Князь Берёт Своё (СИ)

Но с другой стороны, репутация убийцы и мясника мне тоже ни к чему. А весть об убийстве несомненно просочится.
— Теперь вы, главные герои нашей пьесы, — я повернулся к дрожащему Филимону и Станиславу, который мрачно молчал. «Голос Власти» пришёл в действие.
— Военные уже здесь, — безэмоционально сказал губернатор. — У тебя нет шансов.
— Шансов на что? Филимона я заберу. Ты останешься здесь, ждать, пока тебя не вызовут в суд. Можешь идти хоть сейчас, я тебя не держу.
Он не ответил. Потому что понимал — даже если он сейчас уйдёт, от проблем его это не избавит.
— Чего ты хочешь? — спросил Станислав. — Денег? Льгот для бизнеса?
— О мелочах потом, — я остановил его рукой. — Для меня, как и любого аристократа, в слугах больше всего волнует одна особенная вещь. Её невозможно купить, невозможно её создать или вызвать. Она или воспитывается в человеке или нет. Догадываешься, о чём я?
— Я — не слуга! — вспылил Стас.
— Разумеется. Ты хуже. Ты — предатель, который вонзил нож в спину клана, который вырастил тебя и дал начальное образование. Твои предки служили моим, твой брат служит мне! И он достойнейший человек! Но ты — просто позорище своего рода!
Внизу, на первом этаже, прозвучал взрыв. Филимон дёрнулся. Но я даже бровью не повёл.
— Так вот, от тебя мне нужно только одно — чтобы ты вспомнил, кто ты есть и начал, наконец, исправлять всё то, что натворил, — я обильно добавил давления «Голосом Власти» и «Взором Власти». — Иначе не только ты, но и вся твоя семья познает на себе мой гнев!
— Я... — он замотал головой. — Я не слуга...
— А кто?
— Я — губернатор, я — власть!
— Губернатор не обладает властью, а пользуется чужой. Ты служишь императору, дурачок, — воздействие стало фатальным.
И тут Стас сломался.
— Но я не слуга, — он посмотрел на меня как растерянный ребёнок. Кто-то помягче мог бы испытать к нему жалость.
— Что в этом плохого? — я сделал свой голос спокойнее, тише. — Все мы кому-то служим. Пёс — хозяину, самый могучий князь — императору, я — своему клану. Это в норме вещей.
— И что мне делать?
— Служи. Присягни мне на верность, искупи свои прегрешения старанием и усердием. Тогда ты не только сохранишь своё место, но и, может, получишь нечто большее.
— Ты меня накажешь.
— Нет, не буду.
Послышались звуки выбиваемых дверей.
— Что там? — повернулся Стас на шум.
— Не обращай внимания. Это малозначительно. Так что, ты готов зажить новой жизнью?
— Я... — он неуверенно посмотрел на вжавшегося в диванчик Филимона. Но поддержки от того ждать не было смысла. — Я готов. Я буду служить.
— Клянись.
— Клянусь.
— Слово силы: верность! — шестая отметка выжглась на моей левой руке. В тот же самый момент из-за двери послышались крики и шум бьющегося приклада. — Теперь вели им успокоиться, — я ослабил воздействие «Власти».
— Что случилось... — не сразу, но постепенно он начал приходить в себя. Его глаза округлились от того, что он только что сделал.
Пламенный фантом перелетел к выходу. Дверь треснула и внутрь ввалились несколько бойцов с автоматами наперевес.
— Господин губернатор! Вы целы?
— Да, — нетвёрдо ответил Стас. — Что случилось?
Из-за спин бойцов вышел тот самый полноватый переговорщик с довольным видом. — Мы прибыли по запросу вашей охраны, чтобы не допустить бунта против администрации Его Величества!
— Какого бунта?! — Стас бросил на меня беглый взгляд. — Это всё катастрофическая ошибка! Нет никакого бунта! Я с господином Велёсовым обсуждал инвестиции в компанию его клана! Выметайтесь отсюда все! БЫСТРО! Я жалобу на вас напишу!
Военные, мягко говоря, растерялись, но послушались и вышли.
— Молодец. Подготовь все документы, которые касаются «Озёрского Мананита». Включая компромат на вот этого, — я качнул головой в сторону Филимона. — Остальные указания я передам позже.
Стас смотрел на меня потерянным взглядом. А я подошёл к Филимону и, взяв его за шкирку, потащил наружу.
В центре коридора ревела Мелия в облике секретарши. Напротив неё стояли двое солдат, не понимающих, как успокоить испуганную девушку. Ещё чуть сбоку стояли те самые охранники, почёсывая лысые головы.
 
