Мисс Лягушка в поисках счастья (СИ)

Кстати, о ней. Женщина несколько осмелела и выпрямилась, пафосно заявив нам с Вальдесом:
— Склони голову перед величием древних камней, нечистый! Никакая нечисть не сможет зайти на территорию храма, потому как нет у вас души человеческой и.
Хранитель зевнул, обнажая змеиные клыки и с удивительной лёгкостью спустился с последней ступени, заходя в зал. Настоятельница замолкла, буравя нас пораженным взглядом. Я тоже в шоке, дамочка!
— Э-это. Это же против правил. - пробормотала она себе под нос, отказываясь принимать суровую реальность.
Вальдес тяжело вздохнул:
— Люди. Вечно уверены в своей правоте и в непреложности правил, о которых знают так мало.
Мать Иегуния опомнилась и затряслась, трусливо отбегая к задней части погреба -храма.
— В-вы не можете меня убить! У меня большие связи! Королевская семья, столичные лорды, даже иностранные послы пользуются услугами моих девочек.
Я невольно восхитилась обширным списком клиентов. А мать -настоятельница не промах, да?
— Какая жалость, - Вальдес поставил меня на ноги и с нескрываемым ехидством развёл руками в разные стороны, - я-то услугами ваших девочек попользоваться не успел, а значит, вполне могу и убить.
Иегуния прониклась. И заверещала, как свинья на бойне. От её крика я аж подскочила и, не желая выслушивать пронзительные вопли, схватила ближайшую бутылку вина, угрожающе ею потрясая.
— Будешь орать - получишь по черепушке, - грозно заявила я.
В конце нужно злобно расхохотаться? Или нет? Я не очень хороша в том, что касается запугивания...
— В-вы... - Иегуния явно боялась Вальдеса, а теперь и меня опасалась. - Вы просто угрожаете престарелой даме. Бог не простит вас!
— Помнится, ещё недавно ты сетовала на отсутствие у нас души, - лениво напомнил Вальдес, - так какое нам дело до твоего бога?
И то верно.
— Я. - женщина запнулась, лихорадочно раздумывая.
— Лучше бы вам начать говорить, мать Иегуния, - процедил сквозь зубы Вальдес, - мои нервы не железные, а, судя по скорости вашего бега. Грешки вы не замаливали.
Иегуния возмутилась:
— Я совершенно невинна!
— Мы можем начать её пытать, - деловито предложила я, гремя халявными бутылками, -есть же разные интересные методы допроса.
Вы не подумайте, я не серьёзно! Просто пытаюсь надавить на Иегунию. Это для её же блага: злой Хранитель - беспощадный Хранитель.
Настоятельница побледнела, а Акорциус заинтересованно обратился ко мне:
— Вот как? И какие же методы тебе известны?
Парень, да я выходные у инквизиторов провела!
— Пытка водой, макание в озеро. - я запнулась. Что там ещё по списку было? Поймав жгучий взгляд Вальдеса, решила импровизировать:
— Пояс верности, в конце концов!
Повисла немного неловкая тишина.
— Уж извини, но в чем смысл последней пытки? - вежливо уточнил Акорциус.
— Железные труселя одевают на тебя, а ключик - фьюить. Выбрасывают! - начала я рассказ, придав своему виду таинственности. - Так всю жизнь и придётся поживать.
— Как? - не понял Вальдес.
— Без секса, - припечатала я, - но, знаешь... Железо, конечно, можно и накалить... Или горячее масло в трусы влить. Вариантов - несметное множество.
Теперь кажется, что у меня могла бы быть успешная карьера инквизитора. Вон как Иегуния впечатлилась услышанным.
— П-постойте, только не пояс! Я. Я всё скажу, - она тяжело вздохнула, явно пытаясь собраться с мыслями, - да, это я виновата. Но из этого получилась отменная сладость! В столице она стала неимоверно популярной!
Мы с Вальдесом немного ошалели от внезапного признания и ещё раз переглянулись. Штирлиц никогда не был так близок к провалу.
— Какая ещё сладость? - зашипел Вальдес не своим голосом.
— Хорошо, расскажите об этом всем! - истерично взвизгнула Иегуния. - У монастыря не хватало денег на содержание и я начала делать сладости из испражнений птиц. Да-да, столичное «птичье молоко», на самом деле, вовсе не молоко.
Совершенно. Справедливо? Птицу же нельзя подоить.
— Женщина, кому в здравом уме интересна тайна твоего молока? - устало проронил змей.
