Ведьмочка для художника, или Возвращение в Мир Мечты (СИ)

Мне вдруг показалось, что я снимаюсь в ужасно бездарном кино. Где столкнулись, по-видимому, старые враги, где вот-вот будет драка, а тут два героя-ковбоя. Но только одному нет никакого дела до конфликта и он преспокойно уходит. А второй стоит как онемевший попугай с выпяченной грудью. На фоне голос Кота, который пытается о чём-то договориться. О перемирии, должно быть. А, ещё же девица. Та хлопает глазами, при этом почему-то очень часто моргает. Видимо, нервничает. Я же вместе с летучей мышью на плече вообще не в тему.
Отличная кульминация бы вышла. Отличная сцена для дрянного фильма или книжки. Но нет никакого желания в этом участвовать. После всего, что я увидела там, после той встречи — что мне эти мелочи вроде нарушений каких-то правил, на кой мне эти ваши министерства?
Я пошла за Артуром.
Пускай Кот, если хочет, сам разбирается с этими попугаями. Я своё дело сделала. Не знаю, правда, как именно помогла другим ведьмам, когда успела исцелить Ехидну, но какая мне разница? Может, всё это случилось в тот же миг, как я переступила границу тумана? В любом случае теперь мы с Артуром вольны идти куда угодно.
— Знаешь, — сказала я ему, когда мы так привычно и так славно переплели пальцы. — Я хотела бы позвать тебя в свой мир. На Землю. У нас там не так удивительно, как здесь, но тоже замечательно. У нас леса и моря, у нас тоже есть реки, есть даже Луна. Я бы очень хотела показать её тебе. Когда она полная, она бывает совсем сказочной. И свет от неё исходит на всю нашу Землю, а вокруг Луны — радуга. Круглая, как кольцами. Она обнимает Луну, а Луна обнимает в такие ночи всех людей. Особенно тех, кто смотрит на неё.
Я говорила и внутренне надеялась, почти молилась, чтобы он согласился. Я готова была рассказать ему про все земные чудеса, про все мои походы, про наши далёкие горы, но на самом деле я просто боялась помолчать хоть немного. Ведь тогда он, наверное, ответит. А пока я говорю, пока я продолжаю — ещё всё может быть. Всякий вариант возможен. И даже тот, где мы с ним счастливо живём в нашем домике с чердаком и садовыми качелями во дворе. И верандой, которую потом достроим.
Но пора притормозить и выслушать его ответ. Ведь это ему выбирать. Жить с ведьмой в её мире или оставаться в своём привычном, но без неё. Так ли сильна его любовь ко мне, чтобы выбрать меня?
Мы прошли все испытания. Мы сделали всё, что обещали. Мы теперь свободны.
— Что скажешь? — спросила я, вся трепеща от неизвестности и желая остаться в ней, продлить этот хоть и мучительный, но такой обнадёживающий миг. Но больше ждать нельзя. Я принимаю твой выбор, мой милый. Говори же. Давай выйдем наконец из тумана на зримую тропу.
И он поцеловал меня.
— Так что ты решил? — повторила я. — Я жду твоего ответа. Я сделала всё, что было в моих силах. Я представляла наш дом, я молилась Луне, но выбор за тобой.
И тут я вдруг поняла, что надо сделать. Самой избрать тропу. Выбраться из Пустоты. Оставить её позади и идти вперёд, не оглядываясь. А там будь что будет.
Довольно стоять и звать его за собой, умолять пойти — хватит. Пора сделать как Хэйден — просто отправиться туда, куда мне хотелось бы. Ведь он не уговаривал никого, не просил отпустить его или пойти следом — нет. Он просто сделал свой выбор.
Так и я совершу свой. Даже если Артур откажется, я всё равно пойду к тому дому. Под Луной, с садовыми качелями. Даже если не с ним. Пусть это больно, пусть неприятно — пускай. Тащить за собой следом — глупо. Он взрослый мужчина. Он точно знает, что я хочу от него. А продолжать ждать его предложения и изводить себя догадками и вымыслами, лезть к нему в душу — на кой мне это? Хватит. Я прождала достаточно. Я показала ему, какое счастье его ждёт рядом со мной. Теперь же я отправляюсь к своему собственному счастью. Ведь ведьмы… Я помню её слова. Я постараюсь всегда помнить эти слова.
И я пошла. Меж стеллажей, меж книг. Но вдруг одна мысль остановила меня: Соломон. Он будет со мной на Земле?
— Буду, Мирослава. Я ведь там уже бывал, помните тот чердак?
 
