Князь Берёт Своё (СИ)

— Вот поэтому с каждым поколением мы только теряли её! — Олег раздражённо взмахнул руками. — А вместо того, чтобы рассказать правду, наши предки сочинили сказку, где Велимир благородно отказался от жертвоприношений!
— Н-да... с другой стороны, он не стал рисковать своим родом, чтобы отстаивать верность Велесу. Это тоже можно расценивать как отказ от жертвы.
— Но это неправда! Я всю жизнь изучал историю нашего клана и везде находил несостыковки! Но отец никогда не объяснял мне, почему так сложилось! Но я подозревал! Подозревал!
Он стал ходить из стороны в сторону. Чем-то напомнил Юру в порыве эмоций.
— А знаешь, что самое отвратительное? — он уставился на меня. — Ангеловы переписали всю историю! Наш род отбросили на задворки, словно незначительный клан неудачников! Хотя мы были ВЕЛИКИМИ! Мы вершили судьбы миллионов и чуть не взяли власть на всей Российской империей!
Олег широко расставил руки и безумно рассмеялся.
— Представляешь, кем бы мы были тогда?! Не ничтожные володаричи, а полноценные царевичи! Сколько власти! Сколько богатства! Сколько силы, вместо этой ссылки на долгие годы! — он сплюнул. — Мне тошно от этого, Марк!
Он поник.
— Я абсолютно не понимаю, как нам это изменить... вчера приходили исбшники. И мы ничего не могли сделать. Любое неподчинение означало бы, что наш клан пытается бунтовать. А это то, что обычно пресекают в зародыше. Ты понимаешь это не хуже меня.
— Это всё очень интересно, брат, — я положил руку ему на плечо. — Но почему ты рассказал мне об этом только сейчас?
— Отец... не хотел, чтобы кто-то знал. Он вообще ревностный лоялист, по отношению к Ангеловым. Ни разу я не слышал от него осуждения императора! Покорный, словно верный пёс! И это выводит меня из себя!
— Тем не менее, он рассказал эту тайну тебе.
Олег задумался. — Да... наверное всё не так однозначно. Он велел, чтобы я пересказал тебе эту правду только в том случае, если Ангеловы заподозрят нас в измене. Думаю, время как раз пришло.
— Ты не прав, — мрачно ответил я. — Время пришло гораздо раньше. Но не твоя вина, что ты послушался отца. Возможно, он знает что-то ещё, нам неизвестное. Но то, что история нашей семьи скрыта — это преступление. Зато... — я улыбнулся, — я понял, почему он в коме.
— И почему же?
— Чтобы магический договор никак на нём не отразился. Он восстановил договор с Велесом и его разум исчез из этого мира, став неуязвимым. А остальное оставил на меня.
Он округлил глаза и открыл рот от удивления. — Магический договор всегда привязывается к одному человеку, а значит он вообще прекратил действовать! У нашего рода появился шанс вернуть своё место под солнцем! Но Ангеловы могут узнать об этом! — тут же нахмурился он. — Потому они и прислали людей!
— Да, — согласился я. — Теперь я тоже кое-что понял. Пойдём, у нас сегодня ещё много дел. Пора в Ростов.
Когда мы поехали, я думал над тем, что неясная причина приезда Варнавского мне теперь очевидна. За нами приказано следить, причём так, чтобы ни одна мелочь не ускользнула от внимания императора.
Но в таком случае, а должен ли я помогать ему и возвращать его бастарда?
В войнах между Бафомётом и ангелами не бывает полумер. Либо победа, либо смерть. И благодарность за спасённого сына никогда не перевесит верность ангелу-покровителю. Ведь дар Ангеловых, как рода, зависит от него.
Но значит ли это, что я должен выступать против них?
Пока что — определённо нет. Мы слишком несопоставимы по силам. Велёсовы сейчас не справятся даже с каким-нибудь Ростовым, не говоря о самом императоре.
Нет, убить-то я могу их обоих. Но вот в чём смысл, если здесь идёт битва не между людьми, а между кланами? Убей я даже половину Ангеловых, им хватит всего сотни магов, чтобы уничтожить мой род.
Глубокая кочка вывела меня из размышлений. Демоновы дороги!
Когда у нас будет гвардия в три сотни бойцов и сторожевой дракон, то первым делом я приведу их в порядок. Эта трясучка уже действует мне на нервы, учитывая что в дороге я провожу чуть ли не половину своего времени.
