Пламенная нежность
Если отбросить дурацкое благородство, то мистер Чаннинг вполне мог пойти на этот шаг – цель оправдывает средства. Вопиющая несправедливость всей этой ситуации вновь заставила кровоточить его душевные раны. Если события и дальше будут развиваться естественным образом, то сестры и мать Патрика – поистине невинные жертвы этой драмы – будут изгнаны из родного дома без пенса в карманах. Существовала и еще одна сущая безделица: велик шанс, что его отправят на виселицу за преступление, которого он не совершал.
При мысли о том, сколько всего может потерять, включая жизнь, Патрик почувствовал, что сердце защемило. Кто сказал, что в таких прискорбных обстоятельствах нельзя обманом жениться? Причем именно на той, что и явилась их причиной? Око за око…
– Никудышный из меня пройдоха, – хмуро произнес он.
– Лучше быть никудышным пройдохой, чем замечательным во всех отношениях трупом! – возразил Джеймс.
Патрик залпом проглотил оставшееся в стакане виски и посмотрел на друга:
– Ты потрясающе настойчив!
– Не самое плохое качество для юриста. Тем более для солиситора.
– А вот для друга не лучшее. Ты не знаешь ее так, как знаю я. Вполне возможно, я выберу виселицу…
Впрочем, как только эти слова сорвались с его языка, Чаннинг вдруг вспомнил трепетное тело Джулианы, которое обнимал во время их памятного вальса. Вспомнил и приглушенный стон, когда он приник губами к ее рту… злосчастный, однако незабываемый поцелуй! Тогда Патрик ощутил к мисс Бакстер нечто большее, нежели праздный интерес.
– В противном случае ты погубишь Джулиану Бакстер окончательно и бесповоротно, – тихо произнес Джеймс.
Патрик непонимающе поднял глаза от опустевшего стакана:
– Как это… я могу ее погубить?
– Лжесвидетельство против пэра Англии – серьезное преступление. В некоторых случаях за это полагается виселица. – Произнося эти страшные слова, Джеймс беспечно пожал плечами. – Ты утверждаешь, что она солгала, описывая события того дня. Женившись на ней и не допустив, чтобы она солгала вторично, ты тем самым спасешь ее. А если ты этого не сделаешь, мисс Бакстер будет вынуждена повторить свои показания. Но уже под присягой. А я клянусь тебе всем святым, что сделаю все, чтобы их опровергнуть!
Патрик задумался над словами друга и обещанием доказать лживость Джулианы в суде. До сего момента он полагал, что в опасности находится лишь его шея.
– Но когда погиб мой брат, я еще не был пэром…
Джеймс отсалютовал ему стаканом:
– Но сейчас ты пэр, даже если в твоей тупой башке это пока не укладывается. Нет ровным счетом никаких законных оснований, чтобы не признать тебя наследником. И допрашивать тебя будут в палате лордов.
Патрик в изнеможении откинулся на жесткую спинку стула. Он всегда был вторым сыном и никогда не представлял себя в кресле пэра Англии. Мистер Чаннинг почти всю жизнь провел, роясь в книгах, вдали от высшего света. При мысли о том, что ему волей-неволей придется окунуться в самую его гущу, Патрику сделалось дурно.
Но все это меркло при мысли о Джулиане с грубой веревочной петлей вокруг нежной шейки…
– Допрос в палате лордов – прекрасный шанс для тебя. Осудить пэра Англии, даже виновного в убийстве, дьявольски сложно. Еще сложней вынести приговор пэру, виновному в непредумышленном убийстве. А теперь, когда принят новый закон, отменяющий привилегии для пэров, члены палаты еще менее охотно признают виновным одного из своих. – Поколебавшись, Джеймс договорил: – Так что если она осмелится свидетельствовать против тебя, ей не поздоровится.
Сердце Патрика словно стиснула ледяная рука.
– Уже нет времени. Мисс Бакстер еще не достигла брачного возраста… к тому же если я поддамся на ее уговоры, то мы отправимся в Йоркшир уже завтра.
«К тому же Джулиана – типичная столичная штучка, и вполне может позволить себе выйти за любого светского щеголя по собственному выбору, – думал Патрик. – Заставить такую девушку выйти за человека, которого она обвиняет в убийстве, все равно что пытаться продеть канат в игольное ушко…»
– Забудь об этом, чертов ты висельник! – Дэвид сардонически прищурился. – Ты в Шотландии. Тут можно обвенчаться в течение часа – если, разумеется, пожелаешь. Или ты позабыл щекотливые обстоятельства женитьбы нашего Маккензи?
