Молчаливая весна (СИ)

— Грешна, — смеюсь в ответ, расслабляясь понемногу. Непринужденно побеседовать с интересным человеком приятно. Хочется скинуть напряжение, которое захватило мой мозг уже довольно продолжительное время. Просто отдохнуть и отключиться. Перестать биться головой в бетонную стену. Пусть сегодняшний вечер даст мне новые эмоции. А с Лёшей я разберусь потом. Крысы ведь не двадцать четыре часа в сутки точат стенку? Вот…
— Мы с Лехой тоже частенько раньше зависали в залах. Особенно когда я еще тут жил. Каким ветром тебя занесло в эту компанию? Я не видел тебя, когда приезжал.
— Ветром, которому имя «Вера». На самом деле, на момент твоего приезда я была занята работой и, как назло, приболела. Но я наслышана о твоей нескромной особе.
— Увиденное оправдало эти рассказы? — заинтересованно вскидывает бровь. Делает большой глоток виски, а мой взгляд цепляется за его кадык, опускается ниже. Рубашка, только вот она приглушенного кофейного цвета. В тон его глаз. Практически облегает его тело. Оголяет грудь из-за расстегнутых почти всех пуговиц. Семейное, видимо… Хотя Лёша обычно в футболках ходит. Я всего пару раз его в рубашке видела, и это впечатлило. Да и сейчас он как долбанная шоколадная конфета сидит и вызывает стойкое желание завалить его и оттрахать прямо на столе, на виду у всех.
— О да, — выразительно поиграв бровями, отвечаю. Пусть потешит свое самолюбие.
— А вот о тебе я почему-то не наслышан. Подруга не любит конкуренток?
Проницательный.
— Есть такой момент.
— И не зря, — улыбается, как мартовский кот.
Вера передвигается, как тайфун, по всему залу, успев вынести мозг и бармену, и официантам, и даже диджею, которого она наняла. Однако успевает бросать на меня укоризненные взгляды, словно не она еще недавно предлагала мне младшенького в пользование.
Корень исподлобья тоже наблюдает. Уже не пытаясь изобразить дурачка. Обильно заправляется пивом и якобы болтает с сидящими рядом с ним двумя девушками. Показушник.
Наконец, угомонив свое тело, подруга подбирается к столу, падает на диван рядом с Лёшей и начинает заводить программу развлечений. Едва ли не поминутно расписывая, что и за чем последует. Сейчас у нас время распития коктейлей и поедания закусок, а через полчаса мы начинаем зажигательные танцы. Зная ее любовь к клубной музыке, подозреваю, что будет нешуточное пати. А пока играет легкий ненавязчивый мотив, на грани слышимости, чтобы мы могли спокойно разговаривать за столом, не перекрикивая музыку и друг друга.
Поздравления сыплются рекой. Все и каждый награждает ее кучей комплиментов и даже мистер каменное лицо что-то дарит ей в маленькой милой коробочке. Меня стоически пытаются споить, но я героически отказываюсь, мерно попивая безалкогольный мохито. Кирилл впихивает в меня несколько тарталеток, кормит меня вкусностями с рук и безудержно флиртует, испуская такое количество феромонов в каждом прикосновении, что ему позавидовал бы даже скунс.
А я не перестаю наблюдать за диалогом Веры и Лёши. Они премило общаются уже минут десять и… он улыбнулся ей. Только что. Улыбнулся, и я, как жвачка, прилипла к своему месту, с трудом скрывая весь спектр эмоций, что мог отразиться на моем лице. Улыбнулся. Ей… Это просто невероятно, черт побери. Его лицо настолько преображается от этой легкой улыбки, что я замираю и с трудом сглатываю образовавшийся ком. Видимо, правду говорила она, что с ней он не такой, как со мной.
Увидела? Молодец. Убедилась? На свою больную голову. И зачем сидела, наблюдала? Теперь, успевшее подняться, настроение загажено. Настолько сильной ревностью и даже злостью, что я едва сдерживаю себя от яда, который начинает просачиваться в мои слова.
— Ты танцуешь? — Кирилл, видимо, заметил заминку, но не сумел связать, что к чему.
— Ага, и пою по выходным, — вылетает.
— Ух. — Дотрагивается пальцем до моей руки со звуком «пш-ш-ш-ш». — Горячая штучка. Что поешь? — решает поддержать-таки тему.