Я подошёл к ним и толкнул Филимона. — Вы за него отвечаете. Сделает шаг в сторону — бейте, если попытается сбежать — сломайте что-нибудь.
Охранники нахмурились, но закивали. Филимон, казалось, вот-вот упадёт в обморок.
Я подошёл к Мелии, мягко обнимая её за плечи. — Пойдём, пора домой,
Она с горячими объятиями кинулась на меня, пряча заплаканное лицо на моей груди. Я заметил её хитрую улыбку. Актриса.
Через два часа подъехал Артур со своими гвардейцами и юристами. Всё как было оговорено. Я объяснил им задачу, передал документы и отправил прямиком к губернатору. Они подготовят несколько дел, но в суд пойдут только те, что связаны с недобросовестными предпринимателями, Филимоном и управляющим.
Но последние двое, как служащие моего клана, получат справедливость от меня самого. А имперский суд только подтвердит моё право.
Ещё одно дело будет подготовлено против Ростова. Но в суд не пойдёт. Это будет страховка, на всякий случай. Сделает её самый доверенный юрист клана Богатовых.
Теперь «Озёрский Мананит» мой, целиком и полностью. Я вернул его во власть своего клана.
Город Озёрск — тоже мой, по крайней мере его администрация. Остальное будет взято позже.
Ростовы — мои партнёры, а может и потенциальные союзники.
Богатовы — мои вассалы, непублично, естественно.
Но было и ещё кое-что.
Последние крысы, которых нужно было вытравить.
Я вернулся в свою усадьбу в автомобиле Богатовых, вместе с охранниками, закованным в наручники Филимоном, раненным, но вполне живым гвардейцем клана Велёсовых и Мелией. Встречать меня вышла вся семья и Добрыня.
Но был нужен мне только Юрий.
Только брат, из-за которого всё это и произошло.
  
Глава 11
 
— И как ты это объяснишь? — я кинул на чайный столик копии документов и отчётов «Озёрского Мананита».
Юрий хмуро пялился на них, не решаясь посмотреть мне в глаза. В гостиной мы были вдвоём. Остальные вышли по моему приказу, которому никто не посмел противиться.
— Я не должен тебе ничего объяснять.
— Тогда я не должен с тобой разговаривать и искать тебе оправдания! Твоя безответственность или что похуже, чуть не привели компанию нашего клана к разорению! десять тонн мананита в день вместо семидесяти! Десять, чтоб тебя, вместо семидесяти! Это в семь раз меньше! СЕМЬ, Юра!
Он нахмурился и отвернулся. Ему было стыдно, но он не раскаивался.
— Теперь ты либо объяснишь мне, в чём дело, либо я вынесу это обсуждение на суд всего рода. А потом, вне зависимости от того, простят тебя остальные или нет, ты отправишься в темницу. И плевать я хотел на то, что ты у нас наследник. Всё понял?
— Да, — глухо сказал он.
— Тебе есть что сказать?
— Угу, — он прошёл вперёд и сел на диван, с тяжёлым вздохом спрятав лицо в ладонях. — Семьдесят... Я не думал, что всё настолько плохо.
— Ты вообще видел эти документы?!
— Я... приезжал в офис. Я видел документы, где дневная норма добычи указывалась как девять или десять тонн. Но это... было не главным. Я знал, что они лгут и меняют цифры.
— Так. Уже лучше. Продолжай. Чем больше ты мне расскажешь, тем проще нам с тобой будет общаться потом. Но не смей лгать мне, понял?
Он кивнул. — Я думал что воруют одну... ну, три тонны. Все специалисты, которые оценивали мананитовые запасы шахты, мне в один голос твердили что она истощается, что скоро выработка будет невозможна.
— Почему сам не проверил? Там мананита этого хоть жопой ешь.
— У меня не было времени.
— Это как?
— Мои проверки были предлогом, чтобы ездить в Озёрск, — он вздохнул, говорить на эту тему ему было непросто. — Чтобы отец ничего не заподозрил, когда я отлучаюсь. Он вообще очень любит нас контролировать. Поэтому я вызвался проверять работу компании, несколько лет назад, вместо нашего уже покойного дяди.