежащим на холодном полу островного замка, в таинственном небытие, принадлежавшем только Повелителям и Повелительницам. И тут же удивился, что у него крепко связаны руки за спиной. Потом — снова беспамятство. Сколько времени это продолжалось? Показалось, что целую вечность, но на самом деле недолго.
Голова гудела и раскалывалась на части, стоило только прийти в себя. Пересохло во рту.
По-настоящему он очнулся в темноте и холоде, и долго сидел без движения, пытаясь прийти в себя. Просто открыть глаза и осмотреться не помогало. Кажется, его бросили в подвал или заперли в комнатушке без окон.
Хуже тьмы — только тревога перед неизвестностью.
Но он заставил себя мужественно ждать, пока кто-нибудь придет. А как иначе? Звать на помощь смешно и нелепо, раз угодил в плен.
Долго терзаться тревожными мыслями не пришлось. Очень скоро где-то хлопнула дверь, послышалась хриплая ругань на ломаном аранийском, и кто-то громко затопал к пленнику. Брентер с усилием поднял голову.
Надо смотреть вперед. На приближающийся источник света, в глаза пленителю, Сердце колотилось, словно желая выскочить из груди, пересохло во рту, но он не отводил взгляда. Араниец между тем подходил все ближе. У него факел?
Глаза, отвыкшие от яркого света, немедленно заслезились.
— Здравствуй, фиаламский листар, — проклятый враг чеканил каждое слово. — Как ты уже понял, твое задание от императора с треском провалилось.
Вместо смиренного признания поражения Брентер скривил губы в презрительной ухмылке.
— И откуда ты знаешь, что за задание?
— Пока не знаю, — сообщил мужчина. — Но ты мне сам обо всем расскажешь.
Закололо тысячей крошечных игл ладони связанных за спиной рук. Брентер невольно поморщился.
— Откуда ты знаешь, что я листар?
— Слишком отчаянный и глупый для благородного фиаламца. Эти берегут свои шкуры и стараются избежать боли, проблем, смерти… — араниец немного помолчал и поднес факел к самому лицу пленника. — Если ты сознаешься в содеянном, я гарантирую тебе справедливый суд и возвращение на родину.
— Проблема в том, — ухмыльнулся Райтон, — что мне не в чем признаваться.
— Хорошо, — к его удивлению араниец ничуть не разгневался. — Тогда, наверное, ты хочешь пить?
С этим враг угадал.
— Нет, ничуть.
— Значит, потом захочешь. А пока…
Отойдя от пленника на несколько шагов, он унес с собой и раскаленное пламя. Райтон с некоторым облегчением выдохнул.
— Увести, — коротко велел араниец кому-то, не видному еще в темноте за своей спиной.
Двое крепких парней в коротких синих костюмах и длинных черных плащах быстро приблизились к Райтону, схватили его под руки и заставили встать. Затем потащили вперед, а он только успел крикнуть оставшемуся позади аранийцу:
— Кто ты?
Вопрос явно позабавил врага, и он язвительно усмехнулся.
— Алард Тайрин, — ответил он торжествующе. — Военачальник. Правая рука короля. Странно, что шпионы не знают меня в лицо и не трепещут от ужаса.
Брентер с трудом смог ухмыльнуться и процедить, пока его не увели:
— Простите, ваши портреты не привозят в Фиалам.
И совсем неважно, слышал ли его Алард или нет. Ответ дан в любом случае.
***
В темной камере, куда его поместили, казалось, сосредоточился весь холод северной страны Арании. Руки развязали, сразу же оттолкнули его к стене, а потом ушли, грохнув железной дверью. Лязгнула щеколда. Брентер остался один.