Князь Берёт Своё (СИ)

— Я...
— БЫСТРО ГОВОРИ! НЕ ПРИДУМЫВАЙ!
— Я подделывал отчёты, специально создавал непредусмотренные траты, замыкал на фирмах Ростовых все логистические и производственные цепочки. Технику брали у них, рабочих нанимали через них, специалисты тоже их!
— То есть ты, по сути, передал всю шахту в управление Ростовым? — он заплакал и вжался в сидение.
Но хуже всего было не это. Я повернулся к Добрыне, он напрягся от моего взгляда.
— Как отец мог это допустить?! Он что, вообще не смотрел, что здесь происходит?!
— Ваш отец не может покидать поместье, — по многозначительному взгляду Добрыни я понял, что это тема отдельного разговора. — Вопросами «Озёрского Мананита» занимался ваш старший брат и управляющий клана. Они ездили сюда и проверяли отчёты.
— Ясно, — я глубоко вздохнул и перевёл взгляд в окно, на светло-серое небо. Успокаивающая картина.
Я резко схватил со стола бюст Филимона и от всей души бросил его в стену. Скульптура разлетелась вдребезги, оставив на стене след от удара.
Вот это успокаивало ещё сильнее.
Ну не может Юра быть таким идиотом! И предателем тоже не может! И это сильнее всего сводило меня с ума!
Если такие просчёты — это следствие его кретинизма, значит его вообще нельзя подпускать к делам клана. А если нет, то какая должна быть причина, чтобы уничтожать свой клан, лишая его колоссальных доходов? На украденные деньги мы могли бы вооружить гвардию не меньше чем у Богатовых!
— Кто ещё участвовал в схеме? — мой голос был ровным. — Губернатор?
— Да, ваше благородие. Губернатор, Ростовы, Богатовы, ряд предпринимателей из Озёрска. У меня е-есть с-список, — Филимон начал заикаться.
— Хорошо. Теперь к главному, Фил. Что случилось на шахте?
— С-связь пропала.
— Официальную версию сразу забудь. Я тебя спрашиваю: что ты думаешь?
— Н-не знаю. Те кто с-со смены ушли, ничего н-не говорят. Всё было н-нормально, а потом тишина. Потом на п-перевалочной базе начали звуки слышать: п-пение какое-то. Больше ничего не з-знаю, — он стал заикаться.
— Ясно. Вот и узнаешь. Как только соберёшь все бумаги и списки, поедешь с нами. У вас десять минут. Добрыня, проконтролируй. Я буду ждать вас внизу.
— Господин, мне нельзя в ш-шахту! Фирма в-встанет!
— Ничего. Я разрешаю. Официально она не работает, пока не разберёмся с произошедшим на месте. Может, там прорыв случился. Может такое быть? — я пристально посмотрел в глаза директора.
— М-может.
— Ну вот и отлично. Не боись, Фил. Пока ты мне нужен — тебя не казнят. Риски вырастут только в том случае, если твои дружки явятся тебя спасать. Тогда я буду обязан тебя убить, — улыбнулся я, демонстрируя огоньки, загоревшиеся на кончиках пальцев.
Через пятнадцать минут мы загрузили все документы в автомобиль и быстро выехали из города. Я не желал здесь задерживаться ни на минуту. Раз губернатор в схеме, то когда он узнает о случившемся, то непременно попробует нас остановить. А доказательства должны быть у нас на руках.
Спустя три часа пути мы заехали на перевалочную базу — небольшой рабочий лагерь, стоящий примерно в километре от входа в шахту. Вокруг дикий лес.
В лагерь свозили руду перед её отправкой на большой склад. Здесь всё было в порядке: рабочие догружали на грузовики остатки руды, добытой в ночную смену; кто был свободен — курил и разговаривал о произошедшем. Связь отсюда уже не работала.
Вот только рабочих здесь было столько, что я вообще не понимал, на какие деньги они все содержатся. Мой клан просто не вкладывал в шахту столько денег, чтобы оплатить им зарплаты и обеспечить их всем необходимым.
Это значило только одно. Ростовы не просто воруют. Они уже вкладываются в МОЮ шахту так, словно считают её своей. Естественно, все прибыли уходят им.
По моему приказу Филимона заперли в одной из бытовок. К ней же я приставил гвардейца и велел убить непутёвого директора, если кто-то приедет за ним.
Предательство всегда должно быть наказано.
Затем я, вместе со вторым гвардейцев и Добрыней поехал к шахте.
Приближался вечер, темнело. Когда мы подъехали к шахте на сотню метров, небо внезапно озарилось ярким зелёным светом, похожим на полярное сияние. За окнами автомобиля послышалось стройное хоровое пение. В нём я отчётливо слышал потусторонний смех.
 