 
Радовало, что дорога на сам Ростов была ровной, так что остаток пути прошёл в комфорте. Ростов был городом на уровень выше, чем Озёрск. Ухоженный, чистый, он выглядел так, как должен выглядеть каждый благоустроенный город по мнению Марка. Но у меня он вызывал только тоску.
Однообразные белые и серые дома, больше похожие на башни. Я знал, сколько там ютилось людей и это вызывало у меня только желание никогда там не жить. Однообразие улиц и вездесущие автомобили, которые пусть и не срали, как лошади или ездовые ящеры, но постоянно выпускали отвратно пахнущий газ.
Ни летающих островов, на которых я любил отдыхать в своей прошлой жизни, наслаждаясь видом с небес. Ни кристаллических башен, собирающих силу солнца, чтобы в дальнейшем освещать города своим светом. Ни разнообразия рас, как в крупнейших городах империи.
Уныло. Это вгоняло меня в тоску гораздо сильнее, чем серое небо с однообразными тучками.
Но в самый разгар моей тоски, гвардеец-водитель заехал на большой перекрёсток в центре города, очень удачно свободный от лишних машин. Рёв мотора спорткара дошёл до нас слишком поздно. Яркое жёлтое пятно маякнуло слева, а затем ощутилась сильная встряска.
Ремни сработали идеально. Когда меня толкнуло в сторону, они надёжно зафиксировали моё тело. Однако в тот момент я меньше всего думал о себе, сразу же скосив взгляд на едущего на заднем сидении брата.
Олега впечатало в закрытую дверь так, что он не успел даже крикнуть. Его голова ударилась о бронированное стекло, а шея изогнулась под неестественным углом.
Моё сердце упало.
Ещё до того как машина окончательно остановилась, прекратив стирать шины по асфальту, я отстегнул ремни и кинулся назад, через салон.
Олег дышал. Это было главное.
Его голова была сильно ушиблена, на темени кровь. Но больше всего меня беспокоила его шея!
— Господин?! Я сейчас вызову скорую! — закричал гвардеец, отбиваясь от подушки безопасности.
А я бережно придерживал брата, молясь всем богам и прося у Бафомёта, чтобы он выжил.
Грёбаные автомобили.
— Вы что совсем охренели?! — позади прозвучал приглушённый крик и стук в стекло двери водительского места.
В машину кто-то долбился.
Гвардеец, набиравший телефон, посмотрел на стучащего но ничего не ответил. Сначала было нужно спасти моего брата, всё правильно.
Послышался скрежет рвущегося металла. Снизу, пробивая днище автомобиля, пробились два длинных каменных шипа. С ювелирной точностью они снесли крепления двери, после чего она с грохотом упала на землю.
— Я ВАС, ХОЛОПОВ, СПРАШИВАЮ! ВЫ КАКОГО ХРЕНА НАПЕРЕРЕЗ ВЫЕЗЖАЕТЕ?!
Крикун был молод. Вытянутое лицо, с резковатыми, чем-то знакомыми чертами. Каре-зелёные глаза смотрели с капризной яростью, которая так свойственна истеричкам и самодурам. Но особенно — истеричным самодурам.
В элегантной белоснежной одежде, сшитой так хорошо, насколько это было возможно. Портило её только большое светло-коричневое пятно, разлитое по груди. Судя по всему — кофе.
— Я тебя спрашиваю, чернь грёбаная! — он выбил телефон из рук моего гвардейца и попытался схватить его за воротник. Но не вышло. Гвардеец просто схватил его за руку и легко, но технично, вывернул её в сторону. — Ах ты тварь!
В тот момент я и сам удивился своей скорости. Моя рука оттянула гвардейца назад за мгновение до того, как ещё один каменный шип пробил его голову. По итогу пострадали только дно машины и крыша.
Истеричный одарённый уже стоял подальше, растирая болящую руку. Его глаза смотрели с ещё большим бешенством чем несколько секунд назад.
— Следи за Олегом и дозвонись до скорой. Он мой, — бросил я гвардейцу, выходя на улицу через срезанную дверь. Та что сзади, была вогнута внутрь.
Неподалёку от нас дымился стильно выглядящий спорткар, с помятой «мордой». Его, видимо, хозяин, переключил внимание с гвардейца на меня.