Ведьмочка для художника, или Возвращение в Мир Мечты (СИ)

И крылатый простор за спиной, и ширь, бесконечная ширь повсюду. Как я люблю это чувство. Как славно мчаться на коне по Миру Мечту. Но куда? Впрочем, я ведь и так знаю, куда мне нужно, с кем я так давно хочу встретиться…
И мы помчались ещё быстрей, так что пятна слились в невообразимое нечто, замерцали, запульсировали, закружились, заплясали, затянули воронками и вдруг — лопнули.
Я мчалась в бесконечную бездну, но не боялась. Ни Соломона, ни коня, ни даже Кота — никого рядом. Я одна летела то ли вниз, в бездну морскую, то ли вверх, к звёздам. Это было неважно. Верх — низ, лево — право. Таких понятий здесь нет. Они не существуют, ведь они несущественны.
Мерцание, подобное тому, что я видела в Пещере Тайн много лет назад. Оно плывёт, движется по спирали — или это я так движусь? — и окутывает меня, околдовывает, очаровывает — чарует. Я всё глубже и глубже, я всё выше и выше, я всё ближе к громадному Древа, и я всё меньше хочу думать о чём бы то ни было.
Огненные струящиеся волосы, скрывающие лик. Тонкое лучистое тело, протянутая ко мне ладонь, каждый перст которой исписан древним спиралевидным узором. Она. Та Богиня.
Я едва прикасаюсь к пальцу. Тепло струится по моему телу, и я вся сияю, словно приобщилась к великой тайне, что делает меня частью божественной силы. Но эта лучистая мощь до того велика — величественна — и могуча, что, кажется, ещё миг… ещё один томительный миг…
В груди моей, там, где сердце, всё трепещет, всё тянется к Богине. Ещё капля, и я метнусь ей навстречу, я растворюсь… Но нет. Но время пока не пришло. Эта мысль приходит извне, пронзает меня, и я отдёргиваю руку.
  
Глава 49. Встреча
 
Я очнулась у Древа. Надо мной склонился Артур. На его плече сидел Соломон. За спиной де Вильбурга мелькал белый хвост Кота.
Так странно и хорошо мне было. Я не сумею описать этого чувства во всей его полноте. Из меня словно вынули все мысли, верней — они остались, но теперь не имели ровно никакого значения. Они были слишком мелкими по сравнению с миром вокруг и внутри меня, по сравнению с Богиней, частью которой я теперь являюсь и всегда являлась.
Испуганное красивое лицо Артура. Далёкие слова о любви. Вздохи и причитания летающего надо мной кругами Соломона — ничто не трогало меня. Вот я встала. Обняла Артура. Погладила по голове чуть притихшего Соломона. Взглянула Коту в глаза. Лишь он, казалось, понимал мою отрешённость. Он так же, как и я, отстранённо наблюдал за происходившим. Просто наблюдатель. Я просто смотрю, ничего не делаю.
— Идём, — сказал Кот. — Теперь ты готова к важному делу.
Я не спрашивала ни о чём. Всё казалось понятным. Само по себе. Словно кто-то отворил для меня резную дверь, и всё, что раньше таилось за ней и так манило, и будоражило, и мучило — всё теперь стало доступным и ясным. Рассеялся туман.
Я села на ветряного коня и чуть было не воспарила, как вспомнила об Артуре. Он стоял рядом всё в том же пиджаке, что и в самую первую встречу. Только теперь он был совсем затасканный и изорванный. Лицо Артура сильно загорело, местами было исцарапано. Он глядел на меня как-то странно, словно в нём намешались многие чувства, которым он не находил выхода, ведь рядом не было его холста и красок. Мне стало жаль его. Он прошёл большой путь, а я едва не забыла о нём, сев на коня. Я опять отдалилась от него. Теперь ещё больше, чем когда бы то ни было.
А самое удивительное, мне стало как будто всё равно. Позовёт меня или нет. Обнимает или уйдёт. Ведь счастье — я ощущала его — уже настало. Оно всегда, оказывается, находилось рядом. Овивало меня воздушным потоком, баюкало и гладило по рыжим кудрям своей прохладной и ласковой рукой, когда у меня болела голова от буйных мыслей, и грело, когда мне казалось, что я замерзаю от одиночества. И лишь я порой переставала замечать. Но теперь я вижу. Я снова слышу. Я снова понимаю. Я чувствую свободу и счастье. И я принимаю вас.
— Мира, — тихо позвал Артур, и я вздрогнула, словно кто-то вытащил меня из дремоты. Точнее — вернул обратно в неё, попытался опустить к тревогам и суете, но я удержалась, я сохранила равновесие, устояла и обратилась к Артуру из своего спокойствия.
 