Тогда я ещё не представлял себе, кто ждёт меня в недрах земли.
  
Глава 6
 
Пение становилось всё громче.
Мы выехали из леса на просторное пространство, вычищенное от деревьев. Впереди высилась огромная скала, на которую сверху падали лучи зелёного света.
Машина остановилась. Я велел гвардейцу охранять авто и ждать нашего возвращения, а в случае опасности быстро уезжать. Документы «Озёрского Мананита» были всё ещё в машине и их в любом случае нужно сберечь.
Сам я, вместе с Добрыней, пошёл ко входу в шахту, выдолбленному в скале. Зловещему и тёмному, словно бездна.
Из него выходили рельсы, на которых стояло несколько автоматических вагонеток. Рядом с ними была пустующая парковка грузового транспорта.
Как только мы вплотную подошли ко входу, пение резко оборвалось. Вокруг нас повисла гнетущая тишина. Излюбленный приём тварей астрального плана.
Они любят играть с нашими чувствами восприятия. Сами они немного иначе устроены и кроме привычных нам пяти чувств, они ещё очень хорошо ощущают эмоции. Некоторые из них ещё и получают удовольствие от сильных эмоций.
Особенно от гнева, печали и, конечно, страха. Поэтому они не упускали возможности испугать, если она у них была.
Но меня на эти дешёвые фокусы было не купить. Я слишком хорошо знал суть этих сущностей, приходилось неоднократно сталкиваться. По разным причинам: договоры, призыв, подчинение, сражения, торговля и любовные утехи.
Исключительно ради дела!
Суккубы были выше всяких похвал. Упругие задницы, витые рога, которые словно были созданы чтобы держаться за них, когда готовишься засадить под вертлявый хвост.
Хорошие были времена.
Мы с Добрыней взяли шахтёрские фонари-каски из пустой сторожки и пошли во тьму.
Подпорки, рельсы под ногами и никаких признаков жизни. Все фонари, которые должны были работать круглосуточно, не светили.
Впереди послышался отдалённый смех. Добрыня нахмурился, дёрнувшись для активации защитных техник, но я остановил его рукой и покачал головой. Не время. План мы оговорили ещё заранее и должны его придерживаться.
Потом в свете наших фонарей показались силуэты шахтёров. Крепкие, испачканные в земле мужики стояли вдоль тоннеля и неподвижно держали руки перед собой в молитвенном жесте. Глаза у них были закрыты.
Казалось, они даже не дышат.
Я прикоснулся к ближайшему и убедился, что пульс был. Но на попытки поговорить они не реагировали. А стоило толкнуть, так они выравнивались и возвращались ровно на ту же позицию.
Я многое повидал, но застывшие в молитве люди? Чем-то напоминало способности моего прежнего дара. Я тоже мог заставить человека принять любое положение и замереть в нём. Но чтобы сразу на десятки и сотни людей?
Шеренга из шахтёров уходила далеко в глубь шахты. Чем дальше мы забирались, тем сильнее хмурился Добрыня. Я же всё меньше понимал, что именно здесь происходит.
Мелочи такая сильная и масштабная магия не под силу. А сильному демону или иной сущности сложно удерживаться в материальном мире, если нет зацепки на колдуна-призывателя. Да даже с ним они не способны существовать в нашем мире больше пары часов.
А шахта пребывала в таком состоянии уже практически сутки.
— Господин, — нервно дёрнул меня за плечо Добрыня и указал на шахтёров.
Кое-что изменилось.
Они улыбались.
— Не обращай внимания. То, что засело дальше, просто выводит тебя на эмоции. Развлечение у него такое.
— Какой проницательный щеночек, — хором чуть ли не пропели застывшие шахтёры, не теряя улыбки.
Добрыня, несмотря на перебинтованные руки, потянулся к короткому клинку на поясе.