 
— А о каких ещё грешках идёт речь? - нахмурилась она. - Или вы про вино? Да, погреб на древней земле немного кощунственно, но место настолько удобное.
— Где Сердце Перепутья?! - рявкнул Вальдес так громко, что даже стены затряслись. Иегуния замерла и начала мелко дрожать:
— Я н-не понимаю.
— Живой цветок из кристаллов, - медленно проговорил Акорциус, - светится ярче жемчужин.
— А. - женщина странно закашлялась, а потом едва слышно проронила. - У меня его нет.
Пальцы Вальдеса сжались в кулаки. О-опасно! Мы находимся в шаге от катастрофы!
— Правда нет! - Иегуния прижалась к стене. - Я е-его отдала. Возлюбленному. Он очень просил и вот.
Я не успела и глазом моргнуть, как Акорциус переместился к матери -настоятельнице и схватил её за шкирку. Взгляд змея полыхал яростью:
Имя!
— А... А-а-а! - протяжно завыла женщина и сдавленно призналась. - Анфилиус...
И в тот момент настала моя очередь выть:
— Г лавный инквизитор?!
Вот-те раз! Если у него Сердце Перепутья. Думаю. Это грозит нам о -очень большими проблемами.
Вальдес тоже это осознал. Он брезгливо отпустил Иегунию и зарычал:
— Только время зря потеряли.
А потом пошёл на выход, попутно потащив меня за собой. Я боялась злить Хранителя, когда он находился в таком состоянии. И ежу понятно, что мы в дерьме.
Глубоко и надолго.
— Анфилиус. Может как-то использовать силу реликвии? - тихо спросила я, пока что слабо представляя истинную мощь той вещицы.
Хранитель ответил не сразу. Когда мы вышли наружу, вновь к развалинам монастыря, он сипло выдохнул, закатывая глаза к небу и, наконец, проговорил:
— Будучи человеком, едва ли он представляет ценность Сердца Перепутья. Инквизиторы тяготеют к различным артефактам древности, но, по сути. Они - лишь бесполезные цацки. Некоторые, впрочем. Имеют кое-какую силу и могут негативно воздействовать на нечисть.
Я сглотнула. Шрам на руке начал зудеть, будто напоминая о том дне, когда мы с Анфилиусом встретились. Вальдес схватил меня за руку и задумчиво погладил край ожога большим пальцем.
— Но Сердце Перепутья совсем другое. Оно. В основном защищает от сильного магического воздействия. Потому его сложно отследить даже Хранителю. Однако. Есть и менее приятная сторона вопроса. Реликвия многократно улучшает восприятие. Позволяет увидеть скрытое. И, если учесть, что она связана с ядром болота. Этот инквизитор сможет пройти сквозь защитные иллюзии со своими цепными псами. Нет.
Он уже начал вторжение на болото.
Я резко побледнела, вспоминая о том, как бесследно исчезла Пипа. Неужели. О, боги! Всё болото сейчас может стать местом игрищ инквизиторов!
— Я должен немедленно помочь им, - вокруг Вальдеса вздыбилась магия ветра, - Нинель, останься тут.
— Нет! - я мёртвой хваткой вцепилась в руку мужчины. - Это и мой дом тоже!
В тот момент. Я осознала, насколько же сильно мне дороги обитатели болота. Пипа, другие лягушки и жабы. Глупенькие болотницы. Сварливые водяные, беспечные кикиморы... Ведьма, со своей совой, уютным домиком и верной помощницей. Все они -когда-то приютили и обогрели меня, в той, или иной степени.
На болоте мне было спокойнее, чем среди людей (как бы грустно то не звучало). И. В конце концов: я кикимора! Зелёная, неудачливая, с барахлящей магией - но настоящая кикимора!
Не троньте моё болото!
Оценив решительный настрой, Вальдес на секунду нахмурился, а потом хмыкнул:
— Ну. Разве я могу отказать женщине, которая твёрдо намерена найти приключения на свой очаровательный зад? Ладно уж, жабонька. Пойдешь со мной. Вернее - полетишь.
Э? Так, ты же не собираешься запульнуть меня.?
Но. Нет. На самом деле, Хранитель превращался. Со стороны это выглядело. Прямо скажу: устрашающе-прекрасно. Золотая магия овивала его тело, облачая кожу в прочную чешую. Он становился шире, длиннее и опаснее. Человеческое лицо обратилось в продолговатую морду, а толщина змеиного тела. Напомнила мне старый фильм про исполинскую анаконду.