— Садись, — сказала я.
— Куда? — спросил он, оглядываясь по сторонам. Коня, на котором уже восседали Соломон и равнодушный Кот, он не видел.
Тогда я подвела его, как слепца, к коню и погрузила его пальцы в гриву. Артур вздрогнул.
Я улыбнулась.
— Знаешь, что это? Мой конь. Помнишь его?
И я едва прикоснулась своими губами к его, передавая ту нежность и любовь, что накопились во мне за всю мою странную и прекрасную жизнь. Он ответил на мой поцелуй. И от этого нега стала всё больше и всеохватней, и уже покрыла весь Сад, весь Мир Мечты, потянулась ростками по всей Вселенной, выходя за её пределы, достигая могучего древа Тар-дан с полупрозрачной листвой, достигая лучистой Богини. Моя любовь подобна любви этой Богини. Ведь она и есть я. Но только после, в далёком будущем, когда я стану мудрее.
Как же я скучала по Артуру… По вот этим рукам, по голосу, по картинам, по этому дурацкому пиджаку с заплатками, который теперь остаётся лишь выбросить: до того он истрёпан и засален. Как давно, как же долго этого не было. Как же долго…
— У нас мало времени, — сказал Кот, и я отошла от Артура.
Он сел позади меня, приобняв за талию. От его прикосновений по всему телу разлилось едва не позабытое тепло.
Он не закрыл глаза, хотя я просила, чтобы не закружилась голова.
— Помнишь, как я просил тебя закрыть глаза, когда мы летели на драконе? Ты ведь не сделала этого, вот и я не стану.
Упрямый. Умный до чёртиков. Талантливый. Бесконечно любимый.
— Тогда держись крепче, — сказала я, ощущая близость Артура, и конь взметнулся вверх.
  
Глава 50. Пустота
 
Я сама не поняла как, но уже через миг мы оказались в Библиотеке. Длинные ряды пыльных шкафов в полумраке, бесчисленное множество книг, старые воспоминания о том, как я попала сюда много лет назад.
Артур де Вильбург был рядом. Кот, помахивая пушистым хвостом, уже шёл чуть впереди. Соломон летел над ним, то обгоняя, то отставая, если что-то разглядывал или трогал крошечными пальцами. Я догнала их.
Шаги гулким эхом разносились по залам и коридорам. Здесь совсем никого не было. По крайней мере, мне так казалось. Паутина, пыль, затхлый, подвальный воздух. Неужели вместо Артура никто не работал все эти годы? Но почему? Что с Библиотекой не так? Если привести всё порядок, я бы согласилась бродить здесь часами.
— Нам сюда, — сказал Кот и свернул в коридор, который я не сразу заметила за плотным слоем паутины. Сколько я ни рвала её руками, она всё равно липла на лицо. Кружилась голова, и почему-то всё казалось каким-то ненастоящим, как на сцене дрянного театра.
— Я вспомнил, — вдруг сказал Артур и застыл. — Он там, да?
— Да, — ответил Кот, не оборачиваясь и продолжая идти.
— Вы о чём?
— Там Костёр, который уничтожил часть Библиотеки, — сказал Артур, и я тоже остановилась.
— Кот, а что именно я должна сделать?
— Твоя задача — попасть в Пустоту и пройти по тропе, что ведёт в лучшую версию тебя. Она внутри Костра.
— А зачем?
— Так надо. Артур знает, он пойдёт с тобой.
— Знаешь, Кот, я… я боюсь, — призналась я и опустила глаза.
— Всё будет хорошо, — сказал Соломон.
— Ты в безопасности. Иначе бы Ехидна не избрала тебя. Ты ведь видела её в облике Богини, так? Ты исцелила её, знаешь это? Чего же боишься? Она благословила тебя. Идём, нельзя медлить, мы здесь не одни.
Я прислушалась: только моё дыхание и эхо. Вдруг раздались голоса. Мужской и женский. Артур и Соломон оглянулись.
— Идём же, — повторил Кот и посмотрел мне в глаза. И я увидела, как хранители и стражи в масках врываются в дома, забирают из них женщин и ведут на Костёр. Значит, и здесь такое было? Картинка сменилась: уцелевшие, не замеченные никем, перепуганные ведьмы вытягивают из себя силы, зарывают их в землю, топят в воде, сбрасывают со скал, а сами едва добираются до домов, где изничтожают всё, что хоть как-то связано с силой. Их жизнь теперь — воспоминание о былом могуществе. Новый кадр: Мир Мечты полнится созданиями, которым ничто не нужно, ничто не интересно, у которых внутри — Пустота, оставшаяся после вытягивания сил. И вот она обращается туманом неизвестности, ширится, выходит наружу, укрывает дома, улицы, города и, наконец, весь Мир Мечты. И жители вязнут в тумане.