Ведьмочка для художника, или Возвращение в Мир Мечты (СИ)

— Зачем?
— Оттуда пройдём к Костру. Там тебя ждёт важное дело.
— А что за важное дело?
— Скоро узнаете, Мирослава, — ответил Соломон вместо Кота и прикрыл голову крылом. Он и раньше был здесь?
— А Артур? Где он? Он пойдёт со мной?
— Да, — коротко ответил Кот за моей спиной, и я обернулась. Он неподвижно созерцал лес, так что я стала сомневаться: говорил ли он что-то или мне послышалось?
Я опять вздохнула. Жаловаться мне всё равно нельзя. На вопросы отвечают непонятно. Потому я просто сказала, что готова идти дальше. Хоть с Артуром увижусь.
— Важное дело, — тихо сказал мне Соломон, когда Кот отошёл вперёд, — может вас напугать, Мирослава. Будьте осторожней.
  
Глава 46. Ведьмы
 
Мы добрались до Сада. Я сама не поняла, как это получилось, ведь не было ни мира Подземных жителей с их чудными мельницами, ни Горы с тем стражем в чёрной остроносой маске, ни Библиотеки, ни Пещеры Тайн со сверкающими в темноте камнями и с особыми дверями — ничего этого. Если можно было попасть сюда так, то почему же мы с Артуром не прошли по тропинке? Зачем был такой долгий путь?
— Это я провёл тебя, — сказал Кот. Каждый раз он отвечал на мои мысли. Даже делалось неуютно от этого. Хоть вообще ни о чём не думай.
И я решила пока не думать. А оглядеться.
Тот же, что и много лет назад, бегущий вдаль, за самый горизонт, ручей. Ясное голубое небо, бледные цветы на деревьях и кустах. Отсюда я попала снова на Землю. А на этот раз я иду в совсем другое место. Но вот…
Снова мне захотелось домой. В тот приморский городок детства, к тому старому парку. Пройтись бы по тем мощеным улочкам, послушать бы того соловья, что много лет назад пел у наших окон в родительском доме, когда я не могла спать дольше пары часов, потому что всё думала и думала об Артуре.
— Знаешь, Кот, — сказала я, чтобы он опять не начал читать мои мысли. — Я бы очень хотела вернуться на Землю. Это Древо, я знаю, может мне помочь. Да, я помню про Костёр, я помню про всё это, но… Зачем? — спросила я, мельком посмотрев на Кота. Тот равнодушно взирал на меня немигающими глазами. Я уставилась на свою обувь. — И сила, и приключения — это, конечно, здорово. Но знаешь… Я… — тут я запнулась. Слова перестали складываться, словно их что-то сдерживало. И я вдруг поняла, что стоит преодолеть это и произнести их, как меня вышвырнут отсюда. Прямо обратно. В ту самую гостиницу, где за окном летают чайки, где я стояла, насквозь продуваемая ветром.
— Ну говори, — язвительно сказал мне Кот.
Я подняла взгляд.
В конце-то концов — кто я? Я ведьма. Я умею летать. Я умею творить чудеса. И испугалась какого-то Костра? Каких-то трудностей? Я ведь почти умерла. Много раз. Меня вернули с того света, мне дали новый шанс. И в тот ураган, и после Мира Мечты, и даже теперь дают. И где моя благодарность? Где вся та сила, что поднимала меня в воздух, что кружила и била копытом, заставляя всё вокруг вибрировать и гудеть? Где мой конь?
— Лети, — сказал Кот, глядя на меня немигающими глазами.
Я оглянулась, снова отыскивая коня. Голубые берёзы, чёрные дубы с кривыми ветвями, кусты сиреневой малины и белого шиповника, ромашка и лаванда под ногами, перелетающие с ветки на ветку синицы, стучащие по стволам дятлы, почему-то поющие днём соловьи — глаза разбегаются от многообразия жизни, но вот коня нигде нет.
— Как же без него?
— Просто лети.
Я подпрыгнула, размахивая руками и чувствуя себя полной дурой — приземлилась так, что заболела нога. Я посмотрела на Кота, тот безразлично глядел на меня. Я вздохнула. Раз как птица я не могу летать, то надо прыгнуть с высоты.
— Летите не телом, Мирослава, — со вздохом сказал мне Соломон, когда я забралась на травянистый холм.
— Как ты себе это представляешь?
— Как во сне.
Я прыгнула с холма, твёрдо веря в то, что справлюсь. И на миг мне показалось, что ветряной конь подхватил меня и понёс над всем Садом, который обратился гигантским лесом, в центре которого стояло Древо, ведущее к могучему Тар-дану. Я увидела его полупрозрачные листья, дрожащие на ветру, причудливо изогнутые лучистые ветви, на которых наверняка время от времени — по вечерам, распивая травяные чаи? — сидят русалки и лешие, глядя оттуда на Мир Мечты, на мою родную Землю, на ещё тысячи миров, где я иногда бываю во снах, уходя в ледяные пустыни или к Поющей Горе, к мудрому Дубу или в пещеры с золотыми скелетами…
 