Патрик лишь хмуро улыбнулся в ответ. Нет, он не забыл той ночной попойки и последовавшего за нею поспешного венчания. Удивительно, что, вопреки всякой логике, из этого получился весьма завидный брак.
– Зря ты употребил это слово, друг мой.
– Ты про слово «щекотливый»?
– Нет. Я про «висельника». Сослужи мне добрую службу: не напоминай мне об этом больше, ладно? Нынче вечером мы все равно не сможем пожениться, если она мне откажет. А она мне, разумеется, откажет, сочтя, что я предлагаю ей руку и сердце по неким… тайным причинам.
– Тогда отложи отъезд! – Джеймс обеими руками оперся на стол и подался вперед. – Поухаживай за нею. Убеди в искренности своих чувств. А заодно в том, что ее репутация безнадежно загублена. Но ради всего святого, не возвращайся в Англию, пока не уладишь дело с женитьбой!
Глава 6
«Интересно, а можно потребовать еще одну ванну?» – задумалась мисс Бакстер.
Ну, если регулярно путешествовать в почтовых дилижансах, а потом валяться на грязному полу, то такая вольность вполне дозволительна. Вода в ванне быстро окрасилась в цвет некрепкого чая, и Джулиане сделалось дурно от одной мысли о том, что к ее телу пристало такое количество грязи. «И что, прикажете теперь лежать в столь нечистой воде?» Об этом страшно было даже подумать!
Но мысль о том, чтобы вновь натянуть на себя то самое платье, была еще противнее. Скомканное, оно валялось бесформенной грязно-зеленой кучей на чистом полу. Выбравшись из остывающей воды, Джулиана с ужасом поглядела на свою единственную на данный момент одежду. Нет, вновь ощутить на себе эту липкую, пропитанную кровью ткань было невозможно! И она завернулась в простенькое застиранное полотенце, оставленное ей горничной. Не имея при себе даже гребня, Джулиана принялась пальцами расчесывать мокрые спутанные кудри.
Мало-помалу ею овладевало изнеможение – слишком уж богат на открытия и события оказался этот день.
Она рассчитывала увидеть Патрика Чаннинга таким, каким описывали его лондонские сплетники: отталкивающим, непреклонным, нераскаявшимся убийцей. Тогда Джулиане было бы куда легче смириться с той ролью, которую ей довелось сыграть в этом деле. Но вместо закосневшего в грехе чудовища она увидела человека, посвятившего жизнь спасению тех, к кому судьба оказалась неблагосклонна. Мисс Бакстер разрушила его жизнь, а он создал себе новую, и очень недурную!
Джулиана взглянула на свои ногти – некоторые в результате всех перипетий путешествия оказались обломаны. И не в первый раз она прокляла свою импульсивность, которая в очередной раз возобладала над здравым смыслом, невзирая на намерения мисс Бакстер держать ее в узде.
Куда запропастился саквояж? Джулиана рассчитывала, что его принесут еще четверть часа назад. Она подробно объяснила прислуге, где его искать, и просила не мешкать…
Отсутствие поклажи заставляло мысль работать в опасном направлении. Неужели саквояж кто-то похитил из почтовой конторы? От этой мысли Джулиане сделалось дурно – почти так же, как от перспективы надеть грязное платье.
От горестных раздумий ее отвлек решительный стук в дверь.
– Одну минутку! – отозвалась она, судорожно обматываясь полотенцем и мечтая о чистой ночной сорочке. – Войдите!
Однако на пороге возникла вовсе не служанка с вожделенной сорочкой в руках. Внушительная фигура Патрика заполнила собой весь дверной проем. Головой он касался притолоки. Взгляд его карих глаз был устремлен Джулиане прямо в лицо – это обстоятельство представляло хоть слабое, но утешение: внимание Патрика вполне могли привлечь иные части ее тела. Ведь она почти нага, и не заметить этого невозможно…
Джулиана замерла как громом пораженная. Хоть в комнате было прохладно, ее всю вдруг словно обдало жаром. Боже праведный, Джулиана не только стояла в опасной близости от мужчины почти в чем мать родила – внизу живота она испытывала некие странные ощущения… и они были даже отчасти приятны! Намереваясь изобразить крайнюю степень возмущения, мисс Бакстер глубоко вдохнула.