И я улыбнулась, и потрепала его по белой пушистой голове. Конечно же помню. Забудешь такое. Столько криков. И как давно всё это было…
— Я ведь правильно делаю? Знаешь, я…
— Всё будет хорошо. Я рядом, — сказал он, и я успокоилась. Раз я видела Богиню, раз видела саму себя в будущем, раз есть мой дом — всё будет хорошо. Я верю. Я знаю теперь, какой могу быть и чего достойна.
Даже если без Артура. Ведь нельзя никого тянуть за собой, не лошадь же я, в конце-то концов. Сам решит. Он знает, где меня найти.
Но тут я заплакала. Как ни хотела я быть сильной и смелой, а всё-таки я была обычным человеком, обычной девушкой, которая мечтала о счастье, о семье, о прекрасном и уютном домике, где будет хорошо и тепло. И вот теперь я поворачивалась спиной к тому, с кем так хотела быть в этом доме. Кого жаждала видеть рядом. Обнимать каждое утро. С кем хотела бы встречать рассветы в горах и глядеть на Луну и звёзды…
Но я утёрла слёзы. Раз ведьмы самые счастливые, раз это так, то я буду храброй. Я избираю тот путь, где мои счастье и любовь.
Я вернулась к Древу. Я ни разу не оглянулась ни на Кота, ни на Артура, ни на этих выряженных попугаев. Если бы я сделала это, я бы разревелась и никуда не пошла. Осталась бы навеки подле Артура, который сам не знал, чего хотел от меня и от жизни. Потому я стойко держала себя в руках на этом, как мне показалось, бесконечно длинном пути и наконец увидела тонкий ствол Древа. С корой, под которой словно пульсируют сосуды. С могучими корнями как у дуба. Сочетание противоположностей.
Я помню, что надо просто идти. Быстро и прямо. Стоит сбиться с пути, чуть замедлиться, как унесёт обратно. Но туда нельзя.
— Я люблю тебя, Артур, — шептала я. — Я люблю тебя. Пожалуйста, прости меня, мне очень жаль, что я ухожу. Я люблю тебя, я бесконечно люблю, так услышь же меня. Приди же ко мне, пожалуйста. Приди ко мне. Я жду тебя. Ты знаешь, как меня найти. Ты знаешь, где я буду. Так иди же, если любишь меня. Если твоя любовь сильна, ты приди. Пожалуйста, — повторяла я то ли заклинание, то ли просто слова, чтобы утешить себя и ослабить боль.
И я коснулась шершавого ствола. И всё заплясало.
И вот моя Земля. И вот я у гостиницы. У приморской гостиницы, куда вернулась сама. Куда так боялась попасть и куда отправилась по своей воле, даже не попрощавшись.
Меня бы накрыло отчаянием с головой, я бы вонзилась ногтями в ладони и бросилась бы из окна, если бы не твёрдое знание, что всё сделала правильно. Может быть, я полная дура, что сбежала от Артура, что сама ушла от него и того счастья, что было так близко, что я снова ушла не предупредив и на этот раз по-настоящему. И боль давила на меня, и раскаяние, и мысли путались, но я понимала, что на меньшее соглашаться нельзя. Я уже видела ту себя, какой могу быть. И с тем Артуром де Вильбургом это невозможно. Лишь с другим, который сам придёт ко мне, сам отыщет меня, как я отыскала его в Мире Мечты. А если он не пойдёт за мной… Если отпустит так просто… То пускай. Значит, так тому и быть. Значит, будет рядом со мной другой, более подходящий мужчина.
Я повторяла себе всё это, а сама боялась оглянуться и не увидеть моего Соломона. Моего белого пушистого мышонка. Которого я так полюбила.
— Я здесь, Мирослава. Всё хорошо, — сказал он, и я заплакала ещё сильнее.
— Куда же мне теперь идти? — спросила я, отворачиваясь от окна.
— К счастью, — ответил он.
— Тогда нам прямо, — сквозь слёзы добавила я.
  
Глава 52. Дом
 
И вот я вышла из гостиницы.
А тут по-прежнему стояло лето. Кричали те же чайки, и лишь солнце уже село за горизонт. Словно ничего не изменилось, пока я была там, в Мире Мечты и ещё дальше, но переменилась я. Такое нельзя забыть, нельзя забывать.
Я шла по ночному приморскому городку и то плакала от отчаяния и раскаяния, то наполнялась спокойствием и твёрдой верой, что Артур придёт ко мне, то просто глядела на прохожих без единой мысли в голове и без единого чувства в сердце. Я ловила огоньки проезжающих машин. Я впитывала в себя свет фонарей. И всё чудилось мне, что вот-вот пелена спадёт, что я снова воспарю золотой горной птицей, вновь прикоснусь к Богине и услышу голос той себя из будущего. Но нет. Пока я лишь стояла посреди земного городка и осознавала, что слёзы продолжают течь по моим щекам.