Мелькнул огонь. Я вздрогнула, рухнула, ушибла ногу. Снова я была в Саду, под холмом, на котором сидел равнодушный Кот. Над моей головой кружил Соломон.
— Не так, Мирослава, — простонал он.
Тут я совсем разозлилась.
— Думаешь, самый умный? Я сделала всё так, как ты сказал, и вот что получилось! — ответила я, растирая щиколотку. Она медленно, но неотвратимо припухала. Теперь я даже нормально ходить не смогу, не то что летать.
— Приложите, Мирослава, — сказал Соломон, протягивая крошечными когтистыми пальцами листок подорожника.
— Издеваешься? — устало спросила я.
— Он поможет, правда.
Я вздохнула и приложила лист.
— Ты почти готова, — сказал спрыгнувший с холма Кот. — Скоро, если захочешь, увидишь полёты других ведьм. А пока слушай, пора рассказать о Мире Мечты. Ты видела маски хранителей и стражей?
Я кивнула. А сама подумала: причём тут маски, если мы о ведьмах? Может, они научат меня летать получше? И где их увидеть? На шабаш, что ли, ехать?
— Раньше птеродактили — предки твоего Соломона — были вместо хранителей и стражей, — ровным тоном продолжал Кот.
Мне вспомнилось, как о Мире Мечты мне рассказывал Артур, когда я только вернулась сюда. Когда мы шли по улочке, когда сидели на скамейке, когда весь мир вмещался в прикосновение наших ладоней. Когда отзывался во мне каждый его вздох и каждое слово. Когда я верила, что впереди у нас — бесконечное счастье, ведь мы вместе.
Как же давно это было.
Как же щемит в груди от мысли, что сейчас он не здесь. Что я не с ним. И мысли, они бегут беспокойной вереницей, и одна печальней другой: куда мы идём? Что у нас будет после того, как приключение это кончится? Я дойду до Костра, я сделаю то, что должна — а потом? И где вообще Артур? Что с ним? Он молча исчез, сошёл с тропы, ни весточки от него — ничего.
К горлу покатил ком. Захотелось то ли заплакать от одиночества, вдруг нахлынувшего на меня, то ли вонзить ногти в ладони, чтобы отвлечь себя болью. Но разве сильные ведьмы плачут? Разве им бывает больно?
— Всё хорошо, Мирослава, — прошептал Соломон, и слова его сперва отскочили от меня, отразились, подобно солнечному лучу, что отражается от ледяной корки и ослепляет смотрящего, а потом вдруг они отогрели верхний слой, расковали мой лёд и попали в самое сердце. Кокон беспокойства исчез.
— Знаешь, ты и сам волшебный, Соломон, — тихо сказала я, чтобы Кот не услышал. Соломон потёрся пушистой головой мне о щеку.
— Они оберегали Мир Мечты, как и многие другие миры, — продолжал Кот, делая вид, что не замечает того, как я отвлекаюсь. — Маски — даже не дань памяти тем временам. Без них у хранителей теряется вся сила, поскольку маски эти созданы из настоящих птеродактилей, из их кожи и черепа.
Я представила громадную птицеподобную животину, с которой снимают скальп. Меня замутило.
— А почему птеродактили?
Кот не ответил.
— Мы и сами не знаем, Мирослава, — сказал Соломон. — Так было слишком давно.
— Твоё важное дело — отрезвить ведьм. Вывести их из полусна, где они живут из-за глупости и страха.
А это к чему? Мы же вроде о хранителях говорили. Надо было слушать его внимательнее.
Я представила, как по знакомым улочкам полетят толпы ведьм на мётлах, а за спинами у них будут котлы с зельями.
— Нет, — сказал Кот, отвечая на мои мысли. — Ты сама ведьма, ты должна понимать. Погрузись в себя.
Я закрыла глаза. Нога всё ещё ныла, но уже не так сильно.
Перед глазами замелькали кадры. Лицо Артура, почему-то окружённое светом, мама со стариком на фоне пустыни, кладбища с черно-белым фото отца. Вновь непомерное одиночество захлестнуло, набежало волной, но отступило. «Я ведьма. Всё будет хорошо», — сказала я себе.