— То, что в клубах играет, когда алкоголь смывает границы дозволенного, — решаю смягчить обстановку. К чему срываться на невиновных?
 
— Так, ты, значит, не всегда из себя трезвенника строишь, детка?
— Бинго.
— А я уж подумал, что ты из тех внешне раскрепощенных, но с четкими внутренними границами. Любишь тотальный контроль?
— Скорее умеренный хаос. Алкоголь на меня действует, как никотин на лошадь, дорогуша. Полностью не убивает, ограничивается исключительно памятью.
— Бедняжка, не помнишь потом на утро, где, с кем и под чем была?
— Отвратительно, да?
— Ну почему же, я бы не отказался от такой возможности, бесплатная амнезия: выпил и забыл все, что накуролесил. Проснулся белым человеком. А всем недовольным ответил: не виноват я, оно само, и вообще вы все врете, я такого не помню, значит, не было!
— На деле, все не настолько забавно получается, — улыбаюсь, видя как он разгорячился. Не впервые слышу подобное. Довольно многих не просто забавляет моя особенность, они откровенно завидуют. Зато мне в последнее время совершенно не смешно. Слишком странные события, как я полагаю, происходят. Слишком.
— Просыпалась не там, где ожидала?
Болезненно в точку. Сразу вспоминаю, как с неделю назад вот так проснулась. И кто со мной провел ночь — вопрос все еще открытый.
— Я прям вижу, как заискрились твои глаза. Думаешь споить меня? — смеюсь, поняв причину его интереса. Мужики… какие же они все неугомонные, когда дело касается секса. Особенно без обязательств.
— Ну, я бы не убегал, оставляя тебя одну в постели. Утром рассказал бы все в красках, а быть может, даже снял бы видео-подтверждение!
— Мне только хоум-видео в коллекцию и не хватало, — откровенно забавляюсь.
— Это нужно немедленно исправить, — с чувством отвечает. — Так все же, танцуешь?
— Приглашаешь?
Встает из-за стола. Протягивает мне руку, выжидающе смотрит.
— Давай-давай, надо тарталетки растрясти, радость моя, а то придется тебе лишние подходы на тренировке делать.
Веселит. Забавный на самом деле парень. Не будь я так поглощена его братом, вне всяких сомнений, клюнула бы на его поползновения в мою сторону. А так… Развлекаю себя, как могу, чтобы тоска ядреная не выжгла все изнутри. Видеть и не иметь доступа к нему, пусть даже в простом разговоре, болезненно травит.
Танцевать с Кириллом оказалось довольно прикольно. Двигается он хорошо. Пластичен, умеющий преподнести себя, и в прекрасной форме. Не распускал бы так явно руки, цены бы ему не было. А так приходится временами прижиматься к его телу, соблазнительно двигаясь, касаться его, ускользать от поцелуя, уже в который раз. Он так несдержан. Хочет получать все и сразу, как на духу. Но при его внешних данных, вне сомнений, в его постели пусто не бывает.
Не возбуждает. Пусть и приятны его руки. И губы, временами скользящие по моей шее. Но… не вставляет совершенно. Мысли так далеко сейчас. Глаза с мазохистским удовольствием возвращаются к диванчику, где воркует новоиспеченная парочка вечера. Почему она, а не я?
И я думала, что сюрпризов уже не будет. Но нет же. Зря надеялась. Вера вытащила Лёшу танцевать. Подальше от нас почему-то. Развернув его вообще ко мне спиной, и начала свои змеиные танцы. Она только что не вылизывала его прямо посреди зала. Извиваясь и потираясь всеми частями тела. Его же руками оглаживая свои выпуклости, а он позволял.
Отчаяние. Вот что я ощущаю в данный момент. Удушающее отчаяние и жгучую ревность. Боюсь, что могу сорваться и сделать то, что не следует. Сорвусь и буду жалеть.
Кирилл старательно меня обрабатывает, а я в прострации. Вообще насрать на него. Просто с высокой колокольни. Но обида тугими кольцами сжимает все внутри, и я сама подталкиваю его к поцелую. Который какой-то слишком показательно страстный, словно он пытается быть не тем, кто есть на самом деле. Играть супер-мачо и полыхать страстью, когда ему нужно что-то иное. Останавливаю его, рассматриваю вблизи каждую черту его лица, настраиваясь на последующее.